Траурный эндшпиль (СИ)

Мчусь в сторону источника звуков, но единственное, что вижу — как грузовик ГАЗ-66 выезжает через настежь открытые ворота.
— Я ещё не закончил с вами! — выкрикнул я и побежал вдогонку.
Но грузовик летит на максимальной скорости, а шестеро кузовных седоков начинают стрелять. Вскинул автомат и пострелял в них. Кажется, даже попал в одного, но грузовик резко свернул влево и исчез среди кустарников и деревьев.
— Вот сволочи… — пробурчал я недовольно и вернулся в теперь уже точно разорённое поселение.
Из одного окна второго этажа гостиницы на меня смотрела одна из женщин, обернувшаяся в плед. И с ними тоже надо что-то делать, м-да…
Захожу в гостиницу и поднимаюсь в конференц-зал.
— Всем собраться в конференц-зале! — скомандовал я, сняв маску. — Кто не выйдет, так и останется в этой гостинице, которую я скоро покину! У вас есть один шанс прекратить этот ужас и начать нормальную жизнь! Я даю его вам один раз! Кто останется — выживайте сами! Еду и оружие отсюда я заберу! Выбирайте!
По лестнице затопали босые ноги.
Сразу примчалось шестеро.
— Эм… Я тут вспомнил… — произнёс я, испытывая неловкость. — Там в номере Мишани лежит одна женщина — надо её развязать. Вот ты и ты — идите и освободите её.
Две девушки, одетые в домашние халаты, побежали туда, а я оглядел всех присутствующих.
— Чтобы не тратить время зря и полезно использовать утро, — заговорил я, — предлагаю вам собирать все ценности на первом этаже.
Отправленные девушки привели ту бедняжку, которая была вынужденна косвенно поучаствовать в перестрелке. Уцелела она, если честно, только чудом. Я её вообще уже списал в сопутствующий ущерб, потому что взорвались две гранаты, пролетели сотни пуль, что здорово снижает шансы даже очень опытных вояк…
— Близко не подходить, — предупредил я её, когда она как-то резко подалась ко мне. — Прости за то, что дал тебе по голове, но так было нужно, чтобы Мишаня ничего не заподозрил.
— Ты мудак! — крикнула она. — Я тебя ненавижу!!! Сука, ты сдохнешь!!!
— Может и мудак, — не стал я спорить. — Но я тот мудак, который спас тебя из рабства.
— Эм-м-м… — подала голос одна из девушек, слегка тощеватая шатенка. — Вообще-то, она…
— Что она вообще-то? — уточнил я, наблюдая за тем, как две девушки держат эту коротко стриженную полуголую бабу.
— Она была с ними, — пояснила шатенка.
— А-а-а, — изрёк я. — А-а-а…
Выхватываю обрез и стреляю в лицо полуголой бабе. Её лицо буквально взорвалось, разлетелось кровавыми кусками, забрызгав часть стены, дверной косяк и пол.
— Вот и разобрались, — улыбнулся я ошеломлённым девушкам. — А теперь, кто хочет выслужиться перед дядей Димой и помочь ему собрать всё ценное, что есть в этой дыре?
Примечания:
1 — Журлить — уголовный сленг — использовать кого-то для акта педерастии.
2 — Баруха — уголовный сленг — сожительница, любовница, доступная женщина.
3 — Волына — уголовный сленг — огнестрельное оружие.
4 — Сапог — уголовный сленг — военнослужащий.
5 — Общак — уголовный сленг — в данном случае, имеется в виду исправительная колония.
6 — Баркас — уголовный сленг — забор колонии.
7 — Стелс — геймерский сленг — от англ. Stealth — «скрытный».
  
Глава двадцать восьмая. Насилие
 
/6 июня 2022 года, г. Санкт-Петербург, Красное Село/
— По полям, по полям! — проорал я.
— Синий трактор едет к нам! — вторили мне освобождённые девушки.
— У него в прицепе кто-то песенку поёт! — выкрикнул я. — А ну, малыш, давай!
— Попробуй отгадай! — продолжили девушки.
— Кто же, кто же, кто же, кто же песенку поёт⁈ — закончил я.
Мы едем на синем грузовике ГАЗ-53, найденном и реанимированном мною в деревне Яльгелево. Аккумулятор совсем сдох, но я нашёл нечто полуживое в «Буханке» скорой помощи, врезавшейся в телефонный столб на въезде в деревню. Прикурил аккумулятор пятьдесят третьего ГАЗа, а дальше электрогенератор добавил заряд и всё стало нормально.
 
