Траурный эндшпиль (СИ)

— Сколько их и какова награда? — спросил я.
— Не больше пятидесяти бойцов, но количество суперов не установлено, — ответил глава общины. — Награда щедрая — рабочая баржа, а также пять центнеров зерна. Мы знаем, что у тебя ещё нет способа вернуться на Васильевский, поэтому награда выбрана с учётом твоих потребностей.
— Предлагаешь мне убить пятьдесят человек, среди которых есть суперы? — переспросил я.
— Леонида же ты как-то убил, — пожал плечами Пётр. — А ведь он нанёс нам ущерба гораздо больше, чем эти вымогатели. И мы даже не знали, что с ним делать. Думаю, с людьми у тебя не возникнет особых проблем.
— Добавьте мне какой-нибудь полезный артефакт потенциалом не ниже редкого, — потребовал я.
Пётр задумался.
— Ладно, будет тебе ещё и артефакт, — решил он. — Давай-ка, я тебе его сразу покажу.
— А давай, показывай.
Пётр вытащил из внутреннего нагрудного кармана серебристое кольцо.
Название: Теплота
Тип: магическое кольцо
Потенциал: редкий
Краткое описание: при падении температуры окружающей среды ниже 10 градусов Цельсия, активирует чары, согревающие тело носителя.
— Годится? — спросил Пётр.
— Ладно, сойдёт, — решил я. — Безделушка, конечно, но зима всегда близко.
— Именно, — улыбнулся глава общины. — Ценность этого кольца резко возрастёт ближе к осени. Зимой же оно вообще станет бесценным.
— Убедил, — кивнул я. — Говоришь, Малые Горки?
/1 июня 2022 года, Ленинградская область, Ломоносовский район, с. Яльгелево/
— Ну и названия тут… — пробормотал я, остановившись перед указателем. — То ли дело у нас, в Казахстане — Денисовка, Буревестник, Фёдоровка, Надеждинка, Боровское…
В само поселение, которое, по словам Петра, заброшено, я заходить не стал, решив обходить его по краю.
Мне не понравилось то, что прямо посреди главной улицы стоит разбитый маршрутный автобус, вокруг которого валяются иссохшие человеческие кости в лужах засохшей крови. Это не значит, что автор этого безобразия до сих пор тут, скорее всего, это здесь с первых дней Апокалипсиса, но если в деревне кто-то есть, то лишнюю работу делать не хочется.
Прохожу через двор приличного вида сельского домика, пересекаю просёлочную улицу, ещё один приличный сельский домик, и выхожу в чистое поле. Поле, к слову, засеяно, рожь растёт, но убирать её, в ближайшее время, точно никто не будет. А может и будут, с риском для здоровья.
Иду строго на запад, внимательно поглядывая по сторонам через тепловизор.
Дальше было небольшое поле с другой посевной культурой, правда, я так и не понял, что это за культура, а после этого поля началась сельская промзона, как вижу, тесно связанная с деревообработкой.
Обнаружил, кстати, очень интересную функцию в шлеме. Есть такая приблуда, именуемая сопровождением целей, которая мне не особо нравится, потому что эти квадратики вечно скачут перед глазами и мешают фокусироваться. Но я прямо сегодня с утра нашёл в ней режим «Сопряжение с ИК-визором». Протестировал по выходу из гостиницы и оказалось, что он устойчиво «держит» в квадратике крупные источники тепла, причём минимальный размер регистрируемых целей можно регулировать.
Вот и сейчас, когда я преодолел сельскую промзону, шлем услужливо поместил в красный квадратик крупный источник тепла. Я остановился и огляделся по сторонам.
Впереди ветрозащитные посадки, в которых засели какие-то источники тепла, в количестве не менее девяти единиц. Сидят под кустами, без тепловизора их не увидеть.
Стою, смотрю.
Тут у неизвестных наблюдателей закончилось терпение и они вылезли из укрытий.
— Пр́оклятые падальщики, энфан де пют! — ругнулся я и вскинул АК-74.
Всё-таки, состояние у выданного мне автомата было так себе, приклад с трещиной, но УСМ в порядке. Ещё его образцово вычистили и смазали, но я не доверяю чужим рукам, поэтому почистил и смазал оружие ещё раз. Только так можно быть уверенным, что если ты и умрёшь по причине неисправности автомата, то это только твоя вина, по причине индивидуальной тупости.
