Война (СИ)
— Он мне не друг. Не смеши меня, Вадя.
Два брата, так не похожих друг на друга зависли высоко в небе, спрыгнув с дирижабля, что был флагманом всей группировки войск юго-западного фронта. Матросы что-то кричали им с борта, но они не обращали на это внимания.
— Покажем ему наш фамильный секрет?
— Давай. Правда, придется объединить силы. Все же этот Дрейк могучий волшебник.
— Соловецкие острова изменили тебя, брат. Раньше бы ты и пальцем не пошевелил, чтобы спасти всех тех людей, что замерли под нами и молятся своим богам, в надежде уцелеть.
— Раньше мне не приходилось защищать родину от шакалов, что вцепились в нее со всех сторон, норовя откусить кусок и пережевать его.
— А вторая мировая война?
— Там все было по-другому. Я был моложе и глупей. Как и ты.
— Эй, эй. Не записывай меня в старики. Это ты выглядишь как дряхлый дед.
— Начинаем?
— Да. Кажется Дрейк нас заметил. Вон как его флагман разогнался. Спешит сбежать, окунь костлявый.
— Развеем славу английских моряков.
Два кудесника, в чьих петлицах погон сверкали на солнце звездочки генералов, соединили руки и сосредоточились.
В Крым пришли братья Зима Олег и Зима Вадим из княжеского дома Зима, что правит Архангельском уже третий век. С самого севера страны, родившиеся в деревушке на берегу холодного, белого моря, братья близнецы всегда были вместе. Даже когда Олега отправили на каторгу, брат пошел за ним следом, не желая слушать родню. И так, вместе, они провели последние двадцать лет в одной камере.
* * *
Воздух вокруг резко похолодел. Апатию солдат сняло как рукой. Прозвучал шквал вопросов.
— Холодно!
— Что это? В небе? Видите?
— Не знаю...
— Это северное сияние.
— Что?
Налбат обернулся и показал мне на точку в небесах.
— Смотри.
— Дирижабль? — Переспросил я.
— Нет. Видишь людей, что парят рядом с ним в воздухе?
Я прищурился.
— Кажется, вижу.
— Не ошибусь, если скажу, что это братья Зима.
— Те самые? Что потопили английский флот во вторую мировую у берегов Мурманска?
— Они самые.
Гул волны, что шла на нас, стал резко затихать. Звук менялся. Это был уже не гул, а треск. В первые за всю историю, черное море покрывалось коркой стылости. Стена воды, что шла на нас замерзала, превращаясь в неподвижный бастион из сверкающего всеми гранями льда.
Кто-то из сержантов экспрессивно выкрикнул.
— Хера себе!
На этом братья Зима не остановились. Мощный треск и из пятисотметровой ледяной стены в английские корабли полетели десятиметровые ледяные же колья. Дрейк запоздал с реакцией, и часть его эскадры получила ледыхами в борт. Эти корабли быстро пошли ко дну, теряя плавучесть. Моряки тонули. Их даже не стали спасать. Англичане думали только о своей шкуре.
— Ура-а-а-а-а!
Мы наблюдали за всем прямо через стену льда, что превратилась для нас в увеличительное стекло.
Эта сила ужасала. Честно говоря, я понимаю, почему для кудесников существует негласное правило не использовать силу на глазах простых людей. Такая мощь в руках человека только в редких случаях вызывала восторг, а так она пробуждала первобытный страх. Я осмотрелся по сторонам и мысленно добавил к своим рассуждениям еще одно слово — зависть. На лицах многих солдат я заметил зависть и страх. Люди слабы. Даже я позавидовал хозяевам Архангельска. И конечно, я мечтал когда-нибудь достигнуть их уровня.
Английская эскадра уходила. Новые ледяные атаки не приносили должного эффекта, да и братья Зима похоже устали и флот королевы Анны Марии взял курс на турецкие проливы.
Интересно, где те два принца, о которых меня предупреждал Налбат? Они же должны обладать огромной силой, сравнимой с силой семьи Рюриковичей... Странно.
* * *
Лорд Дрейк съязвил и попросил своего друга Марка Кавендиша об услуге.
— Разбуди этих свиней. Пусть встретят матушку в порту. Лондон на горизонте.