Заправил грузовик тем, что нашёл, после чего загрузил в кузов награбленное, то есть, затрофеенное, сверху усадил спасённых мной, благородным рыцарем без страха и упрёка, девушек и женщин, после чего мы поехали в Красное Село.
Всего я спас четырнадцать женщин, но было бы шестнадцать, если бы две из них не оказались нелояльными Богу-Импер… тьфу ты! Если бы две из них не оказались бандитскими подстилками, которых полностью устраивало их положение. Оставшиеся четырнадцать были нормальными — я провёл короткие беседы в ходе перераспределения ценностей и удостоверился, что они точно не из уголовной среды.
В общем, лёд недоверия треснул и теперь мы развлекаем себя распеванием детских песенок, что есть вынужденная мера ввиду отсутствия в грузовике магнитолы.
— Короче, дамы, — глянул я на сидящих со мной Лидию и Марию. — Есть два варианта — либо остаётесь в Красном и дальше сами по себе, либо идёте со мной в Коммуну. Ваша соратница по несчастью, Маргарита, также отзывающаяся на Марго, выбрала Коммуну, потому что ей хватило пережитого тут дерьма, но в этом случае выбор за вами.
— Мы с тобой, Дмитрий Ибрагимович! — заверила меня Лидия.
Этой лет четырнадцать и мне её откровенно жалко. Фактически в детском возрасте переживать такое… Хотя кому сейчас легко?
Мне, по большому счёту, всё равно: этот мир придумал не я и законы в нём свои, жестокие и бесчеловечные. Никого не спрашивали, хочешь ли оказаться по уши в дерьме — макнули всех, всем скопом, разом…
Видно, что она специально брилась налысо, чтобы меньше нравиться уголовникам, за что была регулярно бита. Хотя, я думаю, этим педикам было без разницы, что баба, что мужик.
— Вы подумайте, — покачал я головой. — Там строят общество другого типа, коммунистическое, поэтому слабые духом им не нужны. Никаких тебе денег, никакого тебе жульничества и попыток посидеть на шее других. Работаешь — ешь. Не работаешь — имеешь неиллюзорный риск быть изгнанным из Коммуны.
— Там же всё честно? — уточнила Мария.
Этой лет тридцать, видно, что когда-то была ухоженной, но сейчас маникюр сломан, лицо желтоватое от старых синяков, некогда белокурые волосы сейчас в колтунах, голубые глаза потухшие, как у сломленного человека.
Вот надеваю маску, любую — мне становится совсем всё равно, а без маски проникаюсь личностями и становится жалко. Всё-таки, есть от масок влияние, до сих пор.
— Честно, — вздохнул я. — Можно даже в нардепы податься, если голоса соберёшь. В Коммуне собрались настоящие марксисты-ленинисты, причём без шуток. Как они это видят, так они это и построят. Справедливо ли, правильно ли — это вопрос десятый. Важно понимать, что лучше места не придумаешь. Вы сами видели, что бывает, когда в построение общества изначально не закладываются какие-то позитивные идеи.
До Красного ещё километра два, а там я смогу выспаться, принять душ и нормально поесть, благо, теперь есть что. У бандюганов обнаружился небольшой запас провизии, который уместился в кузове вместе с патронами и оружием, но для меня этот запас прямо большой. Видно, что устойчивого источника пищи у бандосов не было, поэтому они уповали на то, что смогут обложить данью окружающие поселения, благо, все средства для этого у них были.
Выходит, что я уже положительно повлиял на район, так? Лёню прикончил — проблему решил, собак зарезал — чуть обезопасил район ненадолго, бандосов порешил — тоже сделал район чуть привлекательнее. Получается, что я хороший?
Мысль о том, что можно творить добро, пусть и очень кровавыми методами, вызвала тепло в душе.
— А это ещё что? — начал я тормозить машину. — Ныряйте под приборку! Остальным — пригнуться!
Посреди трассы стоял какой-то тип со странной винтовкой в руках. Одет он был в военную форму, но сейчас это почти ничего не значит, на лице балаклава и кевларовый шлем. Боеприпасов у него много, а ещё из-за спины выглядывает труба одноразового гранатомёта.