Новая Инквизиция IV (СИ)

— Э-э… я не хотел бы вас обременять, поэтому не стоит из-за меня напрягаться, — скромно отмахнулся боец.
— А если я сама хочу посидеть на веранде и мне просто нужна компания, тогда согласитесь?
— Хм… ну тогда, наверное, можно… — с сомнением пробормотал Изюм, подивившись, как легко эта женщина отыскала слабое место в его отказе. Юристом она работала что ли?
— Вот и отлично, пойду еще и у Дамира спрошу, если он уже со школы приехал.
Она легко вспорхнула с кресла и покинула комнату, а Макс, не дожидаясь ее возвращения, отправился на улицу. Там он расположился под уже знакомым зонтиком и прикрыл глаза, наслаждаясь сухим горячим ветерком, обдувающим лицо. Не прошло и десяти минут, как ноздри спецназовца пощекотал тонкий цитрусовый аромат, щедро замешанный с чем-то цветочным или ягодным.
— А вот и чай! — объявила хозяйка, сгружая поднос с чашками, заварником и сладкими закусками.
Она расставила посуду на столе, одинаково ловко орудуя и здоровой рукой, и той, на которой красовался бионический протез. Но невзирая на обманчивую легкость, Изюм опытным взглядом все равно заметил, что пострадавшей пятерней Виктория владеет куда менее уверенно.
— Скажите, каково это? — неожиданно для самого себя раскрыл рот спецназовец.
— Что именно? — не поняла хозяйка или только сделала вид.
— Жить с тем, кого мир считает дьяволом во плоти.
— И вы туда же…
Женщина испустила долгий и тягостный вздох, а потом отхлебнула горячего чаю. Макс уж было подумал, что она не станет отвечать на его вопрос, но после долгой паузы супруга Аида все-таки заговорила.
— Каждый день и каждый час я трачу на то, чтобы убедить Сережу, что он не зло. И иной раз мне кажется, будто он ко мне начинает прислушиваться. Пусть он делает это неохотно, пусть сопротивляется, но все же. А потом ему на глаза попадается очередная газетная статья или новостной репортаж, посвященный годовщине событий в Риме, Неаполе или Москве. Ведущие и копирайтеры никогда не скупятся на омерзительные эпитеты в его адрес, и пытаются превзойти друг друга с каждым новым разом. А Сергей… Сергей видит это и снова замыкается. Он никогда не признается, но он себя не простит за то, что сделал. Ну и каково мне, Максим, по-вашему?
Изюм задумчиво побарабанил костяшками пальцев по блюдцу. Видимо, сидящая пред ним женщина действительно любила Аида искренне, самозабвенно и слепо. Даже миллионный шлейф из смертей, тянущийся за этим человеком, не мог отпугнуть ее.
— Я так понимаю, вам крайне херово, — предположил беглый инквизитор.
— Мне нравится ваша прямота и откровенность, — слегка улыбнулась Виктория. — Но давайте сменим тему?
— Давайте, — согласился Макс. — Однако я все равно должен сказать, что Аиду… кхм… простите, Сергею, очень повезло с вами. Наверное, я даже завидую ему.
— Поверьте, завидовать совершенно нечему, — печально изрекла хозяйка и потянулась за чашкой.
И вот тут произошло нечто странное. Волна чужой боли, злой и пронизывающей, пронеслась по пространству. Изюм от неожиданности вскочил, выхватив бесполезную трехзарядную ракетницу, и заозирался, выискивая источник эманаций. Целых несколько секунд понадобилось россиянину для понимания, что страдания эти исходили от… Виктории?
Переведя взгляд на избранницу Аида, Виноградов отметил неестественность ее позы — плотно сжатые челюсти, напряжение каждой мышцы в теле, подергивающаяся щека.
— Эй, ты чего? — подскочил к ней Макс, незаметно для себя переходя на «ты». — Что с тобой?
— Сей… час прой… дет… — сквозь зубы простонала женщина.
Но странный приступ все никак не унимался. И вот когда уже Изюм готов был в панике бежать за Дамиром и звать его на помощь, хозяйка вдруг обмякла и потеряла сознание.
— Сука, мать твою, что за дерьмище… — вполголоса сквернословил спецназовец себе под нос, подхватывая бесчувственное тело Виктории.
