"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Конечно, мысль о том, что свет может реально мне повредить или же с ним можно будет сразиться, невероятно глупа, но я все-таки вытаскиваю меч. Просто, ощущая в ладони его потертую рукоять, я чувствую себя увереннее. Обнаженная сталь в руках буквально излучает спокойную силу. Ведь не зря же я столько тренировался. Нет, с мечом в руках я не боюсь ни человека, кем бы он ни был, ни восставшего мертвеца… И Бога я тоже не испугаюсь.
На противоположной стене храма все еще висит большая икона. Не могу разобрать, что было на ней нарисовано, — рисунок весь помутнел и словно выцвел. Не знаю почему, но я вдруг чувствую, что хочу прикоснуться к ней. Желаю ощутить под пальцами шероховатость старого дерева, потрогать резную растрескавшуюся раму…
Но сумасшедший порыв проходит быстро. Не такой уж я дурак, чтобы лапать руками такие вещи. И судьбу нашего служителя, у которого по сей день на руке язва не сходит, разделить не желаю.
Разве что кончиком меча ткнуть — это можно.
Подняв руку, я осторожно тяну меч вперед…
— Что ты делаешь?
В первый миг мне кажется, что со мной заговорил сам Бог, и я пугаюсь до глубины души, разом пожалев не только о том, что зашел в храм, но и вообще что явился в этот город. Но потом все же догадываюсь обернуться.
Неподалеку от покосившихся дверей стоит человек, я с первого же взгляда понимаю, что он не местный. Это видно не только по манере одеваться. Слишком он каким-то светлым кажется… Да, именно так. Светлым.
Меч сам по себе поднимается в защитную позицию. Если этот тип вздумает напасть — я выпущу на волю его кишки и порадуюсь тому, что отыщу в его рюкзаке. И никаких сожалений.
Человек спокойно покачивается на носках, обегая меня взглядом.
— Я спросил: что ты делаешь? — спокойно повторяет он. И я внезапно вижу, как широко раскрываются его глаза, будто пытаясь втянуть в себя весь мир и в первую очередь мое оружие. — Где ты взял этот меч?
И только сейчас я обращаю внимание на то, что в руках у незнакомца точно такой же, как и у меня, клинок. Разве только чуть более истертый и выщербленный.
Приходит понимание…
Чистильщик! Настоящий чистильщик! Служитель Света.
— Я думал, вас больше нет…
Едва я произношу эти слова, мне становится стыдно. Я не должен был показывать свою слабость и тем более страх перед лицом врага. А этот человек является врагом — здесь не может быть сомнений. Он враг всем нам. Всему нашему миру. И его следует убить. Сейчас же. Немедленно!
— Мы есть, и мы пребудем всегда, до тех пор пока жив этот мир, — холодно отрезает чистильщик. — Немедленно брось меч! Он не принадлежит тебе.
— Это мой меч! — в ярости кричу я, чувствуя, как под напором поднимающейся из глубины души ненависти, будто лед в кипятке, тает всякий страх. — А ты можешь убираться отсюда!
— Отдай меч, и я скажу тебе, где находится то, что ты ищешь, — шипит мой враг.
И этого я уже стерпеть не могу. Меня пытаются купить, как… как малолетку!
— Я убью тебя!
С оглушительным лязганьем сталкиваются мечи. Раз. Другой. Третий. И я с ужасом начинаю понимать, что все мое умение фехтовать, все мои навыки, которыми я так гордился, не помогут мне одолеть этого человека. Он намного сильнее, быстрее и опытнее… И все же я успеваю пару раз довольно серьезно зацепить его, прежде чем холодная сталь, обжигая, по рукоять входит мне в грудь.
Удивительно, это почти не больно. Просто оружие вдруг становится невероятно тяжелым, а ноги слабеют настолько, что больше не в силах держать мое тело.
Закрываю глаза…
Когда зрение возвращается, я уже лежу на полу, а надо мной склоняется лицо моего убийцы. И непонятно почему оно кажется печальным… Я же говорил: дурак. Вместо того чтобы праздновать победу над врагом, он о чем-то печалился.
Типичный слуга Света. Вечно распускает нюни по поводу и без.
Хочу выразить эту мысль вслух, но мешает резкий приступ кашля, от которого — я чувствую — что-то будто обрывается внутри.
