Адвокат мог не знать
Нора Робертс
Адвокат мог не знать
ПРОЛОГ
12 декабря 1974 г.
Дугласу Эдварду Каллену требовалось как можно скорее сбегать кой-куда. Слишком много впечатлений сразу свалилось на его неокрепшую трехлетнюю натуру, да и большой стакан кока-колы, выпитый за ленчем в «Макдоналдсе», которым мама его наградила за то, что он хорошо себя вел, пока она делала покупки, тоже сказывался: его мочевой пузырь был переполнен и грозил вот-вот лопнуть.
Он нетерпеливо приплясывал на носочках своих маленьких красных кроссовок. Сердце его колотилось так сильно, что казалось: если он сейчас не крикнет во всю мочь или не побежит со всех ног, раздастся взрыв.
Дуглас обожал, когда по телевизору что-то взрывалось.
Но мама сказала, что он должен вести себя хорошо. Если маленькие мальчики не слушаются маму, Санта-Клаус кладет им в чулок головешки вместо игрушек. Дуглас не знал, что такое головешки, зато он точно знал, что хочет игрушки. Поэтому он кричал и бегал только мысленно, как учил его папа. Все можно делать только мысленно, когда надо… когда просто необходимо сидеть смирно.
Дуглас стоял рядом с большим снеговиком. Снеговик усмехался. Он был ужасно толстый, даже толще тети Люси. Дуглас не знал, что едят снеговики, но вот уж этот точно ел очень много.
Ярко-красный нос Рудольфа [1], его любимого северного оленя, то вспыхивал, то угасал. В конце концов у Дугласа даже глаза заслезились.
В торговом центре было очень шумно: из динамиков неслась рождественская музыка, другие дети что-то выкрикивали, младенцы пускались в рев.
Как младенцы умеют реветь, Дуглас знал лучше всех. У него была младшая сестренка. Когда младенцы ревут, их полагается брать на ручки и укачивать, расхаживая взад-вперед или сидя в кресле-качалке и напевая колыбельные. И еще их надо похлопывать по спинке, чтобы они пукнули.
Младенцы умеют пукать очень даже громко, и никто их за это не стыдит и не требует, чтобы они просили прощения. Потому что эти тупые младенцы вообще разговаривать не умеют!
Но сейчас Джессика не ревела. Она спала в коляске и напоминала куколку в своем красном платьице с дурацкими белыми оборочками.
Это бабушка так называла Джессику. Она звала ее своей куколкой. Правда, иногда Джесси начинала реветь без умолку, и тогда лицо у нее становилось красное и сморщенное. И сколько ее ни укачивай, сколько ей ни пой, ничто не могло заставить ее успокоиться.
А когда Джесси начинала реветь, она совсем не была похожа на куколку. В такие минуты она казалась сердитой и вредной. Когда такое случалось, мама переставала с ним играть. Раньше она никогда не отказывалась с ним играть – пока Джессика не забралась к ней в живот.
Порой Дугласу приходило в голову, что ему вовсе не нужна младшая сестричка, которая ревет и все свои дела делает в штанишки, а мама из-за нее так устает, что не может с ним играть.
Но чаще все было хорошо. Ему нравилось наблюдать за Джесси, смотреть, как она сучит ножками. А когда она хваталась за его палец – крепко-крепко! – Дуглас начинал смеяться.
Бабушка говорила, что он должен защищать Джессику, на то он и старший брат. Дуглас так разволновался, что как-то раз даже прокрался к ней в комнату и лег на полу у ее колыбельки, чтобы чудовища, живущие в стенном шкафу, не съели ее во сне.
Но утром Дуглас проснулся в своей собственной постели и решил, что ему, наверное, только приснилось, что он ходил защищать сестру.
Они продвинулись в очереди, и Дуглас тревожно и косился на ухмыляющихся гномов, пляшущих вокруг пещеры Санта-Клауса. На вид они были довольно-таки злые и вредные. Прямо как Джессика, когда начинала реветь.
Если Джессика не проснется, ей не дадут посидеть на коленях у Санты. Так ей и надо! Зачем вообще было наряжать Джесси и сажать ее к Санте на колени, раз она даже не извинится, если пукнет, и вообще не может сказать Санте, что она хочет получить на Рождество?
