Адвокат мог не знать
– А у нас есть?
– Да, я могу заварить. Она бежала! – взорвалась Фрэнни, бросив вызывающий взгляд на сидящих за столом. – Да, бежала! И если это она убила Билла и отравила Рози, я рада, что ты надрала ей задницу.
Она промаршировала к плите, схватила чайник и, всхлипывая, принялась наполнять его водой.
– Спасибо, Фрэнни. – Колли повернулась, увидев входящего в кухню Джейка. – Я знаю, все расстроены и сбиты с толку. Я знаю, Дори всем нравилась. Я сама относилась к ней с симпатией. Но если никто из вас не хочет прямо сейчас признаться, что подсыпал «Секонал» мне в термос – тот самый «Секонал», из-за которого Рози лежит в больнице, – то остается только Дори.
– Дори это сделала. – Диггер мотнул головой в знак согласия.
– Да, но… – Боб заерзал на стуле. – Не надо было так на нее набрасываться. Это неправильно. Нехорошо так набрасываться на своих.
– Она тебя опрокинула прямо на задницу, – напомнил Диггер.
– Да, верно, но все-таки…
– Она бежала? – напрямую спросила у него Колли.
– Да вроде бы… Я не знаю. Не обратил внимания. Черт, Колли, это же она вызвала «Скорую» для Рози! А когда Билл… когда это случилось, она прямо развалилась на куски!
– Дори жаловалась Соне, что Колли хочет прогнать ее с раскопок. – Смигивая слезы, Фрэнни водрузила чайник на огонь. – Можешь сам у нее спросить. Дори сказала, что Колли ревнует Джейка ко всем женщинам, а ее особенно невзлюбила – заподозрила, что она путалась с Джейком, – и хочет выжить с раскопок. Спроси Соню.
– Это ничего не значит. – Мэтт потер лицо. – Это все девчоночьи выдумки. Слушайте, я не знаю, что тут происходит, и не хочу знать. Но я просто не вижу, какое отношение к Биллу могла иметь Дори. Вот просто не вижу, и все.
– А тебе и не надо видеть. – Джейк откупорил бутылку воды. – Я говорил по телефону с Ланой. Они с Дагом только что приземлились. ФБР допрашивает Дороти Спенсер. И они посылают сюда агента допросить ее дочь. Вот, может, они и увидят.
Колли унесла свою чашку чая в комнату Джейка, села и принялась рассматривать линию дат своей жизни.
– Каждое событие вызывает изменение всей дальнейшей цепочки, – сказала она, зная, что Джейк остановился в дверях у нее за спиной. – Я до сих пор не решила, хотела бы я что-то изменить, будь у меня выбор. Если бы я не отказалась от раскопок в Корнуолле ради академического отпуска, я не попала бы сюда. Сюзанна Каллен никогда бы меня не встретила и не узнала. Билл был бы жив, но все, что творил Карлайл, осталось бы похороненным.
Он сел рядом с ней прямо на стол.
– Философия – сплошное надувательство.
– Ладно, хватит! Ты же понимаешь, вся эта хрень насчет того, что я ревновала к Дори, это именно хрень, верно? Надо было остановить ее другим способом, но я взбесилась и просто не подумала. Надо было просто окликнуть ее, попросить подождать. Спросить о чем-нибудь. Вот тогда, если бы она побежала, это было бы ясно всем. А я обо всем забыла. Я хотела остановить ее любой ценой. – Колли покачала головой. – И даже хуже. Я хотела сделать ей больно.
– Чертовски верно, – согласился Джейк. Он взял ее руку, осмотрел содранную кожу на костяшках, начал сгибать и разгибать пальцы. – Больно?
– Как будто несколько раз врезала со всей силы кому-то прямо в кость. – Она отняла у него руку и взяла трубку, когда зазвонил телефон. – Данбрук. Шериф Хьюитт! – Колли насмешливо закатила глаза, оглянувшись на Джейка, но вдруг замерла, словно окаменела. Не говоря больше ни слова, она встала с трубкой в руке, послушала еще с минуту и бессильно опустила руку. – Они ее упустили. – Она осторожно поставила телефон на стол, словно опасаясь в бешенстве поддаться соблазну и вышвырнуть его в окно. – Дори просто ушла. Просто ушла – мать их! – своими ножками из больницы, когда помощник шерифа на минутку отвлекся! Никто даже не заметил, как она ушла, никто не знает, куда она направилась. Просто ушла, и все!
Даг заехал к матери, решив, что по телефону обо всем не расскажешь. Он не знал, как она отреагирует, но точно знал, что в этот час, пока дед не закрыл магазин, а отец не вернулся после уроков, она, скорее всего, будет дома одна.