А потом сгустившийся туман открывает мне дорогу в объятия вечной Тьмы…
* * *
— Алеша, проснись, что с тобой?.. Алеша!..
 
Я резко сел, обводя все вокруг полубезумным взглядом и пытаясь инстинктивно нащупать под подушкой пистолет. Его там не было, но я упорно продолжал шарить, пока Ирина не перехватила мою руку.
— Леша, что ты делаешь?
Несколько секунд я непонимающе смотрел на нее. Потом осторожно высвободил ладонь. В замешательстве потер лоб. И попытался улыбнуться.
— Ищу оружие.
— Я так и поняла… Опять сон?
Отпираться было бессмысленно. Ирина не могла не узнать симптомы.
— Да.
— О чем?
— Дрянь какая-то, — абсолютно честно признался я, придя в себя ровно настолько, чтобы вспомнить события вчерашнего дня и прошедшей ночи.
За окном было неожиданно светло. Причем, судя по углу падения тени, можно с уверенностью сказать, что солнце успело взобраться уже довольно высоко… Сколько же я спал?
— Ира, который час?
— Почти десять. Я сначала не хотела тебя будить, но потом увидела, что ты ворочаешься и что-то бормочешь во сне… — Она прикусила губу, с сомнением глядя на меня. — Ты точно не помнишь, что тебе снилось?
Я вздохнул. И неохотно признался:
— Помню… Мне снилось, будто я мальчишка тринадцати лет от роду. Я шел по мертвому городу и искал, чем бы поживиться. А потом я встретил чистильщика. И… — Я потер виски, неожиданно поняв, что у меня, оказывается, зверски болит голова. — И он меня убил.
— Тебя убил чистильщик?
Может быть, я и поступал неправильно, вываливая на любимую женщину свои проблемы, но мне сейчас хотелось выговориться. И я кивнул.
— Да.
Минуту Ирина молчала, о чем-то раздумывая. Потом спросила:
— Ты знаешь, что это был за город?
Я снова кивнул. Заколебался на мгновение, раздумывая, стоит ли говорить или лучше было бы умолчать. Но потом все-таки решил идти до конца.
Сказав «а», будь готов сказать и «бэ»…
— Это был Челябинск, — неохотно признался я. —Я узнал центральные районы… Только они были пустыми, вымершими, разграбленными, как…
— Как старая часть города?
— Да.
Я отвел взгляд, столкнувшись с зеленью ее внимательных глаз. Не смог выдержать их напор. Не смог показать свое прячущееся под легким покрывалом спокойствия напряжение. Но Ирина уже знала… Я понял это, когда она едва слышно прошептала:
— Ты видел наш город мертвым и заполненным тьмой.
И тогда я испугался по-настоящему, потому что это был не вопрос, а простая констатация факта.
Она знала…
— Ты… тоже?
Слава Господу — она улыбнулась. Пусть слабо и невесело, но улыбнулась.
— Нет, Алеша. Что ты… В войне добра и зла я фигура уже отыгранная. Никто не будет слать мне видения — это попросту бессмысленно… Я просто беспокоюсь за тебя. Ведь эти послания означают, что тобой вновь интересуется кто-то из…
Она не договорила, но я понял. Да и трудно было бы не понять.
Свет и Тьма. Добро и Зло. Вечное противоборство двух равновеликих начал… И бывший чистильщик Алексей Суханов, которого вновь затягивает в этот сумасшедший водоворот.
Зачем? С какой целью? Ради чего? И кому это понадобилось?
Что я должен сделать? Кого остановить или чему посодействовать?
Множество вопросов. И ни одного ответа… Как, впрочем, это всегда бывает, когда имеешь дело с изначальными силами.
Ни Бог, ни Дьявол не любят отвечать на вопросы. В извечной борьбе за человеческие души они возводят стены. А смертные… Им позволено лишь разбивать о них лбы. И брести впотьмах, подчас даже не понимая толком, куда и зачем они идут.
Я подался вперед и обнял грустно смотрящую на меня Ирину. Зарылся лицом в ее густые волосы.
— Все будет нормально, Ира. — Я понимал, что вновь, как и прежде, прячусь за этими ничего в общем-то не значащими словами. Но больше сказать все равно было нечего.
Поверх ее плеча я смотрел в окно. В ушах все еще слабо шумело. В голове, толкаясь и наползая друг на друга, теснились вопросы.