Эльфийский бык (СИ)
— Это у обычных можно искусственное осеменение применить, — зачет Иван и вправду сдавал и теперь во глубине души даже порадовался показавшейся тогда возмутительною дотошности доцента Иванцовой. — А это эльфийский бык… тут, чтобы получилось, только прямой… контакт.
— Вот-вот. А он прямого не хочет. Никак… вот чего ему не хватает-то?
Серега уставился на быка.
И Иван. И даже Бер.
— Слушай… — Серега поглядел на Ивана с надеждою. — А может ты выяснишь?
— Я?
— Ты ж маг. И эльф…
— Наполовину.
— Ну… это наполовину больше, чем я. Побазарь с ним по-мужски там… спроси, чего ему вообще надобно? Мало ли… может, стесняется там… или масть какая особая нужна? Хотя масти к нему всякие водили…
Серега глядел с такою надеждой, что отказать ему язык не повернулся.
— Я… поговорю, — пообещал Иван. — Попробую.
— От и ладно, — хлопок по спине был таким, что Иван с трудом на ногах удержался. — Ну тогда оставлю тут… от там коровники, но в них пусто. Наши-то по весне на вольном выпасе. Что осталось… стадо еще держится, но тут же ж… пока новые коровы народятся, пока в возраст войдут, доится начнут… так что поговори с ним. Объясни. Ну и так, походите, поглядите… а потом в контору. Он там, — Серега указал куда-то вдаль. — Увидите. За коровниками аккурат. И крыша у ней красная. Петровича спросите, он вас и оформит. Или тетка Вася, если заглянет…
— А ты⁈
— Домой надобно. Да и с машиной вашей разобраться… вы только к Петровичу загляньте, чтоб порядок, а то он очень не любит, когда порядку нет.
И ушел.
А Иван остался.
И Бер тоже остался.
— Эм… и что дальше-то? — поинтересовался он, отмахиваясь от толстой осы, что крутилась неподалеку.
— Дальше… понятия не имею. Знаешь, когда-то мне думалось, что я вырасту и буду вершить великие дела… какие-нибудь. Может, даже мир спасу.
Бер фыркнул.
Похоже, не одному Ивану о величии мечталось.
— А я теперь вот стою и думаю над проблемой то ли бычьей потенции, то ли депрессии… и спрашивается, какого хрена?
— Какого хрена, Вань, это вообще вопрос жизненно-философский, — произнес Бер сочувственно. — Если матушке верить. Так что, не переживай.
Иван кивнул.
— Ладно, пойду с быком говорить, наверное.
— А ты умеешь?
— Нет, — вынужден был признать Иван. — Я ж… не в отца пошел. Он бы точно разобрался… если бы счел нужным.
— Не счел бы?
— Скорее всего… надо будет бабушке написать, что ли… той.
Настроение упало, ибо сама мысль о этом письме заставляла морщиться. И главное, Менельтор, к которому Иван прикоснулся, даже голову в его сторону повернуть не соизволил. Да и отклика Иван не ощутил. Никакого.
Точнее было размытое ощущение тоски и осознания несовершенства окружающего мира. Но тут Иван не мог бы сказать точно, чье это ощущение, быка или его собственное.
— Сложные отношения? — Бер наблюдал с интересом, и вопрос задал лишь, когда Иван отошел от быка.
— Скажем так… со всего рода она единственная, кто, возможно, снизойдет до ответа.
— Ага… — Бер поскреб подбородок, на котором уже пробивалась щетина. — Тогда, может, на хрен бабушку? Сами попробуем?
— Как? Химию использовать нельзя…
— Приворотное?
— Не уверен, что для быков есть приворотные. И к кому привораживать? Надо ж не к одной корове, — Иван оперся на ограду. Загон, разделенный надвое, не позволил Яшке приблизиться. И тот вытянул морду, замычал обиженно, привлекая внимание. — Надо, чтобы в целом… симпатию…
— Ага, — Бер стал так, чтоб от Яшки подальше. А вот Иван приблизился и, сорвав одуванчик, что проклюнулся близ ограды, протянул цветок Яшке. — В целом и симпатию… вот, Иван, давай думать стратегически. У тебя что в противоположном поле симпатию вызывает?
— Понятия не имею. Не задумывался как-то…
Яшка цветок принял аккуратно, губами.
