В тени (СИ)
Едва лошади мисс Нортон и лорда Уолша покинули замок, Вильям облегченно вздохнул и мысленно пожелал никогда больше не встречать Альенору на своем пути. Теперь он супруг и вскоре будет отцом семейства, и его тайные желания он обязан в себе убить.
К полудню замок окончательно опустел, и слуги принялись за грандиозную уборку.
— Пройдем со мной, Бригида, — приказал Вильям своей супруге.
Бригида тотчас вложила свою ладонь в ладонь мужа, и тот повел ее на прогулку к озеру, которое и дало название этому старинному огромному замку.
Лето пело звонкими песнями птиц и блестело яркими красками ожившей в который раз природы, и зеленая трава, под ногами молодожен, чувствовалась мягким роскошным ковром. Небо было затянуто белыми тучами, но было тепло. В душе Бригиды цвели розы, а в душе Вильяма только-только начали прорастать слабые ростки уважения к супруге.
Одетая в шелковое розовое платье и розовый английский чепец, украшенный крупными белыми жемчужными и серебром (подарок Альеноры), Бригида напоминала Леди Весну, такую же свежую, нежную и величественную. Ее яркие медные волосы были заплетены в высокую прическу и спрятаны под черным полупрозрачным шелком, как и положено было носить замужним женщинам.
Озеро, у которого уже два столетья стоял гордый Лейккасл, было небольшим, но глубоким, живописным и богатым на рыбу и птицу. Берега соединялись узким деревянным мостом, достаточно прочным, чтобы выдержать вес двух человек, и Вильям повел свою жену на этот мост, чтобы дать ей удовольствие покормить рыб хлебными крошками, а заодно побеседовать с ней о том, по какой такой причине она все еще была девственницей, когда легла в его постель.
— Я ожидала этого вопроса, — слабо улыбнулась Бригида и нарочно отвела взгляд на поверхность озера. — Вы были так благородны и не спросили меня об этом в нашу первую брачную ночь, и я благодарна вам за это, мой дорогой супруг… Мой брак с Филипом был коротким… Мы провели вместе лишь три или четыре дня, я уж точно не помню…. А затем его вновь забрали на войну с Францией, и я стала вдовой.
— Три дня, а значит и три ночи, — тихо заметил Вильям. — Что помешало вам комсумировать брак? Ваша стыдливость?
— В первую ночь, сэр, он был пьян и не готов к супружеским отношениям, — красная, призналась Бригида. Этот разговор был ей неприятен, ведь она не желала порочить имя Филипа, который хорошо к ней относился и любил ее, но Вильям спросил, и она не могла скрывать от него правду. Он был ее супругом и имел право знать. — А потом… Он… Я не знаю, что случилось с ним… Но он не… Не смог. — Последние слова она сказала шепотом. Она предала Филипа! Он просил не развенчивать его славу мужчины, но именно это она только что сделала!
— Не смог? — с ухмылкой переспросил Вильям.
— Должно быть, он чувствовал недомогание, — поспешила сказать девушка и, чтобы отвлечься от этой беседы, принялась щедро бросать в пруд маленькие кусочки свежеиспеченного хлеба.
— Но вы пробовали? — вновь задал вопрос Вильям, желающий знать подробности.
— Да, сэр, — коротко ответила ему супруга.
— Но было сказано, что ваш брак был комсумирован. Была кровь.
— Это была его кровь, сэр… Он не желал, чтобы его родные знали о том, что он… Что он не смог… И он сделал надрез на своем теле… Но я умоляю вас, держите это в тайне. Филип был добр ко мне и заботился о моем благополучии… Именно благодаря его настойчивости и жертве, я получила вдовье наследство после его смерти.
Вильям ничего не ответил, лишь устремил взгляд на небо, словно выискивая в нем образ Филипа Нортона.
— Что ж, мне все понятно. Но поговорим о ваших родителях, — сменил русло разговора Вильям, поняв, что больше ничего от Бригиды не добьется. Да и что она может сказать, если Филип был рядом с ней всего лишь несколько дней? — Я не желаю, чтобы они приезжали гостить к вам, и не отпущу вас в отцовский замок. Возможно, вы огорчены моим решением, но я не желаю иметь с вашими родителями ничего общего.