Марк был пьян. То, что подразумевалось как триумф английской технической мысли и силы, превратилось в самое позорное поражение за последние тридцать лет. Как теперь смотреть в глаза другим лордам? На чужих берегах остались тысячи танков и сотни самолетов последней разработки. Все их поля устилают трупы англичан, индийцев и африканцев. Такого позора им не простят. И ладно Дрейк, кто посмеет высказать ему что-то в лицо? Он в отличие от остальных выложился на полную и хотя бы уничтожил черноморский флот русских, а что сделали они? Позорно сбежали?
— В задницу принцев. А-а-а-а-а! — Схватился за голову Марк. Встав из-за стола, он начал ходить из одного конца каюты в другой и жаловаться на жизнь Дрейку. — Ну, почему, почему королева не могла прислать нам нормальных членов королевской семьи? Зачем она отправила к нам Вильяма и Эдуарда? Она же знала, ЗНАЛА!
— Успокойся, Марк, — усадил Фрэнсис своего друга за стол, налив ему полный стакан шотландского виски из своих запасов. — Никто не рассчитывал, что русские смогут успешно воевать сразу на четыре фронта. Анна Мария Виндзор хотела обелить репутацию младших принцев в обществе и приписать им нашу победу. Не получилось...
— Не получилось? Утешил ты меня, — пьяно и зло рассмеялся Кавендиш. — Ты адмирал флота, а я генерал сухопутной армии. Скажи мне, на кого повесят этот позорный проигрыш русским? На тебя, принцев или на меня?
Лорд Дрейк промолчал.
Оба принца находились здесь, в каюте адмирала. Они лежали на диване и сладко улыбались, видя прекрасные сны. Для надышавшихся синей пылью это нормально.
И если Дрейку было плевать на провал компании, то Кавендишу нет. Он уже думал, как ударить русских в отместку, да так, чтобы они запомнили это надолго.
* * *
Две недели. Прошло две недели после нашей победы над англичанами. Юго-западный фронт разделили. Часть армий отправили в Польшу, а другую часть на южный фронт, к туркам. На линию Ростов — Краснодар — Пятигорск — Владикавказ — Махачкала. К сожалению, южный фронт не мог похвастаться нашими успехами. Турки подготовились к этой войне лучше англичан. Они уже заканчивали покорение Армении, Азербайджана и Грузии, перекидывая резервы оттуда к нам.
Их нация была еще более дикой, чем англичане. Они были злыми, в самом плохом смысле этого слова. Беспощадные. Нас, христиан, они называли неверными. Для русских они определили роль рабов. Только так или никак. Воевать с националистами, а они жили, веря в то, что их нация стоит выше других — было сложно. Они не жалели себя, а уж врагов и подавно. Об этом я узнал от раненых, которых стали свозить в Крым с южного фронта. Из освобожденного Крыма делали здравицу для солдат.
Меня, как и всех серьезно раненых тоже оставили здесь, в Крыму. В действующие воиска мы вернемся, как вылечимся. Много армейских госпиталей переместили и разместили в Севастополе и Евпатории. Все посчитали, что морской воздух пойдет раненым на пользу. И все чем я последние дни занимался, это гулял по набережной покинутого города и отдыхал. Сам город был полупустым. Началось его восстановление. Со всех необъятных просторов Российской Империи свозили строителей. Покинутые дома обживали новые жильцы, переселенцы из других городов. На чьем-то горе, они собирались построить свое счастье. К сожалению, это так и ничего с этим не поделаешь. Жизнь продолжается, и я желаю им только удачи. Пусть хоть к ним она повернется лицом.
— Шашлык. Вкусный шашлык, — звонко зазывала девушка на улице, приглашая прогуливающихся по набережной военных в свое кафе «У моря». — Солдатам скидка, — подольстила она пилюлю и люди пошли. Я тоже заглянул. Взял себе двести грамм шашлычка с жареным лучком и острой капустой. Правда, попросил завернуть все с собой и съел лакомство, сидя на лавочке в парке, рассматривая гладь моря и нежась под солнышком. Ночной морозец уже ушел, и температура поднялась до плюс четырнадцати градусов. Можно загорать.