— Волосы там… губы…
— Сиськи, — жестко подытожил Бер. — Главное — это сиськи.
— Почему? А богатый внутренний мир?
— И богатый внутренний мир тоже. Но сиськи — это главнее…
Иван хотел было возразить, но потом подумал, что почему бы и не сиськи. То ли солнце припекать стало нещадно, то ли просто бычья меланхолия оказалась заразной.
— Вспомни, как Лужницкая на зачеты ходила… — Бер мечтательно зажмурился. — С её-то полноценным четвертым…
— Предлагаешь, позвать сюда Лужницкую? — не удержался Иван.
Хотя да… когда Лужницкая оказывалась рядом, мысли в голове появлялись весьма своеобразные. И желание свести близкое знакомство с несомненно богатым внутренним миром Юлианы Степановны становилось почти непреодолимым.
— Предлагаю воспользоваться передовым опытом! — Бер поднял палец, и на него тотчас опустилась оса, которой надоело кружить над головой.
— Лужницкой?
— Индустрии! Вспомни, как только она заявилась, наши девчата скоренько… ну это… — он выставил руки перед собой. — Есть такие специальные… эти… бабские… которые надеваешь и с первого номера хоп сразу на третий.
Мысль, изложенная столь витиевато, показалась вдруг логичной, почти гениальной. Иван потрогал макушку, убедившись, что надо бы кепку надеть, ибо в голову явно напекло.
— Предлагаешь надеть на коров лифчики пуш-ап?
— Во! Точно! Их!
Яшка, дожевав одуванчик, сел на задницу, как-то совсем по-собачьи и мыкнул.
— А такие в природе вообще существуют? — все же сомнения не отпускали Ивана.
— Понятия не имею… помнишь, Лельку? Степанову? Ну, которая блог еще завела про женственность и все такое…
— Ну.
— Она вроде коллекцию белья выпустила. Для пробуждения этой самой женственности…
— Женское на корову точно не налезет…
— Я не о том! — Беру, кажется, тоже в голову напекло, причем конкретно, судя по горящим глазам и энтузиазму. — Можно позвонить ей… попросить… пусть и для коров чего-нибудь этакое придумает! В конце концов, в каждой корове спит женщина!
— А в каждой женщине — корова, — меланхолично завершил Иван.
— Ты только при ней это не ляпни. От разъяренных коров я тебя еще, может, и спасти попробую, а вот с женщинами — сложнее, — Бер произнес это вполне серьезно. Огляделся и, видимо, осознав, что за прошедшие четверть часа ничего не переменилось, добавил. — Ладно, пошли искать этого Петровича…
Глава 20
О добрых и не очень добрых молодцах
Глава 20 О добрых и не очень добрых молодцах
«Добрым молодцам положены красны девицы, злым — сини».
Несказочные размышления о сказках
О приближении объекта Лешего предупредил артефакт. Да и сопровождение отчиталось, что довели до точки, а потому отныне забота о безопасности объекта вверяется Лешему. Он как бы и не против.
Ночь прошла спокойно, да и утро тоже. Намедни пятерка успела пройтись по лесу, убедившись, что лес этот тих и относительно безопасен. Ближе к полудню, правда, снова появились гости в прежнем составе. Машину они бросили на проселочной дороге. И младший из братьев Залесских повесил на нее метку, а заодно уж и номера отснял, да и в целом осмотрел.
— Военная, — сказал он после уж, когда гости убрались. — Кузов от обычного паркетника, а вот нутро перебранное. Движок явно усиленный. И в целом артефактов напихано так, что издали фонит.
И это было тоже интересно.
Нет, про гостей Леший доложился, ибо положено так. И снимки сделал. Пусть служба безопасности пробивает, что за люди такие наглости несусветной. И ответ получил.
Наблюдать.
Ибо предъявить-то пока реально нечего. Лес общественный. Заявят, что по грибы ходили с ягодами. Или там природой любоваться. А что лежку для снайпера оборудовали, так оно тоже не запрещено. Тренируются там люди. Или вот за личной жизнью соек наблюдение ведут.
— Завтра придут, — Ворон тоже на сосну поднялся, потом уж, когда убрались все, включая давешнего снайпера. — Если не с вечера заляжет…