"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Первый инквизитор упал на четвереньки, содрогаясь в кашле и растирая шею. Второй с разбегу ввалился в камеру. Я попытался с ходу врезать ему, но парень сумел вовремя отпрыгнуть, уходя из-под удара. Ловкий.
Значит, придется драться. Что ж, ладно. Главное — не дать ему вытащить пистолет. А там посмотрим.
Инквизитор, впрочем, за оружие хвататься не торопился. Вместо этого он плавно скользнул вперед, явно намереваясь затеять рукопашную. Я вздохнул и попытался достать его ногой, досадуя на то, что в свое время слишком мало уделял внимания искусству рукопашного боя… Но кто же знал, что это может понадобиться? С нечистью обычно на кулачках не подерешься.
Тем не менее через пару минут я уже вышел из своей камеры, прихрамывая и потирая гудящую челюсть. Инквизитор оказался крепким парнем и вдобавок на довольно приличном уровне владел каким-то боевым искусством. Я смог добиться своего, только огрев его табуреткой. Неспортивно, конечно, но ведь мы же не на ринге выступали. В реальной жизни важна только победа, а не способ, которым ее добиваются.
Однако лицо у меня горело основательно. Ныли помятые ребра. В ушах до сих пор шумело. Удар у этого засранца поставлен неплохо… Черт. Больно.
Уходя, я вновь запер камеру, попутно зашвырнув ключ куда-то под лестницу. Оба инквизитора остались внутри. В коридорах все еще было тихо. Никто, кажется, так и не обеспокоился недавним шумом. Или, может быть, здесь просто никого нет. Не самое уютное место эти подземелья.
Сунув трофейный пистолет под ремень и замаскировав его от постороннего взгляда неряшливо выпущенной рубашкой, я медленно побрел по коридору. Будем надеяться, что мне повезет и я сумею вырваться отсюда живым. О том, что будет дальше, я старался пока не думать. Сначала — домой. А там посмотрим.
Жаль, что вчера я потерял столько времени. Надо было сразу бежать, когда увидел машину у подъезда… Или потом, когда меня под руки вели в здание… Или когда я нокаутировал отца Василия — тоже был шанс. Но тогда я не видел в бегстве особого смысла.
Сейчас — видел. Но зато не знал, будет ли возможность. Оставалось только рассчитывать на удачу.
Поднявшись по лестнице, я вышел в очередной коридор. Пригляделся… Хотя что тут приглядываться — оба конца коридора великолепно просматривались в свете многочисленных ламп. Никого.
Кажется, мне везет. Впрочем, чего в нашем мире стоит дурное везение, я уже успел убедиться. Но пока удача смотрит в мою сторону, глупо этим не воспользоваться.
Вроде бы к выходу — направо… Да, точно направо. Я кивнул сам себе. Вздохнул, прикрыв глаза. И повернул налево. Мимо снова потянулись облицованные гранитными плитами стены и ровные ряды утопленных в них дверей.
И почему церковники так любят подземелья? Вроде куда логичнее было бы тянуться вверх, вытягивая свои храмы в небо, как можно ближе к Богу. Они же, наоборот, стремятся закопаться как можно глубже. Почему?..
Тяжелая стальная дверь находилась на своем месте, надежно преграждая путь в рабочий кабинет верховного инквизитора. Некоторое время я переминался перед ней, раздумывая, как быть дальше. Ключа у меня не было. Кинжала, который мог бы с успехом его заменить, — тоже… Собственно, именно за ним я сюда и пришел.
Что делать?
Но уж точно не терять напрасно время, околачиваясь в коридоре под дверью и привлекая внимание любого церковника, который соблаговолит здесь объявиться.
Я вздохнул. И решил пойти по самому простому пути. То есть вежливо постучал.
— Входите, — донесся изнутри знакомый голос.
Отец Василий на месте. Прекрасно. Я ухмыльнулся и потянул дверную ручку на себя.
Первое, что я заметил, аккуратно прикрыв за собой дверь и повернувшись лицом к восседавшему на своем скромном стуле инквизитору, — это свой кинжал. Он по-прежнему лежал на столе, постепенно пропитывая комнату приторным ароматом тьмы. Странно, что отец Василий решил оставить его здесь. Очень странно. Впрочем, причины меня сейчас мало интересовали. Оставил? Тем лучше. Не придется долго искать.
