Ненавижу тебя (СИ)
— Было дело…
— Пару дней назад, Эли. Всего лишь. Не могу избавиться так быстро от этих воспоминаний. Что-то кардинально изменилось в твоих чувствах ко мне? — хмыкаю я.
Он задумчиво рассматривает меня и молчит.
— Нет, — неожиданно произносит он, немного подумав, а я возмущённо округляю глаза. Чтооо?! Он внезапно тихо усмехается и продолжает, — за те годы, что я тебя знаю почти ничерта не изменилось, Настя.
Элиас наклоняется ближе. Он медленно ведёт кончиками пальцев по моим рукам вверх, а я начинаю от этого медленно умирать. Гордая и холодная Настя не может пережить то пламя, которое вспыхивает внутри с прикосновения и этой красивой заразы. И мы в паре миллиметров от того, чтобы забить последний гвоздь в гроб нашей дружбы. А потом повесить на этот гвоздь моё нижнее белье вместе с честью и стойкостью. Хах!
— Может и не стоит ничего менять? — предлагаю на всякий случай я, а серые глаза напротив вспыхивают в ответ темными искорками, — я имею ввиду… вполне вероятно, что мы не сможем больше оставаться друзьями, если ты сейчас продолжишь в том же духе, Эли.
— Ты издеваешься? — иронично произносит он, — меньше всего я хочу тебя видеть своим другом, Настя.
И он целует меня, видимо, чтобы я не успела ничего больше произнести. Его пальцы зарываются мне в волосы, а мне приходится обнять его, чтобы не упасть. Я едва не умираю от нахлынувших чувств, когда меня накрывает запах его одеколона. Уже такой знакомый.
Черт. Черт. Черт. Ну за что моё тело абсолютно покорно отдается на милость этому мужчине? У меня кружится голова от нашего поцелуя и бегают мурашки по коже, а мы продолжаем это делать так напористо и страстно, будто мстя друг другу за что-то. Каждый за свое. Элиас — за годы безрезультатно поползновений в мою сторону, а я — за то, что он стал красивым и самоуверенным. Может, в душе я и готова трепетать, но показывать это не стану.
Его ладони неожиданно проскальзывают под мою блузку, обжигая, и он внезапно прерывает поцелуй, чуть отстранившись. О, черт. Я открываю глаза и немного краснею. Элиас изгибает в ответ бровь.
— Сюрприз? — произносит он, а я закусываю губу.
—Я не специально… бюстгальтер… в общем, у него лямки в краске.
— Только он в краске? — взгляд бывшего друга соскальзывает вниз, а я выдыхаю.
— Только он!
Элиас усмехается, и наклоняется к моему уху, едва касаясь его губами. А потом шепчет, пока я пытаюсь справиться с сердцем, подпрыгивающим где-то у горла:
— У меня есть более удобное место для того, чтобы окончательно разрушить узы нашей дружбы, Настя. Обхвати меня ногами.
— О Боже… — пораженно выдаю я. Он действительно подхватывает меня, и приходится обвииь его руками и ногами, чтобы удержаться. Уносит к черту с кухни и я грустно провожаю одинокую чашку. Кажется, Еву соблазнили яблоком. А меня — кофе, пообещав всего лишь по-дружески поболтать. Теперь символ моего грехопадения — дурацкая надпись «Утро добрым не бывает!» на чёрном стекле.
Дежавю — я снова чувствую, как касаюсь спиной постели, а голова утопает в подушке, а Элиас нависает надо мной, но в этот раз и не думает отстраняться. Мы бесконечно долго смотрим друг другу в глаза, и внутри меня царит полный хаос из чувств. Нет, не бабочки в животе. Что-то тёмное, болящее до сих пор и тоскливое. Уже застарелое чувство вины, спрятанное глубоко, и обида, из-за того, что у нас вот так все вышло. Хочется наконец разрушить все это и освободить только светлую часть нашего настоящего и прошлого. Хотя бы ненадолго. Пусть даже это будет счастливым финалом после которого мы разойдемся.
Уверена, что Элиас тоже испытывает что-то похожее. Веди его одна похоть — он бы уже срывал с меня одежду, не раздумывая.
Но он просто нежно проводит большим пальцем по моей щеке. Заправляет выбившуюся прядь волос за ухо и наклоняется, медленно и почти невесомо принимаясь покрывать меня поцелуями. Каждый сантиметр, спускаясь все ниже. У меня сбивается дыхание и я закусываю губу, пока на коже вспыхивают горячие прикосновения.
