Собрание сочинений в 2-х томах. Том 1

БАСНЬ 160. ДАМОНОВА МОЛИТВА 
Дамон влюбился в Филису, но при всем том был он очень набожен. На дороге, чрез которую ходил он к своей любовнице, была церковь. Тут, идучи к Филисе, всегда он останавливался и отправлял свою молитву; а как препроводил он время у нее по своему желанию, то заходил он опять в ту церковь и там благодарил за утехи в любви своей.
Баснь надлежит до тех, которые роскошь мешают с благочестием.
БАСНЬ 161. ЗАИМОДАВЦЕВА КЛЯТВА 
Молодой человек, который имел в деньгах недостаток, пришел к ростовщику манить денег. Ростовщик был человек добродетельный и обещал в том ему служить. Потом, как положил он на стол свои деньги и начал их считать, то говорил молодой человек о себе с великою похвалою и клялся, что честнее его нет во всем городе. Ростовщик, услышав сие, положил деньги свои к себе в мешок назад и говорил ему так:
— Когда без нужды кто божится о своей честности, то знак, что о нем должно, конечно, сомневаться.
БАСНЬ 162. КРОТОВА ГОРДОСТЬ 
Крот спрашивал бобра, который имел при дворе некоторую должность, что говорят о нем во дворце львовом? Бобр на то ответствовал ему так:
— Я не приметил, чтоб кто-нибудь там знал то, что есть в свете зверь, который называется крот.
БАСНЬ 163. ВЕЛИКИЙ СТИХОТВОРЕЦ 
Бобр стихотворческими своими сочинениями такую приобрел в лесу славу, что был он у зверей и птиц так, как Гомер у людей. Он сочинял такие стихи, которые почитались в лесу беспримерными. Пастухи их списывали, и ежедневно петы они были как в лесу, так и в около лежащих деревнях. Бобр в состоянии был самые сухие материи описывать громко и великолепно. Стихов его никто не мог разуметь, столь пышны и громки они были! В описании таких приключений, которые никогда не бывали или и совсем в натуре быть не могут, был он столь искусен, что превосходил греческих и латинских стихотворцев. Сие было причиною, что обыкновенно называли его великим стихотворцем. Неизвестно, в которой стране леса он родился. Четыре провинции ссорились за то так, как известные города о рождении Гомеровом, ибо всякая приписывала себе честь, что она произвела в свет великого стихотворца. Словом, бобр приобрел себе от всех славу и почтение. Но как честолюбие пределов не имеет, то и бобр тем не совсем был доволен. Он желал также, чтоб имя его известно было и в других странах. А как услышал он о некоем острове, отдаленном миль на десять от лесу, то велел себя перенесть туда птице страусу. Жители сего острова, которые состояли из разных зверей и птиц, одарены были натуральным разумом. Они старались только об одних полезных науках, а особливо хранили правду и не имели никакого понятия о поэзии. Напротив того, тот был у них в почтении, кто говорил ясно и разумно. Бобр принят был от них сперва довольно ласково, но как услышали они, в чем состоят великие его свойства, то есть лишать слов натурального порядка, речь делать темною и непонятною, описывать приключения, которых совсем никогда не бывало, и призывать богов и богинь в помощь, когда начнет залыгаться, то стали они бобра презирать и за такую бесполезную тварь считать, которая недостойна жить у них на острове. Наконец дошло уже и до того, что некоторые вздумали о бобре, что он сошел с ума, и приняли было намерение связать его. Но потом большая часть голосов приговорили выгнать его из острова, что совершено было по-прежнему птицею страусом.
Баснь учит, что те самые вещи, которые в великой славе у одного народа, бывают у других в презрении.
БАСНЬ 164. ПУТЕШЕСТВИЕ В ГОРОД БЛАГОПОЛУЧИЯ 
Молодой человек слышал некогда об одном городе, в котором благополучие имеет свое пребывание. Таким образом, предприял он туда путешествовать, чему скоро потом сделал начало. Он, приближался к городу, который лежал на горе, радовался внутренне, смотря на красоту его. Но как при подошве горы той была прекрасная и наполненная плодами долина, то остался он тут на несколько времени. Потом, наполнив суму свою плодами, пошел с оными на гору. Но однако не мог он никаким образом на нее взойти и упал опять в долину. Тогда кричал ему тот, который стоял на верху горы:
 
— Друг мой! путь в город сей и так весьма труден, а ты думаешь идти по нем еще с целою сумою набранных плодов.
