Траурный эндшпиль (СИ)

— Опусти винтовку, — сказал я ему. — Стрелять по мне не только бесполезно, но ещё и вредно для твоего здоровья. Кто такие будете?
— А ну стой! — примчался офицер с Наганом. — Оружие на землю!
Гражданские, одетые в архаичную одежду, откуда-то из 20−30-х годов, начали паниковать. Раздался выстрел в воздух.
— Всем успокоиться! — скомандовал офицер. — Ты кто такой⁈ Что это за место⁈
— Кто я такой? — ткнул я в свою грудь. — Дмитрий Верещагин. И это всё, что нужно знать обо мне, на данный момент. А вот ты кто такой? Представься.
— Штабс-капитан Шулебский! — представился офицер.
Это, как я понимаю, аналог капитана в Русской императорской армии. (1) Значит, беляки к нам нагрянули… Это всё осложняет. И, да, вижу, что красных звёзд нет, присутствуют погоны с четырьмя капитанскими звёздами и красной полосой, ну и чёрные усищи у него какие-то уж больно дореволюционные.
— В это будет очень сложно поверить, но вы оказались в другом мире, — привычно завёл я разъяснительную шарманку. — Сейчас двенадцатое мая две тысячи двадцать второго года и вам всем очень не повезло, что вы здесь оказались. Как я понимаю, вы уже столкнулись с нашими высококультурными горожанами — мы называем их зомби, а кто-то называет мертвецами или даже жмуриками. Они по умолчанию недружелюбны, поэтому вы правильно сделали, что открыли по ним огонь…
— Откуда ты вылез⁈ — выкрикнул офицер. — Что за бред сейчас несёшь⁈
— То место, откуда я вылез — это подземное метро, — сообщил я. — А о бреде — я уже сказал, что поверить будет сложно, но придётся, если хотите выжить в наших крайне жестоких к новичкам реалиях.
— Это какая-то провокация! — заявил штабс-капитан Шулебский. — Ты что, хочешь, чтобы я тебя расстрелял⁈
— Если попробуешь, тебе очень не понравится результат, — предупредил я его, опуская на лицо маску.
Но наша беседа была прервана рёвом, донёсшимся с улицы.
— Это чаржер, — сообщила Шув. — Лучше убрать его, пока он не ворвался внутрь.
— Глаголешь истину, беспутница, — согласился я. — Уйди с дороги, офицер…
Штабс-капитан попытался навести на меня свой Наган, но его остановил какой-то солдат с красным погоном, имеющим три поперечные полоски золотого цвета.
— Ваше благородие, по нему видно, что он что-то знает, — шепнул этот солдат. — Повремени, бога ради…
Мы же вышли на улицу, мимо двух десятков солдат, держащих оружие наготове, где увидели здоровенного раму, спешащего к нам на четырёх костях.
Это, как я понимаю, дальнейшее развитие классического рамы — морда его покрыта костяным наростом, закрывающим переднюю её часть, вдоль всей груди тоже толстый костяной нарост, а мышечной массы стало гораздо больше. Гора мёртвого мяса уже не может ходить на своих двоих, поэтому двигается на всех четырёх конечностях, что получается у неё довольно быстро…
— Как будем валить? — спросила Шув, вынимая из ножен свои гросс-мессеры. — В башку стрелять бесполезно, поэтому надо брать в ножи.
— Узри же, почему я лучше, чем ты, — усмехнулся я и побежал навстречу раме.
Сократив дистанцию до минимальной, я позволил раме замахнуться его здоровенным кулачищем, после чего прошёл под руку и палашом перерубил ему подмышку.
Резким рывком ухожу из-под туловища рамы и следующим движением протыкаю тыльную часть его правого колена, после чего отступаю на пару шагов и жду реакции этой твари.
Да, они не чувствуют боли, а может и чувствуют, но очень хорошо это скрывают, так как отрывание конечностей и кусков плоти не вызывает в них каких-либо острых эмоций, но руки и ноги им тоже нужны. Вот и раскачанный рама не мог больше орудовать правой рукой и опираться на правую ногу, поэтому рухнул на правый бок, после чего получил где-то десять сантиметров стали в затылок.
Прирост могущества был средней силы, что очень приятно.
— Вот так мы решаем проблемы, — улыбнулся я Шув, снимая маску. — Идём обратно к белякам.
