Адвокат мог не знать

– Ну уж беспечным или нормальным его не назовешь. Я и без психоанализа тебе скажу, что именно оно помешало мне жить нормальной жизнью. До сих пор мешает. Но, может быть, именно по этой причине мне легче будет справиться с ситуацией, чем всем остальным. Легче, чем любому из вас. Мне проще иметь дело с человеком из плоти и крови, чем с призраком.
– Джессика так и осталась призраком.
– Да, это я понял. Ты хотела ее оттолкнуть, когда она обняла тебя, но не оттолкнула. Ты не оттолкнула мою мать. Почему?
– Я могу быть сукой – запросто! – но я никогда не была бессердечной сукой.
– Притормози. Никто не смеет называть мою сестру сукой… кроме меня. Я любил тебя. – Он сам сообразил, что сказал, только когда слова были уже сказаны. – Черт, мне же было три года! Наверное, вот так я любил бы щенка, если бы мне подарили щенка. Надеюсь, мы сможем стать друзьями.
Колли с трудом перевела дух. Вновь глотнув воздуха, она внимательно посмотрела на Дага. Прямой взгляд. Глаза темно-карие. Она прочитала в них смятение и боль. И доброту, которую не ожидала увидеть.
– Внезапно обрести брата не так трудно, как… – Колли оглянулась на дверь.
– Не зарекайся. Мне многое надо наверстать. Например, что там у тебя с этим Грейстоуном? Я знаю, что вы разведены, так какого черта он тут ошивается?
Колли растерянно заморгала.
– Ты что, шутишь?
– Все, шутки кончились. – Даг наклонился к ней поближе. – Расскажи мне про этого сукиного сына Карлайла.
Тут открылась дверь, и Колли не успела сказать ни слова.
– Потом, – прошептала она и встала, потому что Лана привела обратно Сюзанну.
– Прости, я вовсе не собиралась закатывать истерику. А где Джей? – спросила она, оглядываясь.
– Он вышел подышать, – сказал ей Даг.
– Понятно. – Ее губы сжались в тонкую линию.
– Пожалей его, мам. На него все свалилось так внезапно… Ему тоже тяжело.
– Сегодня у нас день счастья. – Сюзанна села и взяла Колли за руку. – Мы должны держаться вместе. Я знаю, ты, конечно, потрясена, – продолжала она, обращаясь к Колли. – Я понимаю, тебе нужно время, но я столько всего должна тебе рассказать! Мне надо обо всем тебя расспросить. Я даже не знаю, с чего начать.
– Сюзанна! – Колли взглянула вниз, на их соединенные руки. – То, что случилось с вами, со всей вашей семьей, – чудовищно. И мы ничего не можем сделать, чтобы это изменить.
– Но ведь теперь мы знаем! – Голос Сюзанны захлебнулся от радости, она все еще пребывала в истерическом состоянии. – Мы знаем, что ты в безопасности, что ты здорова. Мы знаем, что ты здесь.
– Мы ничего не знаем. Не знаем ответов ни на один вопрос: кто, как, почему. Мы должны узнать.
– Конечно, должны. Конечно. Но самое главное – ты здесь. Мы можем вернуться домой. Мы можем поехать домой прямо сейчас и…
– И что? – Колли почувствовала, что ее охватывает паника. В тот первый миг она не оттолкнула Сюзанну, но теперь придется это сделать. Придется., – Начнем с того места, где нас прервали? С тех пор прошла вся моя жизнь, Сюзанна. Я не могу восполнить то, что вы потеряли. Я не могу стать вашей маленькой дочуркой, не могу стать даже вашей взрослой дочерью. Я не могу отказаться от себя самой и вернуть вам то, что у вас было отнято. Я вас не знаю.
– Ты же не думаешь, что я сейчас вот так просто возьму и уйду, Джесси…
– Это не я. Меня зовут иначе. Мы должны узнать, почему это случилось. Вы не сдавались до самого конца, – торопливо добавила она, увидев, что глаза Сюзанны вновь наполняются слезами. – Это нас объединяет. Я тоже никогда не сдаюсь. Я собираюсь докопаться до сути. Вы можете мне помочь.
– Я все для тебя сделаю.
– Тогда я попрошу вас не торопиться, дать себе время и хорошенько подумать. Вы должны кое-что вспомнить. Кто из докторов вас наблюдал, когда вы были беременны мной. Что за люди работали с этим врачом, с кем вы вступали в контакт во время родов. Вы должны вспомнить педиатра и его персонал. Кто знал, что вы отправитесь в торговый центр в тот день? Кто мог так хорошо знать вас или ваши привычки, чтобы оказаться там в нужное время? Составьте для меня список. Я просто помешана на списках, – пояснила Колли.
