Что ты сделал
А ведь если бы камера была и показала, что никто не заходил в сад, это нас тут же погубило бы. Это означало бы, что либо мой муж — насильник, чего я все-таки не допускала, либо моя лучшая подруга лжет. Оба они меня уже предали. И вот мой сын плачет, у дочери холодное, равнодушное лицо, а я не знаю, чему мне верить. Я оказалась меж двух огней и никому не могу помочь. Остается надеяться только на чудо, благодаря которому все вдруг повернется наилучшим образом и я никого из них не потеряю.
Адвоката, которого порекомендовала Джоди, звали Анна Маккрам. Молодая, бойкая, громогласная. Вероятно, родом из Северной Ирландии. В тренче и укороченных черных брючках она выглядела очень аккуратной и собранной, несмотря на то что ей пришлось сорваться с места в воскресное утро.
Если бы ничего не случилось, мы бы еще только наводили порядок после ужина и готовились к обеду, который обещал приготовить Майк. Пили бы красное вино и посмеивались над своим похмельем. А потом, помахав гостям у ворот, вернулись бы к обычной жизни, готовые завтра начать работать, пойти в школу…
Но в существующей реальности я не знала, что произойдет дальше. Простые действия — пригласить Анну в дом, найти кофе и молоко — вдруг показались невыполнимыми, и я застыла перед открытым холодильником на добрых две минуты, тупо глядя на полки. Кто-то убрал остатки еды и даже закрыл их пленкой. Наверное, Джоди. Как же раньше я не ценила и не замечала ее внимание к деталям и практичность, а ведь она единственная сделала что-то полезное в помощь мне. Именно такие мелочи оказались важны, когда весь мир распадался на части, — молоко в холодильнике, загруженная посудомойка… И меня захлестнуло чувство вины перед Джоди, с которой я никогда не пыталась сблизиться.
— Вас зовут Эли, верно? — спросила Анна.
— Да.
Все остальные называли меня миссис Моррис, как будто я была матерью Майка, старой и дряхлой. Боже, ведь надо позвонить его родителям на их виллу во Франции! Но я понимала, что не в состоянии справиться с этим сейчас.
— Расскажите мне, что там происходит, — попросила я.
Анна закинула ногу в балетке на колено.
— Да, значит, так… Как вы уже, наверное, в курсе, у мисс Рэмплинг была найдена сперма, что подтвердило — половой акт состоялся. Они стараются поскорее сделать тест ДНК.
— Но… он и сказал мне, что у них был секс в тот день, но раньше. По взаимному согласию. То, что они нашли, — возможно, следствие этого…
Мне очень хотелось отстраниться от происходящего. Говорил ли Майк что-нибудь насчет презерватива? Подумав об этом, я ощутила, как мои внутренности будто обожгло кислотой. Как он мог?! Да кто он такой после этого?!
Я внимательно посмотрела в лицо Анне, пытаясь угадать, осуждает ли она нас за весь этот хаос, но она ничем не проявляла своего отношения.
— Хм. Тогда все становится немножко сложнее.
— А могут они совместить синяки на ее горле с его пальцами? Я имею в виду, что те, конечно, не совпадут.
— Они могут попробовать, но это не всегда показательно. Сейчас нам надо сосредоточиться на одежде Майка. Он упоминал джемпер.
Я тут же представила себе его ярко-красный джемпер от «Хьюго Босс», брошенный на крыльце.
— Он был в нем, когда его забрали? — спросила Анна.
— Нет, не был. Майк снял джемпер раньше. Не знаю, где тот теперь.
Анна начала писать в блокноте. Я заметила, что на его обложке нарисованы совы. Обычно такие блокноты школьники используют под черновики.
— Ясно. Ну надо найти этот джемпер. Если что-то из одежды вашего мужа пропало, выйдет щекотливая ситуация. Итак, обвинение ему выдвинули, как вы уже знаете. Соответственно, предварительное слушание в окружном суде будет завтра.
— Можно ли внести залог? — спросила я, осознав, насколько мало понимаю в судебных процессах.
— Вероятнее всего, да. Даже подозреваемым в насилии очень редко в этом отказывают.
— То есть… ему разрешат вернуться домой?
