Траурный эндшпиль (СИ)

— Выстрелы мне! — скомандовал я.
Красноармейцы отцепили заряды и бережно передали их мне лично в руки. Пусть на минах предохранители, которые надо ещё умудриться разбить, но лучше такие штуки не ронять. Никогда.
— Бейтесь здесь! — приказал я им и выбил дверь кабинета, чтобы выйти в коридор. — Я на крышу!
Только вот в коридоре оказалось целых пять зомби, двое из которых сразу оказались погребены под дверью. Ударом бронированного кулака ломаю череп подавшемуся на меня мертвецу, после чего с локтя откидываю второму, а третий применяет инновационную тактику и пытается в прыжке укусить меня за ногу.
«Или это он споткнулся о дверь?» — проносится мимолётная мысль.
Так или иначе, но впечатываю голову промахнувшегося зомби каблуком сапога, после чего делаю то же самое с тем, что получил от меня локтем.
Больше противников не видно, зато отлично видна лестница на второй этаж.
Поднимаюсь, после чего ищу выход на чердак. Увы, в свободном доступе такого не наблюдается: тут угловая приёмная и кабинеты различных врачей.
Проникаю в кабинет заведующего клиникой, некоего Г. М. Головни, после чего выхожу через окно, чтобы зацепиться за фронтон и прыжком достичь карниза крыши. Дальше дело техники — подтянуться и забраться.
«Теперь должно веселее пойти…» — подумал я, перезаряжая гранатомёт.
Сверху уже можно было внятно оценить ущерб, нанесённый вражеской живой силе. Двое ранены, один лежит, не подаёт виду, что ещё живой, а по всей плоской крыше расположились отчётливые полосы от осколков.
— Олл ай нид — из зе лав тунайд… — сорвал я с взрывателя мины предохранитель. — Раз-два-три-четыре!
Вскакиваю и выстреливаю мину в недобитков на крыше здания катка. Они, как раз, собирались сваливать через служебную лестницу, поэтому вынужденно столпились в том районе. И вот когда видишь цель, а ещё на два выстрела лучше понимаешь баллистику конкретного снаряда, результаты получаются гораздо лучше.
Всё-таки, страшную вещь мне насоветовал тот Гена, который ветеран какой-то локальной войны и платный консультант режиссёров и актёров…
Мина взорвалась в метре от задницы самого крайнего черта и нанесла ему сокрушительный ущерб: когда дым развеялся, я разглядел тело без ног и нижней части туловища, а соратники этого тела лежали вокруг, корчась и, вероятно, стеная от боли. С этими разобрались и мне понадобилось всего три выстрела.
Тут по мне открыли концентрированный огонь со стороны заправки, из-за которого я отползаю в укрытие. Ох и шумим мы тут, взрываем и стреляем. Как бы не накликать орду с моста Бетанкура…
Заряжаю в гранатомёт выстрел, выглядываю из-за конька крыши и вижу, что черти спешно эвакуируются с крыши заправки.
Выстрел — мина не долетела десятка метров и бессмысленно взорвалась на асфальте.
— В погоню! — скомандовал я и начал спуск с крыши.
— Может, ну их, Дим⁈ — предложила Шув.
— Догнать и убить! — выкрикнул я. — Они не должны уйти!
Оказавшись на земле, уже на бегу вешаю гранатомёт на плечо и вооружаюсь АК-103.
Перепрыгиваю баррикаду, на всех парах пересекаю мост Красного Курсанта, после чего оказываюсь на Ждановской набережной. Очередь на восемь патронов, в сторону спешно отступающих чертей, после чего ожесточённый спринт на пятьсот метров, до перекрёстка.
А за углом меня уже ждали черти, решившие дать бой.
Разряжаю весь магазин в бронированную толстой кирасой грудь черта, вооружённого импортным пулемётом, после чего отпускаю автомат и выхватываю палаш. Без щита плохо, конечно, но приходится выбирать — либо щит, либо РПГ-7. Без гранатомёта сейчас было бы совсем кисло, а без щита кисло сейчас. Может, завести себе оруженосца, чтобы всегда бегал рядом?
Пулемётчику не хватило очереди, поэтому он начал вскидывать своё оружие, но я был уже слишком близко. Пусть и схлопотал пару десятков пуль в ноги и в грудь, но слишком близко.