Я исполняю наказ Ксении — помогаю снять Элиасу футболку и провожу ладошками по прямо-таки действительно рельефным и стальным мышцам, испытывая чистый восторг. Почти не верится, что этот гадкий утёнок превратился в такого мужчину. Я прикасаюсь щекой к обнаженному плечу, закрывая глаза и слышу тихий вздох.
— Что? — вырывается шёпотом у меня, а Элиас отстраняется, положив ладонь мне на затылок и пронзительно смотрит мне в глаза.
— Я тебя больше не отпущу, Настя, — обещает он мне. Можно было бы произнести эту фразу ласково и многообещающе, но с его тоном это звучит несколько угрожающе. Будто бы у меня нет выхода. Вообще. Что же, посмотрим. Я больше привыкла верить делам, а не словам, хотя, конкретно этот человек даже звучит крайне убедительно.
Я в отместку легко целую его и тут же прикусываю, а он с тихим шипением вдавливает меня в постель всеми своими накачанными килограммами.
— Ещё раз — и я буду не таким сдержанным.
— Пофиг, — шепчу я, обхватываю его за шею. С меня слетает одежда, и я только отстранённо успеваю заметить, что между нашими горячими телами не осталось никакой преграды. Элиас исполняет свою угрозу. Потому что теперь его поцелуи и прикосновения заставляют мою душу просто гореть, а меня — задыхаться от этого огня.
Эпизод 46. Элиас
Она засыпает прямо на мне, как есть — обнажённая и беззащитная, положив голову на плечо. Дыхание становится глубоким через пару мгновений, и я в полной тишине слушаю его, задумчиво вырисовывая пальцами узоры на ее спине.
Пятнадцать чёртовых лет её образ вызывал во мне только раздражение и неприязнь, а первые пару лет после школы я буквально её ненавидел. Если бы можно было собрать все кадры моей мести, которые я прокручивал тогда в голове… я бы предпочёл их сейчас закопать где-то глубоко в воспоминаниях. Сейчас мне было крайне мерзко вспоминать все, что я тогда думал. Спасибо провидению, которое нас не столкнуло раньше и дало всем отрицательным эмоциям немного потускнеть со временем.
К сожалению, иногда даже такое чувство, как любовь к человеку, может быть разрушительным.
— Прости, — произношу я, и неожиданно вижу, как умиротворение лицо Насти озаряет хитрая улыбка. Я легко щелкаю её по носу, а она морщится и открывает один глаз.
— Ай. Прощаю, Элиас. За что?
За то, что даже звук твоего имени вызывал во мне раздражение.
— Я думал, ты уже давно спишь, Настя, — произношу я, а она тихо зевает, спрятав лицо у меня на груди.
— Честно говоря, я отоспалась днем. Я задремала немного, но ты меня разбудил.
Дьявол, честное слово, не думал никогда, что мне попадётся женщина, с которой просто будет приятно находиться рядом, не говоря даже о чем-то большем. Всё, что я испытывал в прошлых отношениях — просто какой-то суррогат. Интерес, который быстро исчезал, такое же кратковременное влечение и больше ничего. Даже лица не отпечатались в моей памяти.
Сейчас же моё тело не хочет расслабиться даже после того, что между нами произошло, и продолжает очень остро реагировать на ту, что мирно лежит на мне.
— Ты сексуальный террорист, Эли, — произносит Настя, поднимая на меня взгляд. Она все прекрасно чувствует. Я переворачиваю её на спину и оказываюсь сверху быстрым движением, вжимая её, мягкую и худенькую в прохладную простынь.
— Главное, что я кажусь тебе сексуальным, — хмыкаю я, а она тихо хихикает.
— Это был не комплимент, а характеристика.
— Тогда придётся соответствовать этой характеристике, — отвечаю я, прикусывая её за подбородок, и целуя тонкую, нежную кожу шеи, слушая, как громко и часто начинает биться её сердце. Боюсь, что пока я не удовлетворю все желание, которое накопилось к ней за эти годы и вспыхнуло с невероятной силой при нашей первой встрече, ей придётся несладко. Но я не хочу больше терять ни минуты.
— Эли… — тихо шепчет она, вонзая коготки мне в спину а потом скользит маленькими ладошками выше и закрывается мне в волосы, обнимая, — и ты меня прости.