Он хотел только убедиться, что с ней все в порядке, а потом вернуться к Лане. Эту ночь они проведут у Колли и Джейка.
Ее машина стояла на подъездной аллее. Даг поставил свою машину сзади. Ему хотелось поскорее оставить все случившееся позади. Упаковать, закрыть крышкой и отставить в сторону, чтобы все они могли зажить нормальной жизнью. Хотелось сказать матери, что он влюблен, собирается подарить ей готового внука и надеется в будущем произвести на свет еще нескольких.
– Мам?
– Даг? – Ее голос донесся до него сверху – Ты вернулся! Я сейчас спущусь.
Даг прошел на кухню и, с удовольствием ощутив в воздухе запах свежего кофе, налил чашку себе и ей. Сейчас они сядут за стол, выпьют кофе, и он расскажет ей все, что ему удалось узнать.
А потом он скажет ей то, чего слишком давно не говорил. Скажет, что она его дорогая мама и что он ее любит.
Вот послышался дробный перестук высоких каблучков по паркету. Даг обернулся и чуть не пролил на себя кофе.
– Обалдеть, – еле выговорил он. – Что ты с собой сделала?
– Да в общем-то… ничего.
Сюзанна покраснела. Даг даже не подозревал, что матери умеют краснеть. И он явно забыл, как красива его мать.
Ее волосы были красиво уложены, щеки и губы горели румянцем. Но самым потрясающим было ее платье. Короткое шелковое платье цвета полуночной небесной синевы открывало потрясающей красоты ноги, вырез на груди мог считаться довольно смелым, к тому же ткань плотно облегала фигуру, подчеркивая изгибы, несколько даже смутившие Дугласа.
– Часто ты так наряжаешься, сидя дома?
Она смутилась и попыталась одернуть подол.
– Я собиралась уходить. Это ты мне налил кофе? Сейчас подам печенье.
Она бросилась к серванту и схватила блюдо из прозрачного стекла.
– Куда ты идешь?
– У меня свидание.
– Что?
– Свидание. – Сюзанна выложила печенья на блюде, как в детстве, когда он возвращался домой из школы. – Я сегодня ужинаю в ресторане.
– Вот как!
Свидание? У нее свидание с каким-то мужчиной, который пригласил ее в ресторан? И она одета… да можно сказать, почти не одета.
Она поставила блюдо на стол, вздернула подбородок.
– С твоим отцом.
– Не понял?
– Я сказала, что у меня свидание за ужином с твоим отцом.
Даг сел.
– Вы с отцом… встречаетесь?
– Я так не говорила. Я сказала, что у нас сегодня свидание за ужином. Это всего лишь ужин. Обычный ужин.
– По твоему платью этого не скажешь. – Постепенно приходя в себя, Даг почувствовал, как первоначальный шок сменяется весельем, а следом за ним приходит теплая волна радости. – Вот увидишь, у него глаза на лоб вылезут, когда он тебя увидит.
– Платье нормально смотрится? Я надевала его всего пару раз на официальные коктейли.
– Оно выглядит потрясающе. Ты выглядишь потрясающе. Ты красавица, мама.
Ее глаза наполнились слезами.
– Скажешь тоже!
– Мне бы следовало говорить тебе это каждый день. Мне бы следовало каждый день говорить тебе, что я тебя люблю. Что горжусь тобой.
– О, Дуглас! – Она схватилась рукой за грудь, чтобы удержать рвущееся к небесам сердце. – Ну вот, я полчаса потратила на косметику, и все насмарку.
– Прости, что я раньше не говорил. Прости, что я раньше не мог. Я не мог говорить с тобой, потому что боялся, что ты винишь во всем меня.
– Виню тебя за… – Слезы все-таки полились. Сюзанна наклонилась и прижалась щекой к его макушке. – О, Дуглас… Нет. Нет, бедный мой мальчик, – прошептала она, и судорога сжала его горло. – Это я перед тобой виновата. Я оказалась никудышной матерью.
– Нет, мама, это неправда.
– Нет, это правда. Уж мне ли не знать. Я ничего не могла с собой поделать. Но чтобы ты подумал, будто я виню тебя… Ох, сынок! – Она расцеловала его в обе щеки. – Никогда. Ни единой минуты. Клянусь тебе, ни разу – даже когда мне было очень тяжко! – я не винила тебя. Ты же был совсем еще ребенком! – Теперь она поцеловала его в лоб. – Моим маленьким мальчиком. Я люблю тебя, Даг, прости, что я не говорила тебе об этом каждый день. Прости, что не говорила с тобой. Я отдалилась от тебя, от твоего отца, ото всех. Я заперла за собой дверь и осталась одна. А потом, когда я попыталась ее открыть, было уже слишком поздно.