— Да, и потом вы будете ждать суда. Ведь он юрист?
— Корпоративного права.
— Значит, до оглашения оправдательного решения суда он не сможет работать.
— Что?! — чуть ли не крикнула я.
Анна прищурилась:
— Это стандартная процедура, миссис Моррис. Если вы подозреваетесь в совершении преступления, то не вправе заниматься юридической практикой. Большинство работодателей отстраняет от работы сотрудника при таких серьезных обвинениях. Также его могут подвергнуть дисциплинарному взысканию.
А как же наши банковские счета?! Я уже много лет не интересовалась ими, просто не хотела о них думать. Майк меня заверил, что с деньгами у нас все в порядке. Мы немало потратили, но и осталось достаточно. Он планировал через несколько месяцев полностью расплатиться за дом, а к Рождеству на службе ожидался приличный бонус. Но в данный момент нужно было срочно платить за школу, а я заработала не очень много. Что нам делать, если Майк лишится работы?
Судебное дело основывалось на противостоянии Карен и Майка, на ее словах против его слов. Раньше я и подумать не могла о таком, несмотря на все свои знания, касающиеся изнасилований. Произошедшее между ними можно было рассматривать и как преступление, и как действие по обоюдному согласию. Ведь существовала вероятность, что она добровольно согласилась на ночной интим. Но тут снова вспоминались травинки в волосах Карен, грязные следы у нее на лице и синяки на шее.
Я увидела, что Анна смотрит на меня выжидающе.
— Это ваш? — спросила она.
Оказывается, уже некоторое время звонил мой телефон, а я не обращала внимания. Пока я, несколько раз ошибившись, набрала пароль, звонок уже превратился в голосовое сообщение. С натянутой улыбкой я нажала на кнопку и услышала голос Викс, холодный и твердый:
— Эли, это я. Не могу до тебя дозвониться. Если есть время, заскочи, пожалуйста, в офис. Я там.
Глава десятая
С каких это пор Викс работает по воскресеньям? Выходные существуют для кино, пикника с жареным мясом или прогулок по лесу, но не для работы. А может быть, я безнадежно отстала от жизни и зря ворчала на Майка, когда в эти дни он проверял почту или срывался в Лондон? Возможно, сейчас такое поведение уже в порядке вещей и ожидается от сотрудников. Я рассеянно пообещала себе поговорить об этом с Викс на следующей встрече.
Мне не следовало уходить из дома. Надо было остаться и привести его в порядок, позаботиться о детях, постараться избавиться от гнетущей атмосферы места преступления. Места, где мой муж переспал с моей лучшей подругой. Но я хотела хоть на час вырваться отсюда, перестать дышать воздухом, пропитанным тайнами и ложью.
Я попросила Кэсси присмотреть за Бенджи и по ее лицу поняла, что она рада моему уходу. Возможно, потому, что это отодвигало продолжение разговора о ее ночных прогулках. Обычно, желая дать дочери поручение, я перекладывала это на плечи Майка: с ним она вела себя спокойнее и не взрывалась. Но его временно нет рядом, поэтому придется справляться самостоятельно. В то, что все-таки будет судебное разбирательство, а потом не исключена тюрьма, я все еще не могла поверить.
Провожая меня, Бенджи выглядел очень печальным. Зная, что сыну нравится бродить по саду, я попросила мальчика поискать папин красный джемпер. Но почему же полиция не нашла его, когда осматривала дом?
А если кто-то чужой проник в сад, на что я еще надеялась, и забрал джемпер? Хотя зачем? Нет, вряд ли это возможно, — наверное, он все же где-то валяется.
Я аккуратно ввела код на замке офиса: если ошибиться три раза подряд, примчится полиция. В помещении было пусто, лишь тихо гудели компьютеры. Я не нашла Викс на рабочем месте, она сидела в фойе на диване, который мы поставили, чтобы создать уют. На низеньком столике стояли две кружки с кофе. Я подумала, что если выпью еще кофе, то сердце выскочит из груди. В моем организме скопилось слишком много кофеина.
— Эли, с тобой все в порядке? — спросила Викс, и по ее лицу было видно: она в курсе произошедшего.