С независимым видом я прошел через весь кабинет, плюхнулся на стул, предварительно грохнув по столу пистолетом. И открыто потянулся за кинжалом. Отец Василий невозмутимо наблюдал за моими действиями, не выказывая ни удивления, ни недовольства. И только когда я пристроил свое оружие за поясом и открыто взглянул инквизитору в лицо, он негромко спросил:
 
— Ну и что дальше?
Я пожал плечами.
— Наверное, ничего. Я просто уйду. На долгую беседу сейчас как-то нет времени.
— Ну что ж, тогда побеседуем в другой раз.
Прочесть что-либо по лицу верховного инквизитора не смог бы даже сам архангел Уриил. Полная невозмутимость. Никаких чувств. Никаких эмоций. Но взгляд он все же отвел… Что ж, можно праздновать еще одну маленькую победу. Только вот радости по ее поводу я почему-то не ощущал.
— В другой раз.
Кивнув, я медленно встал и повернулся к двери. На верховного инквизитора я не смотрел, давая ему тем самым хорошую возможность выхватить пистолет и загнать мне пару пуль между лопаток. В другое время это была бы форменная глупость и я ни за что не повернулся бы спиной к вооруженному инквизитору. Но сегодня я почему-то был уверен: отец Василий не станет стрелять. Не станет, хотя прятавшийся в ящике стола пистолет уже лежит в его ладони.
Он не стал. Только спросил напоследок, когда я уже стоял на пороге:
— Они живы?
Честь и хвала: верховный заботится о своих людях. Я молча кивнул. Не знаю, что он понял, глядя на меня со спины, но переспрашивать инквизитор не стал.
Я захлопнул дверь и на минуту задумался, не стоит ли запереть верховного инквизитора в его кабинете, как я то сделал с теми двумя, но потом просто махнул рукой. Телефон в его кабинете все равно сведет на нет все мои старания. Я потрачу больше времени, чем выиграю. Единственное более-менее реальное решение проблемы — это по-тихому ткнуть его кинжалом. Но убивать отца Василия мне не хотелось. После этого дороги назад уже не будет, еще одного убитого церковника мне не простят. Не спасет ни слово матери Ефросиний, буде она даже сочтет нужным его сказать, ни даже личное заступничество самого патриарха. Выбор и костер.
Да и Хмырь за это спасибо не скажет. Хотя бывший екатеринбургский инквизитор упорно не желает признавать родство со своим братом, да и отношения у них сохраняются более чем натянутые, но все же я был уверен: не скажет.
Я вздохнул. Поморщился. И, негромко топая по каменным плитам пола, побежал по кажущемуся бесконечным подземному лабиринту. Таиться больше не имело смысла. Теперь решающим фактором стало время. Нужно спешить. Если я успею выбраться из церкви до того, как поднимется тревога (а в том, что это произойдет с минуты на минуту, я не сомневался), то у меня будет реальный шанс уйти. Если же нет… Тогда придется прорываться с боем.
Налево… Еще раз налево… А вон там, за углом, если воспоминания годичной давности меня не обманывают, должна быть лестница. В прошлый раз после своего лихого наскока мы с Ириной и Хмырем уходили именно по ней… Да, точно! Перескакивая сразу через три ступеньки, я рванул наверх.
Главный соборный зал встретил меня многочисленными ликами укоризненно взиравших свысока святых и многоцветными витражами. Опиравшийся на массивные колонны высокий сводчатый потолок вздымался на головокружительную высоту. Под ним, спуская до самой земли длинные хвосты веревок, неподвижно застыли церковные колокола.
Сердце храма. Место средоточения Божьей силы, где практически ежедневно проводятся церковные таинства и богослужения. Неудивительно, что здесь сила Света чувствовалась сильнее всего. Она буквально вонзалась в мозг, оглушала, стягивала голову плотным обручем. Затмевала зрение мутной пеленой белесого тумана. Мягкой тяжестью мешка с мукой давила на плечи… Чудо, что я вообще устоял на ногах.
Держась за стену, я несколько раз мотнул головой, разгоняя плывущий перед глазами туман. Рука машинально скользнула по рукояти заткнутого за пояс кинжала. В ладонь кольнуло привычным холодом, и туман перед глазами отступил. Немного. Большего кинжал дать мне не сумел. Даже столь мощное орудие тьмы в этом месте явно чувствовало себя не лучшим образом. Обыкновенно насыщенно-черная аура кинжала заметно потускнела и выцвела. Многочисленные щупальца тьмы бились в болезненной судороге, расплескивая вокруг чернильные брызги, бесследно истаивающие еще до того, как упасть на пол.