— Тебе жертвую, Бия! — рубанул я пулемётчика по шее.
Он пытался спастись, попробовал заслониться оружием, но понял, что не успел. Я увидел это понимание и сожаление в его глазах.
 
Палаш вскрыл шею черта и прошёл через шейный отдел позвоночника, мгновенно лишив его жизни, какой бы поганой она ни была.
Выбежавший из вскрытого подъезда чёрт с дробовиком разрядил мне в грудь заряд дроби, я бросился к нему и левым кулаком свернул ему челюсть направо, после чего вбил палаш в грудь.
— Тебе эта жертва, Перс, — произнёс я, после чего выдернул черту кадык.
Густая венозная кровь обагрила мою руку, я отбросил тело в сторону и сразу же помчался вслед за решившими бежать чертями. Всего их осталось трое, один из них даже бросил свою винтовку, решив, что это может спасти его.
— Тебе это больше не пригодится, — подсёк я ногу самого медленного из них палашом.
Оставив раненого, я на бегу подхватил мусорную урну и швырнул её в спину следующей жертвы.
Третий, тот самый, что бросил винтовку, был догнан и сбит с ног, после чего я проткнул ему локти и колени палашом.
Взяв вопящее тело за ногу, я поволок его к остальным.
С остальными пленными я проделал те же процедуры, за исключением первого — ему я перетянул ногу жгутом, чтобы не сдох раньше времени.
На всякий случай, оглядываю небеса, но быстро удостоверяюсь, что небо чистое. И это отлично.
— Помогите мне утащить этих троих, — попросил я своих компаньонов.
— Языки? — поинтересовался Козьмин.
— Зная его, думаю, всё не так просто, — усмехнулась Шув.
— Просто помогите утащить их обратно на Петровский, — повторил я просьбу.
— Ладно, — пожала плечами Шув.
— И давайте соберём оружие с трофеями, — сказал я. — Пока не нагрянули друзья этих краснокожих. И тех ублюдков на катке надо добить…
Пулемёт оказался модели М240, как гласил шильдик, а боеприпасов к нему было три ленты с черти его знают каким количеством патронов в каждой. Рюкзачки, верные спутники каждого жителя нашего мира, перекочевали к нам на спины, как и оружие, а также мешочки со сферами и точно не проклятые амулеты.
Все сферы, без исключения, простые и необычные, ничего ценного и интересного среди них не нашлось, но всё равно это своеобразная валюта. Может, у нас и дикий коммунизм, но от пережитков прошлого мы ещё не отказались. Не за полтора месяца.
Личные обереги, блин, все исчерпанные, поэтому выменять их на что-то уже не удастся, но зато нашёлся некий амулет быстрого восстановления сил простого потенциала, позволяющий меньше уставать — дал его Берсону, а то он ещё не до конца пришёл в себя после ранения.
Под конец добили одного индивида с разбитым АК-74, не подохшего от мины — остальные черти на крыше катка благополучно сдохли. Ну и условно выживший вот-вот должен был отойти, но я пожертвовал его Аиду.
— А теперь уходим, — взял я за ворот пленного черта.
Истекающие кровью мешки из кожи с говном внутри — это соблазнительная цель для зомби, поэтому путь на западную сторону Петровского острова был сопряжён с постоянным отвлечением на выбредающих из подъездов и дворов мертвецов.
Стало очевидно, что так мы их до Коммуны не донесём, поэтому принимаю волевое решение зайти во двор отлично выглядящего пятиэтажного жилого комплекса. Двор в точности соответствовал моим ожиданиям, а ожидал я увидеть нечто красивое и ухоженное. И даже несмотря на то, что здесь повсюду были следы спешной эвакуации и некоторые признаки побоища, развернувшегося в первый день, двор всё ещё смотрелся элитарно.
Даже качели с вертушками тут сделаны из качественных материалов, а лавки и урны вообще способны потрясти воображение самого изысканного урбаниста.
«Теперь понятно, почему огородили железной решёткой и вратами с кодовым замком — такая красота только для своих», — подумал я.
Зомби внутри не было, поэтому ничто не помешало мне расположить троих моих новых друзей в беседке и начать подготовку ритуала. Это насчёт людей я пять раз подумаю, а черти — это уже не люди. Вообще ничего не чувствую на их счёт.