— Я ничуть не огорчена. Они никогда не были мне родителями, скорее, надзирателями, тюремщиками… Я поняла это, лишь находясь в Кале, когда слепота с моих очей спала, и я увидела этих людей в их истинном обличии, — спокойным тоном сказала на это леди Тьюри и, положив ладонь на ладонь мужа, улыбнулась и добавила: — Мне нужны только вы, Вильям… Вы моя семья. Вы и сестра моего покойного супруга Альенора Нортон.
— Мисс Нортон? — бросил Вильям.
Он знал, что девушки были близки, но не думал, что настолько. Бригида считает ее своей семьей? Что ж, ей же будет больнее, когда она узнает о том, что его сердце принадлежит Альеноре. Рано или поздно тайны вырываются из плена, и его чувство к мисс Нортон станет для Бригиды очевидным. Конечно, если она не полная дура. А когда ей все станет известно, ей придется смириться с причиняющей боль правдой.
— Она мне как сестра, сэр, — радостно улыбнулась Бригида. Она помнила, что когда-то Вильям просил руки Альеноры, но считала, что это было разумно с его стороны: ведь в те дни она была всего лишь дочерью нищего опального сэра Гиза, в то время как Альенора уже тогда была видной и достойной партией.
— Ваша так называемая сестра занимается при королевском дворе самым настоящим блудом, — резким тоном промолвил Вильям, вновь наполнившись неприятием и темными чувствами.
— Кто бы ни утверждал это, я уверена, что это не так, — мягким вступилась за свою подругу Бригида. — Я знаю ее с малых лет, и даю вам слово, сэр, что она никогда не опуститься до такого позора и бесчестия.
— Три года назад я просил ее руки. Она отказала мне, чему я очень рад, — солгал Вильям.
— Мне известно об этом… Но мне не нужно знать ваши причины, Вильям, — тихо сказала Бригида.
— И я просил вашей руки.
Бригида вдруг уронила хлеб в озеро, а затем застыла, до глубины души ошеломленная заявлением, сорвавшимся с губ ее супруга.
Глава 17
— Но я… Я не знала об этом! — ахнула Бригида и сложила руки на груди. — Мой отец ни разу не говорил мне…
— Я не имел беседы с вашим отцом. Признаться перед тем, как я желал направиться к сэру Гизу, я посетил лорда Нортона… Мне нужно было узнать, даст ли он за вами приданое. Хоть вы ему не дочь, он, как я знаю, дорожит вами, — ничуть не смутившись, признался Вильям и вальяжно облокотился на деревянные перила моста. — И он сказал, что посмотрит, что может для вас сделать. Он дал мне надежду, но в тот же день прислал письмо с известием о том, что его сын Филип попросил вашей руки еще до меня, и что вы дали ему свое согласие.
Он вперил в супругу испытывающий взгляд, словно пытаясь прочесть в ее душе лжет ли она, или нет. Воспоминания о том унижении, о том позоре дважды отвергнутого жениха вернулись и зародили в сердце гордого красавца зерно презрения к Нортонам, Гизам и даже к ни в чем неповинной Бригиде. Его оскорбили, его руку отбросили, его особу посчитали ниже особы Филипа Нортона!
— Я не давала моего согласия, сэр… Мой отец не оставил мне выбора, — тихо промолвила Бригида, не имея сил верить в то, что она могла выйти за своего возлюбленного еще три года назад! Но тогда никто не удосужился спросить, чего она хочет! Да что там! Никто даже не обмолвился о том, что Вильям желал жениться на ней! Лорд Нортон никогда не упоминал об этом… Должно быть, Вильям сердится на нее за то, в чем не было ее вины… Ведь как она могла знать?
— Ваш отец должен был знать о моем визите. Ведь всем известно, что он и лорд Нортон являются лучшими друзьями, — утвердительным тоном бросил на слова супруги Вильям.
— Даже если так, сэр, мне не было сказано ни слова о том, что вы желали взять меня в жены! Если бы я знала… Если бы у меня был выбор… Я не потеряла бы эти три с половиной года… Я была бы вашей уже так долго! — начала оправдываться бедная Бригида. — Вы не знаете, Вильям, но я люблю вас, и уже давно… Я люблю вас так, как только может любить женщина…
— И что же, моя леди, вы ожидаете от меня такой же огромной любви? — усмехнулся Вильям. Несмотря на то, что любовь этой девушки была ему не нужна, он все же был польщен ее искренним признанием. Польщен, но не растроган: его любили многие женщины, однако именно та, что покорила его сердце, эта своенравная Альенора, не испытывала к нему ни любви, ни даже симпатии.