Баснь надлежит до тех, которые хотят идти добродетельным путем и достигнуть благополучия, однако роскошь препятствует их желанию.
БАСНЬ 165. МИЛОСЕРДАЯ ЛУКРЕЦИЯ 
Лукреция, получа великое богатство, говорила:
— Я радуюсь тому, что пришла теперь в состояние помогать бедным.
В самое то время как она сие выговорила, подошла к ней больная старуха и просила милостины. Лукреция в такую пришла тогда о ней жалость, что слезы появились на лице ее, и тотчас велела она подать ей кусок гнилого хлеба.
Баснь дает пример милосердия богатых.
БАСНЬ 166. ОСЕЛ И ЛОШАДЬ 
Лошадь, которая долгое время училась в манеже, прыгала однажды с седоком своим на улице. Осел, увидев сие, стал смеяться изо всего горла:
— На что, — говорил он, — такие церемонии? Мне кажется, лошадь гораздо лучше могла б идти прямо.
БАСНЬ 167. О ГРЕНЛАНДЦЕ 
Гренландец, который однажды приехал в богатый город и, между прочим, увидел одного берейтора, который обучал свою лошадь на манеже прыгать, сказал:
— Что за дурак сидит на лошади? Я вижу, хочется ему, чтоб лошадь летала. Ведь он видит, что у нее крыльев нет.
Сие приключение доказывает, что так называемые варвары почитают то за чудное, что в обыкновении у обходительных народов.
БАСНЬ 168. УТРЕННЯЯ АПИЦИЕВА МОЛИТВА 
Апиций, будучи еще в молодых летах, не весьма наблюдал набожность и никогда не молился; однако, как вставал он поутру от сна, то обыкновенно, зевая, говорил:
— О небо!
Брат его, приметив сию его молитву, говорил ему:
— На такое холодное прошение не должен ты и ожидать внятного услышания.
БАСНЬ 169. ТЕРНОВНИКОВО ПРЕВРАЩЕНИЕ 
Терновник, который стоял между высокими соснами, говорил:
— О, сколь несправедлива натура, что дала мне так дурной вид в рассуждении сих сосен!
Небо услышало сии жалобы и превратило терновник тот в сосну. Сие превращение причинило ей превеликую радость, но однако она была недолговременна, ибо как скоро потом шел бык, то начала та сосна опять приносить жалобы.
— Для чего, — говорила она, — мы, бедные деревья, должны стоять всегда на одном месте, будто бы к оному были прикованы? Для чего небо не дало нам таких ног, как у быка?
Сии жалобы были также услышаны, и дерево превращено было в быка, что было причиною столь великой радости, как и прежде. Но в самое то время, как бык стал благодарить небо за оказанное благодеяние, увидел он человека, который гнал кнутом великое множество быков. Тогда впал он еще в новую меланхолию и говорил:
— Какая разность между зверем и человеком! Какое неравенство учинил творец в разделении своих дарований! Сколь великим удовольствием наслаждается человек, различен будучи таким образом от прочих тварей!
Жалобы сии были также услышаны, как и прежде, и бык превращен был в человека. Новая премена! Новая радость, которая со всем тем продолжалась также недолго, ибо как человек сей слышал об ангелах, то начал негодовать на судьбу свою и приносил опять жалобы.
— Что есть человек, — говорил он, — в рассуждении ангела? Он должен иметь попечение о своем содержании и подвержен несчастиям, болезням и, наконец, смерти.
Коль часто он о сем ни рассуждал, то всегда чувствовал горесть и неудовольствие, для чего он не ангел? Сии жалобы также были приняты, и человек тот превращен был в ангела. Тогда казалось ему, что имеет он уже все то, чего только тварь желать может. Радость казалась совершенна, и новый ангел, признавая небесные благодеяния, приносил свою благодарность. Но как желания не могут иметь проделов, то после того стал он представлять себе, какая разность между властию небесною и им, и начал уже и в том оказывать неудовольствие. Но справедливое небо было тем разгневано и определило: твари, которая никакими благодеяниями не может быть довольна, прийти опять в прежнее состояние. Таким образом, ангел превращен был опять в терновник. Тогда начал он уже сносить терпеливо свое состояние, ибо из собственного примера увидел, что желания никаким образом удовольствованы быть не могут.