 
Ещё я нанёс спецсостав на мушку и целик, чтобы мой шлем мог делать какие-то умозаключения при прицеливании. Ну и пристрелял автомат, потратив пять выстрелов — бой относительно точный и шлем теперь знает, какую надо брать поправку.
Но сейчас не время для АК.
— Лё шьен⁈ (1) — разглядел я своих нынешних оппонентов. — Ну, хор́ошо, что не ля шат! (2) Тер́петь не могу лё шат!
Стрелять нельзя, я слишком близко к Малым Горкам, поэтому вопрос с псинами надо решать тихо и полюбовно.
Отпускаю автомат, вынимаю из ножен палаш, снимаю с наспинного крепления щит и готовлюсь встречать этих презренных псов.
Когда они приблизились, я понял, что у них есть какая-то тактика, которой они обязательно будут придерживаться: назначенные номера отряда людоедов приблизились ко мне метров на пять, а остальные начали обход. Если не удастся повалить сразу, в нужный момент вожак нанесёт подлый и решающий удар в спину, чтобы повалить и, если повезёт, первым добраться до шеи жертвы.
Любопытно, но одичавшие собаки, вопреки тому, что поколениями воспитывались в людской среде, быстро возвращаются к древним тактикам загона двуногой дичи, будто всегда знали её…
«Они и знали», — подумал я, внимательно следя не за передними псинами, а за теми, что норовят залезть мне в мёртвую зону. — «Инстинкты спали все эти поколения, но проснулись сразу же, как в них возникла острая нужда».
Мы, люди, не подчиняемся инстинктам, у нас их полностью заменила высшая нервная деятельность, как более эффективная. Но уважай животные инстинкты — они оттачивались миллионы лет и всегда срабатывают безотказно.
Вот и пёсики, не давая себе подробный отчёт в том, что именно сейчас делают, реализовывали волчью тактику против крупной добычи. Говорят, что волки умнее собак, но собаки более приспособлены. А возможно, что их более низкий интеллект играет им на пользу: там, где волк подумает и побоится, собака даже не усомнится.
Первый бросок сделал самый мелкий член стихийно возникшего отряда людоедов: жертва ещё сильна, значимых членов отряда на неё «тратить» нельзя, поэтому в расход должен пойти самый бесполезный.
Атака была осуществлена с пяти часов, (3) с прицелом на мою правую ляжку, но я отреагировал быстрее, чем эта слабая псина, взмахом палаша развалив ей правый бок.
С жалобным скулежом, собачка рухнула на землю и начала отползать, вываливая внутренности на сочную зелёную траву.
Остальные собаки тоже среагировали быстро, ведь ждали лишь момента, когда я отвлекусь. Накинулись всем скопом, разом, чтобы повиснуть на конечностях и повалить на землю, а там моё убийство, согласно их инстинктивному плану, становится техническим вопросом.
Щит им сильно мешал, ведь я отбросил прыгнувшую на него тварь мощным и ошеломительным ударом, зато, пока я занимался этим, мне в наруч вцепилась другая псина, но сразу же отцепилась, так как металлокомпозитный сплав — это ни разу не мягко и не податливо. К чести псины, она не сплоховала и сразу же увернулась от последовавшего рубящего удара.
Остальные соратники по людоедскому промыслу пытались грызть мои бронированные сапоги, пробовали повиснуть на спине, бросались в отчаянный таран, призванный уронить меня в более удобную для них позицию, но я стоял и активно работал щитом и палашом.
— Не на того напали, сучьи дети! — сообщил я псинам.
В воздухе запахло свежей кровью и выпущенной собачьей требухой. Как-то в своём селе натыкался на задавленного Бобика — пахло от него, примерно, так же. Правда, там уже мухи вовсю летали, откладывая личинки в выпущенные кишки…
Я убил уже четверых псов, но вожак держался позади и в отдалении.
Наконец, когда я зверски зарезал пятого собакена, вожак рыкнул и оставшиеся трое резко прыснули врассыпную. Поле боя осталось за мной, как и трофеи.