Он быстро отнес ее обратно в дом и уложил на первом попавшемся диване, а потом импульсивно хлопнул себя по щекам и приказал: «Думай, давай!» И привычный к стрессовым ситуациям мозг закипел, обрабатывая сразу десятки всевозможных вариантов.
 
Так, с Аидом понятно. Его рожу светить нигде нельзя. Но вот какой правовой статус у семейства инфестата? Дамир вроде как в школу ходит, если верить его матери. Значит ли это, что и она тут на легальных началах? Или роль опекуна играет какой-то посторонний человек? А то может и вовсе умертвие? Не просто же так вся семья забралась в такую глушь прерий, где не то что магазинов, а дорог-то нет толком? Значит, существует риск, что их все еще разыскивают? А коли так, то не подставит ли Макс всех жителей этого ранчо, засветив адрес экстренным службам? Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Надо как-то связаться с Секириным, чтобы спросить, как ему действовать…
— Ох… — жалобно простонала Виктория, не открывая глаз, и инквизитор тут же склонился над ней.
— Э-эй, — позвал спецназовец, легко тронув ее за плечо, — что с тобой? Я могу вызвать скорую?
— Н-нет… никого не нужно… — едва разборчиво пролепетала хозяйка. — У меня… все с собой…
Супруга Аида вслепую извлекла откуда-то из недр одежды пузырек с неопознанными таблетками. Закинув розоватое колесо на язык, она без всякой запивки разгрызла его зубами. И только после этого женщина постепенно начала приходить в сознание. Первые мгновения Виктория словно не узнавала Изюма, а лишь блуждала по его лицу мутным взглядом. Только спустя полминуты в глубине ее глаз проявились намеки на осмысленность. А еще через некоторое время она припомнила и окончание их прерванного приступом диалога.
— Вот об этом я и говорила, Максим. Нет причин нам завидовать…
— Знатно ты меня на измену подсадила, — облегченно выдохнул ветеран, присаживаясь прямо на пол. — Это что вообще было?
— Всего лишь моя болезнь… — скорбно сообщила Виктория, разведя руки в стороны.
— Что-то серьезное?
— Серьезней не бывает, — подтвердила избранница Аида. — Сергей не хочет с этим мириться и таскает меня по врачам и больницам последние три года. Но они только расписываются в своем бессилии. Даже продлить мою агонию они не в состоянии. Хотя, говоря начистоту, я уже побила самые оптимистичные прогнозы по продолжительности моей жизни. Так что, возможно, какой-то эффект их лечение и принесло.
— А… что у тебя? — с грустью спросил Изюм.
— Рак.
— Рак чего?
— Рак всей Вики, — нервно рассмеялась она, но потом посерьезнела. — Нет, правда. Метастазы по всему организму и во всех тканях. Кости, внутренние органы, позвоночник и даже в мозгу. Собственно, из-за этого невозможно провести химиотерапию. Она попросту убьет меня.
— Мне… я сочувствую, — ошеломленно вымолвил Виноградов.
— Спасибо.
Да уж… судьба не желает прощать Аида за свершенные грехи. Не хочет она отпускать его и давать шанс зажить нормально. Сейчас он лучший инфестат на планете, возможно даже превосходящий Древнего. Он имеет над смертью такую власть, какая не снилась другим одаренным. Макс знает это. Видит в каждом жесте Секирина, в каждом движении его химер, в каждом мрачном отблеске, тонущем в глубине его жестокого взгляда.
Но даже столь могучий некромант остается полностью бессильным в такой ситуации. Он ничем не может удержать ускользающую жизнь любимого человека. Была во всем этом какая-то злая ирония, словно сам фатум насмехался над бывшим медиумом…
— Ма-а-ам! Я пришел! — из другой части дома послышался звонкий мальчишеский голос и звучно хлопнула дверь. — Ма-а-ама-а, а угадай, что у меня…
Дамир вбежал в комнату, где бледная Виктория все никак не могла подняться с дивана, а перед ней на полу сидел Макс. Несколько секунд потребовалось пацану на оценку обстановки, после чего он сразу же кинулся к матери.
— Оно опять случилось, да? — сочувственно поинтересовался мальчишка, осторожно обнимая родительницу.
— Угу… — заторможено кивнула хозяйка.
— Больно было?
— Да не очень, — неубедительно соврала женщина, ласково погладив сына по макушке, — просто голова закружилась.