Вернулись к входу на станцию метро и сразу начали наблюдать охреневшие лица императорских солдат и офицеров.
Тут, судя по погонам, есть сержантский состав, представленный в виде пяти единиц, а также офицерский состав, представленный в виде трёх единиц, причём один из них аж генерал.
 
— Что это за чудище? — спросил штабс-капитан Шулебский.
— Мы называем их рамами, — ответил я. — Но вы можете называть, как хотите. Хоть питерскими крепышами.
— Это Петроград? — вступил в разговор генерал с вычурными погонами, имеющими по две малые звезды.
— С кем имею честь? — спросил я.
— Генерал-майор Артамонов Николай Николаевич, — представился генерал.
Ростом он где-то метр восемьдесят, худой, возрастом не более пятидесяти лет, лицо холёное и лощённое, видно, что потомственное благородие, а изысканность его подчёркивается усами на манер Сальвадора Дали. Стрижен коротко, с пробором, волосы прилизаны и вообще, выглядит он так, будто прямиком со светского раута в наши вечно воюющие сами с собой палестины…
— Дмитрий Верещагин, вольный воитель, авантюрист и актёр, — представился я. — Не могу сказать, что рад вас здесь видеть, ведь обстоятельства, но я должен сказать вам пренеприятнейшую новость. Вы попали в очень сложную ситуацию, вам придёт неизбежный конец, ведь это не единственный рама в этом городе, если, конечно…
— «Если, конечно» что? — спросил генерал-майор.
— А вы не молоды для генерал майора? — поинтересовался я вместо ответа.
— Идёт война, — пожал тот плечами, а затем повторил свой вопрос. — «Если, конечно» что?
— Если я не решу, что вам надо обязательно помочь, — улыбнулся я. — Мне известно одно безопасное место, где вас могут принять, но ваше благополучие там будет зависеть от ваших политических взглядов.
— В ваших силах нам помочь? — спросил Артамонов. — И что это значит — «будет зависеть от ваших политических взглядов»?
— В моих, — подтвердил я. — А зависеть будет от того, как вы относитесь к марксистам и готовы ли принять их мировоззрение в качестве основного и единственного. Если нет — вы с ними не уживётесь.
— Что за марксисты? — недоуменно спросил генерал. — Кто это такие?
— Коммунисты? — задал я наводящий вопрос.
— Понятия не имею, о ком вы, — признался генерал.
— А, вот оно как… — изрёк я задумчиво. — Что ж, тогда это будет сюрпризом. Возможно, неприятным.
— Какие есть альтернативы? — спросил генерал.
— Остаться здесь и умереть, ведь район очень небезопасен, — улыбнулся я. — Или же попытать счастья у «Бригады» — сборища любителей изнасилований, жестоких убийств и кровавых забав. Вам у них не понравится.
— Вы можете отвести нас к этим «марксистам»? — спросил генерал.
— Могу, — ответил я. — Но вам придётся слушаться меня беспрекословно, ведь, ещё раз напомню, район очень и очень небезопасен.
— Мне нужно обдумать ваше предложение, — произнёс Артамонов и удалился к своим офицерам.
Забавно. Это он снисходит к моим предложениям… Повезло ему, что я решил не грабить их, на что с лёгкостью пошла бы Шув или ей подобные суперы.
— Чего ты на меня так смотришь? — недоуменно спросила Людмила.
— Ничего, — ответил я и отвернулся к солдатам.
Физиономии у всех рабоче-крестьянские, простые и понятные, нет этого великосветского лоска и презрения ко всем, кто ниже — говорят, что это презрение вырабатывается в первые годы жизни аристократом.
«Россия, которую мы потеряли», — подумал я.
То, что генерал-майор уже определил меня в существа простолюдинские, подлого происхождения, было понятно по его взгляду, изменившемуся сразу, как я с ним заговорил. Видимо, манера речи сильно отличается от той, к которой он привык, когда вращался в своих благородных кругах.
Мне всегда было интересно, кто эти люди, что придумали термины «сиволапый», «смерд», «быдло», «подлый люд» и им подобные? Это ведь не просто оскорбительные слова, а изначально термины, что предназначались для определения низшего сословия.
— И я бы посоветовал поторопиться с решением! — обратился я к генерал-майору. — Стрельба всегда привлекает зомби!