Война (СИ)

— Пап, я тогда тебя в буфете подожду? — Дернула она его за рукав, указав головой в другой конец холла, в стороне от турникетов.
— Конечно. Заседание может продлиться несколько часов. Так что не торопись. Покушай.
Она развернулась и сделала несколько шагов в том направлении и тут ей в спину прилетели мои слова.
— Возьми мне пирожков с капустой. И смотри, чтобы начинки было достаточно, — после этих слов я сразу спросил боярина, куда идти нам, и он повел меня к тем самым турникетам, на охране которых стояла гвардия Императора, а Света осталась позади, показывая мне вслед скрученную на пальцах фигу.
Пройдя контроль и предъявив на входе свои воинские билеты, мы прошли к лифтам. Евгений Максимович начал давать мне советы.
— Старайся ни с кем не ссориться. Я знаю, у тебя есть враги, — указал он глазами на татар, что смотрели на меня и провожали злыми взглядами. Похоже, хан и его семья ничего не забыли. — Но тебе нужно быть сдержанней. И ничему не удивляйся. Мы все же кудесники, хоть некоторые об этом и забывают.
— О чем вы?
— Скоро увидишь, — улыбнулся он. — Тебе понравится.
Пройдя в лифт вместе с еще десятком бояр и князей, мы как те, кто стоял ближе к дверям, нажали на кнопку нужного нам этажа. Сделал это конечно боярин Московитый. Голос в лифте сообщил, что следующая остановка этаж номер сто семьдесят три. Боярская дума. Двери закрылись.
Ноги немного подогнулись, и лифт понесся вверх. Быстро. Цифры на циферблате так и мелькали, смазавшись, пока не замедлились и не поползли с нормальной скоростью. 171...172...173.
Мы остановились. Тот же голос в лифте, сообщил.
— Осторожно, двери открываются.
Если бы меня не подтолкнул в спину Евгений Максимович, я бы так и остался стоять на пути выходящих из лифта людей.
— Где это мы? — Спросил я, крутя головой по сторонам и не веря своим глазам.
Не успели мы здесь оказаться, как я вспотел. Солнце нещадно печет. В воздухе летают снегири и дрозды. Ухают совы. Под ногами насыщенно изумрудного цвета трава, а вокруг растут апельсиновые сады, радуя глаз плодами, часть из которых уже опала и лежит прямо на траве и их никто не собирает, если не считать ежей что ползают в травке, но их апельсины не интересовали. Они перебирали лапками в другую сторону, там над апельсиновыми деревьями возвышались груши, черешни и яблони.
Воровато оглядевшись, я подобрал один апельсин и понюхал. Настоящий.
Видимо такой моей реакции боярин и ждал, по-доброму усмехнувшись и объяснив происходящее.
— Мы над Москвой. Прямо над шпилем башни. А все что ты видишь вокруг — карманное измерение. Работа князя Пустотного. Троюродного брата Императора.
— Невероятно.
Я и, правда, был впечатлен. Интересно, на каких принципах тут все устроено?
— Красиво, — подтвердил он, подняв руку ладошкой вверх. К нему сразу слетелось несколько птиц, выхватив из ладони ту горсть орешков, что там была. — Всегда беру с собой немного, — смущенно улыбнулся мне Евгений Максимович. — Еще с тех времен как заменил на посту главы рода отца.
Мы влились в поток бояр, и пошли по отсыпанной белой галькой дорожке в центр этого измерения. Тут мне снова предстояло удивиться. Не было никакого величественного амфитеатра или белокаменных скамей с трибуной, как у греков. Все собирались на огромной поляне покрытой свежескошенной травой, рассаживаясь компактными группками прямо на землю, подстелив под себя как раз те шубы, что висели у нас на плечах. В центре поляны горел большой костер. Не волшебный, обычный. Он и был тем центром, к которому все стягивались.
— Традиция, — пожал плечами Московитый в ответ на мой взгляд.
Вокруг, если навскидку, собралось не меньше чем две тысячи человек. Может и больше. Только бояре и князья. Все главы родов Российской Империи. И все офицеры. Как только они скинули шубы, на их плечах заиграли на солнце звезды. Большинство носили погоны старших лейтенантов, капитанов и майоров — как и я, они кудесники третьей ступени. Остальные были полковниками и генералами. Кудесники четвертой и пятой ступени.