 
– Да, но какой в этом смысл?
– Должна существовать какая-то связь между вами и Карлайлом. Кто-то знал о вас. Вы стали намеченной жертвой. Я в этом уверена. Все произошло слишком быстро и прошло слишком гладко. Это не может быть случайностью.
– Полиция…
– Да-да, полиция, – кивнула Колли. – ФБР. Запишите для меня все, что помните о результатах расследований. Все, что у вас есть. Я умею копать. Умею выстраивать целостную картину из отдельных фрагментов. Мне необходимо это сделать. Ради себя и ради вас. Помогите мне.
– Я помогу. Конечно, помогу. Все, что скажешь. Но мне нужно просто побыть с тобой. Прошу тебя!
– Мы что-нибудь придумаем. Давайте я провожу вас до машины.
– Иди, мам. – Даг подошел к двери и распахнул ее. – Я сейчас приду. – Он закрыл за ними дверь, прислонился к ней и посмотрел на Лану. – Похоже, мы поднимаем понятие «неблагополучная семья» на новый уровень, а? Спасибо тебе, что помогла моей матери прийти в себя.
– Она очень сильная женщина. Она имела право на срыв. Я сама чуть не разрыдалась. А как у тебя дела?
– Я пока не знаю. Не люблю перемены. – Он подошел к окну и залюбовался красивым видом. – Жизнь проще, когда люди не суют нос куда не надо.
– Поверь мне, к добру или к худу, все меняется, хотим мы этого или нет.
– Потому что люди не хотят оставить все как есть. Колли как раз из тех, кто любит повсюду совать нос. Энергия из нее так и бьет, в ней чувствуется какое-то беспокойство, даже когда она стоит неподвижно. То, что здесь произошло… это принцип домино. Стоит повалить одну костяшку, как следом за ней рушатся все остальные. Весь рисунок меняется.
– А тебя больше устраивал прежний рисунок?
– Прежний рисунок был мне понятен. – Он пожал плечами. – Но он разрушен ко всем чертям. Я только что сидел здесь и разговаривал… с моей сестрой. Это наш второй разговор за последние несколько дней. До этого, когда я видел ее в последний раз, она была лысой и беззубой. Бред какой-то.
– Все они так или иначе нуждаются в тебе.
Даг нахмурился, повернулся к ней.
– Я так не думаю.
– Данному объективному наблюдателю сей факт представляется бесспорным. И мне совершенно ясно, почему ты вечно куда-то уезжаешь и почему неизменно возвращаешься.
– Я уезжаю и возвращаюсь, потому что такая у меня работа.
– Работа вынуждает тебя уезжать, – согласилась она. – Но не возвращаться. Ты мог бы время от времени наведываться к ним с родственным визитом. Но ты возвращаешься к ним, потому что это нужно тебе самому. И вот это мне в тебе нравится. Хотя вообще-то мне многое в тебе нравится. Почему бы тебе сегодня не отдохнуть от родственников с их проблемами? Приходи, я угощу тебя домашним ужином.
Никогда в жизни Даг не встречал более прелестной женщины. И она обладала удивительной способностью дарить ему покой, даже когда загоняла его в угол.
– Хочу, чтоб ты знала: я не собираюсь оставаться.
– Я тебя приглашаю не мебель двигать, а всего лишь поесть жареного цыпленка.
– Я хочу спать с тобой.
Поскольку вид у него был почти свирепый, Лана насмешливо подняла брови.
– Ну, в сегодняшнем меню этого нет, но, возможно, появится в самом ближайшем будущем. И все же двигать мебель я пока не собираюсь.
– Я вечно порчу отношения со всеми, с кем встречаюсь. Вот и стараюсь ни с кем не встречаться.
– Я дам тебе знать, когда испортишь отношения со мной. – Она подошла к нему и легко коснулась губами его губ. – Цыпленок, зажаренный на решетке, Даг. Без секса на десерт, потому что мне надо считаться с присутствием Тая. Но, если ты меня очень вежливо попросишь, могу вынуть из морозильника персиковый пирог и разогреть. «Выпечка Сюзанны», – пояснила она с улыбкой. – В нашем доме он всегда считался фирменным блюдом.
«Эта женщина, этот ребенок…» – подумал Даг.