А вот он может! Ему три с половиной года. Он уже большой мальчик. Все так говорят.
Мама присела на корточки и тихонько заговорила с ним. Когда она спросила, не нужно ли ему в туалет, Дуглас отрицательно покачал головой. У нее на лице было уже знакомое ему усталое выражение, и он испугался, что, если они пойдут в туалет, их не пустят обратно в очередь и он не увидит Санту.
Мама улыбнулась своей чудесной улыбкой. Когда она улыбалась, на лице у нее появлялись три ямочки: две на щеках и еще одна над правым уголком рта. Она сжала его руку и пообещала, что ждать уже недолго.
Он попросит у Санты велосипед, игрушечные машинки, гараж, солдатиков и большой желтый бульдозер, как тот, что его друг Митч получил на день рождения.
Джессика слишком мала, она еще не доросла до настоящих игрушек. Вот ей и дарят всякую девчачью чепуху, вроде платьев с оборочками и плюшевых мишек. Девчонки вообще тупые, а уж такие малявки, как Джесси, совсем ничего не соображают.
Но он замолвит Санте словечко за Джессику, чтобы Сайта не забыл захватить чего-нибудь и для нее, когда будет спускаться к ним ночью по печной трубе.
Мама с кем-то разговаривала, но он не прислушивался. Взрослые разговоры его не интересовали. Тем более что очередь продвигалась, люди переминались с ноги на ногу, и из-за чужих спин он наконец-то увидел Санту.
Санта был очень большой. Дуглас даже испугался. Когда он видел Санту на картинках в книжке или в мультиках, тот вовсе не казался таким великаном.
Он сидел на троне у входа в свою пещеру. Вокруг него было множество гномов, оленей и снеговиков. Все кругом двигалось – головы, руки… Большие-пребольшие улыбки.
У Санты была длинная борода. За ней его лица почти не было видно. А когда он издал свой громкий клич – хо-хо-хо! – Дуглас понял, что больше не вытерпит ни минутки.
Лампочки мигали, где-то плакал младенец, эльфы кривлялись.
Он уже большой мальчик. Большой. Он не боится Санта-Клауса.
Мама потянула его за руку, сказала, что надо идти вперед. Надо сесть на колени Санта-Клаусу.
Дуглас сделал шаг вперед, потом второй… Коленки у него дрожали. И тут Санта подхватил его на руки.
– Счастливого Рождества! Ты был хорошим мальчиком?
Ужас молотом хватил по сердцу Дугласа. Гномы окружали его, красный нос Рудольфа мигал. Снеговик повернул свою большую круглую голову и ухмыльнулся.
Великан в красном костюме крепко держал его и сверлил своими маленькими глазками.
Визжа, отбиваясь, Дуглас свалился с колен Санты и больно ударился об пол. И намочил штанишки.
Люди сомкнулись над ним, голоса плыли над его головой. Он свернулся клубочком и заплакал.
Потом появилась мама, обняла его, сказала, что все хорошо. Она суетилась и ахала, потому что он стукнулся носом и у него пошла кровь.
Она поцеловала его, погладила по голове и не стала бранить за то, что он намочил штаны. Все еще всхлипывая и икая, он прижался к ней, спрятал лицо у нее на плече. Она крепко обняла его и подняла на руки.
Все еще продолжая его утешать, она повернулась.
И закричала. И бросилась бежать.
Цепляясь за нее, Дуглас посмотрел вниз. И увидел, что коляска Джессики пуста.
Часть I
ВЕРХНИЙ СЛОЙ
Куда бы мы ни направились по поверхности, не заглядывая вглубь, мы обнаружим, что люди уже побывали там до нас.
1
Строительному проекту «Антитам» [2] пришел конец, когда Билли Янгер зацепил ковшом своего экскаватора первый череп.
Билли совсем не обрадовался находке. Он и без того был не в духе. Он сидел в кабине, обливаясь потом, и на чем свет стоит проклинал июльскую жару. Его жена была категорически против новостройки и пилила его, не переставая. В то утро она выдала ему обычную трель на повышенных тонах, пока он хмуро доедал свою яичницу с сосисками.