 
— Все, как и всегда. Ничего не меняется, — усмехнулся Евгений Максимович, что подвел меня к группе единомышленников. Я узнал их лица. Они все с Сибири, из тех окрестностей, где живу я, и насколько помню, я даже знакомился с ними на одном из приемов, только вот давно позабыл их имена за ненадобностью.
Нас тепло поприветствовали и мы, расстелив свои шубы рядом, уселись на них. Я расстегнул несколько пуговиц на кителе и снял шапку. Печет нещадно.
— Вы о чем? Что не меняется? — Спросил я, как только устроился с комфортом.
— Посмотри правее, — посоветовал он мне.
Я повернул голову в ту сторону, а там...
Все же не все садились прямо на траву, подстелив под себя шубу. Как и сказал мне боярин Московитый несколькими минутами раньше — мы кудесники. Группа татар, которую я уже видел у лифтов, расселась на летающем ковре, зависнув на нем на высоте пяти метров, уже раскуривая кальян и расставляя вокруг себя плошки с сухофруктами и орехами. В тридцати метрах от них незнакомый мне князь сотворил себе трон из облаков, на который и сел, посматривая на всех вокруг как на говно. И таких чудес было много. Кто — то превратил себя в огромную птицу и летал над нашими головами, обдувая нас порывами ветра. Кто-то вырастил прямо на поляне дом с мебелью. Там на веранде дома собралась своя компания старичков — единомышленников. Они пили чай с липовым медом, смотрели на солнце и довольно щурились, ведя неспешную беседу.
— Не можем не похвастаться, когда собираемся вместе. Бравируем своей силой и значимостью, — проворчал Московитый.
— Не ожидал что в Российской Империи так много родов, — с удивлением сказал я, продолжая осматривать толпу высших офицеров армии и сильнейших людей страны в одном лице.
— А, эти, — пренебрежительно махнул рукой Евгений Максимович. — Новые рода. Первое, второе поколение. Холуи Императора, которым он дал допуск к ключу силы.
Группа бояр, что сидела от нас неподалеку услышала эти его слова и окрысилась, пересев в другое место.
— Я смотрю, единством в думе и не пахнет?
— Какое тут единство? Хорошо, что еще никто не разодрался. И касательно последнего твоего вопроса. Из всего сброда, что здесь собрался, сильных, старых родов наберется не больше четырех сотен. Их главы кудесники четвертой и пятой ступени, а остальные, — замолчал он, подбирая правильные слова, — перекати поле. Как по мне, это провальная попытка Императора вырастить новое поколение бояр. Никто из них так и не поднялся выше третьей ступени. Ни они сами, ни их старшие дети, которых тоже свозили на ключи силы.
— Почему так?
— Не знаю. Чего-то им не хватает, чтобы шагнуть дальше. При всем этом раздражение на Императора растет. Все эти новые бояре имеют право голоса и конечно голосуют как того хочет Василий III, а мы, старые рода, остаемся в меньшинстве.
— Тогда я удивлен, что бунты не вспыхивают каждый день, а Рюриковичи все еще сидят на троне.
Я затылком почувствовал, как все вокруг повернули головы в мою сторону и пристально на меня посмотрели. Забыл, что нахожусь среди кудесников. Похоже, тут не чураются подслушивать чужие разговоры.
Евгений Максимович хмыкнул.
— Если добыча слишком велика, нужно увеличить число охотников, а у Императора цела свора ручных бояр и их детей в своей гвардии. Опять же Церковь на его стороне. Тоже немалая сила. Ну и обширные родственные связи. Не все старые рода против нынешней политики Императора. Его двоюродные братья и сестры опять же, как тот же князь Пустотный.
Московитый огляделся и, ухмыльнувшись в лица тем, кто на нас смотрел, сказал мне.
— Но в целом политика Императора всех устраивает. Иначе бы мы давно продали свои наделы и предприятия и переехали жить в другую страну. Или же устроили переворот, — снова хмыкнул он, зная, что нас слушают. — Он строго придерживается той грани нашего терпения, которую нельзя переходить, балансирую между нами и новыми боярами.