Мои любимые преступнички (СИ)

Когда Сырк закончил, Гин сидел на песке, закрыв лицо руками.
Керинчане молчали, ожидая, решений от президента. Никому не хотелось вмешиваться сейчас. Даже мой муж обнял меня и ничего не сказал.
Президент с сочувствием оглядел Сырка и Гина, посмотрел на толпу и весело произнес:
— Ну что же, раз у нас получился импровизированный суд, давайте попросим выйти к нам саму девочку, поскольку ее родители сейчас отдыхают в Рио-Раджи.
Все стали оборачиваться, и наконец, увидели полную розовощекую девушку лет восемнадцати.
— Ниги, — позвал ее Кэрн, — ты помнишь своего похитителя?
Девушка подошла к президенту, немного покраснев от волнения, видимо, выступать перед публикой для нее было непривычным занятием.
— Я сама ничего не помню, родители всю жизнь учили меня не доверять рабочим. Они рассказывали мне эту историю, и о том, что им не удалось вернуть деньги обратно и призвать бандитов к ответственности.
Сырк, услышав эти слова, задрожал всем телом. Гин с испугом посматривал то на Сырка, то на Кэрна, то на девушку.
— Все хорошо, — успокаивал их Кэрн, — ничего плохого с вами не случится.
Он повернулся к публике:
— Керинчане, среди вас ведь есть судьи. Пусть каждый из них выскажет свое мнение по этому вопросу.
Несколько пожилых мужчин и женщин вышли к Кэрну. Они повернулись к зрителям, и один из них лениво затянул свою речь:
— По законам Кернии, Гину присуждается пятнадцать лет тюрьмы, а Сырку десять. Ну, а деньги нужно вернуть семье в тройном размере.
Гин и Сырк побледнели.
— Что думают остальные судьи? — спросил Кэрн.
— Каждому по восемнадцать лет тюрьмы! — ответила Кэрну пожилая женщина, кокетливо поправляя прическу.
— Еще какие предложения? — улыбаясь, спросил президент.
И судьи закричали все вместе:
— Двадцать лет для обоих! Тридцать! Восьми достаточно!
Когда они наконец умолкли Кэрн задумчиво произнес:
— Вы все правы, уважаемые судьи, но есть одна проблема: в Кернии больше нет тюрем.
— Кэрн, а зачем вы их закрыли? — возмутился старичок, — есть же кого сажать. Давайте откроем.
Президент замотал головой:
— Тюрьмы мы открывать не будем, они нам больше не пригодятся. Среди керинчан не будет преступников. Я предлагаю совершенно иное решение: перевоспитанием этих двоих я займусь сам. А деньги Гину действительно придется вернуть семье девочки в тройном размере.
Кэрн оглядел растерянную публику:
— Я обещаю, больше эти люди не совершат никаких преступлений, и голода у нас тоже не будет, ведь у каждого из вас есть прекрасные плодовые деревья.
— Спасибо Вам, — шепнул Сырк Кэрну.
Гин продолжал сидеть с угрюмым лицом, словно ему вынесли самый суровый приговор на свете.
Судьи не очень обрадовались, но спорить с Кэрном никто не решился.
— Ну, а теперь, все могут вернуться к своим делам, — предложил Кэрн, — если вы с чем-то не согласны, калитка сада всегда открыта, заходите, все обсудим.
  
Глава 87
 
Керинчане начали расходиться. А Кэрн позвал нас с Вилли в сад. Гина и Сырка он тоже попросил пойти вместе с ним. Сырк светился от счастья. Ведь теперь он чувствовал себя полностью защищённым от Гина, и его не посадили в тюрьму. Но, а Гин совершенно не радовался своему спасению. Он злился на Кэрна все сильнее.
— Почему я должен платить в тройном размере? — возмущался он, — эту цифру судьи взяли с потолка, а вы за нее уцепились, Кэрн.
Мы с Вилли молчали. Лучше ничего сейчас не говорить. Наш туннель обсуждать Кэрн не захотел, а ведь мы тоже должны были понести какое-то наказание.
— Вилли, — ответил Кэрн, — вы ведь хотели построить туннель вместе с керинчанами. Так начните уже завтра, — он хитро посмотрел на обиженного журналиста, — а Гин вам поможет, правда?
Гин тяжело вздохнул:
— Хорошо! Я согласен на все ваши безумства, Кэрн. Только такой суммы у меня нет.
 
Президент махнул рукой:
— Вы ее заработаете. Не переживайте, работы в Кернии предостаточно. Но это не главное наказание.
— Какое же главное? — спросил Гин.
— Вам придется каждый день со мной общаться. А вам, Сырк — раза в месяц будет достаточно.
Он вдруг обернулся к нам с Вилли, и мне стало не по себе:
— А вы оба слишком доверчивы.
Он вгляделся в глаза моему мужу:
— Вилли — президент не имеет право позволять себе такую роскошь.
— Я не собираюсь балатироваться.
— Это тебя не спасет от меня. Приходите ко мне с Аллой по пятницам. Нам многое предстоит обсудить.
Он был прав, мы оба вели себя отвратильно.
Совсем скоро мы добрались до сада, и услышали громкий храп Лутте.
— Какой безмятежный сон! — смеясь, сказал Кэрн.
Лучше бы и мы с Вилли все проспали.
Мы проговорили с Кэрном весь вечер. Он рассказывал нам о своем приезде в Сокко. Керинчане, уехавшие из Кернии, объединились и сняли целую гостиницу, куда и отправился Кэрн. Он просто зашёл внутрь и попросил администратора вызвать их к нему на первый этаж, представившись их деловым партнёром. Керинчане спустились вниз, и увидев его пришли в шок. Многие боялись его магии и хотели спрятаться обратно к себе в номер. Но он за несколько минут расположил их к себе. Кому-то достаточно было его улыбки, кому-то обещания, что никакой магии против их воли он применять не будет. А не верить ему было просто невозможно. Это я прекрасно понимала.
Муж нерешительно посмотрел на президента и робко спросил:
— Кэрн, а если мы начнем строить туннель послезавтра, а завтра хотя бы один день немного отдохнем?
Я была поражена. Только что он готов был безропотно подчиняться каждому слову Кэрна, только бы нас простили, и вдруг просит поблажки. Конечно, мы безумно устали от всех событий. Но я бы не решилась сейчас об этом говорить. Тем более, что мы снова виноваты. Вместо того, чтобы убиваться и выкидывать телефон в траву, Вилли должен был ответить на звонок. Кэрн подошёл к калитке сада, что-то поднял с земли и вернулся к нам.
— Вилли, больше не теряй свой телефон, — с улыбкой сказал он, — и постарайся не забывать отвечать на звонки. Они бывают важными.
Муж взял в руки мобильник, с грустью просмотрел пропущенные вызовы и положил его в карман.
— Кэрн, вы правы такой человек как я не достоин быть президентом.
— Нет, Вилли, — вздохнул президент, — мы все делаем ошибки. Я тоже виноват, вместо того, что звонить убитым горем керинчанам, нужно было найти другой способ связи с вами.
— Главное, что вы вернулись! — вмешался Сырк, — и всех спасли.
— И чего вам, Кэрн, в вашем Сокко не сиделось! — съязвил Гин.
Откуда в этом журналисте столько злобы! За что он так ненавидит Кэрна? Я понимаю есть люди, которые ради стремления к власти готовы идти по головам. Но как же неприятно видеть такого человека рядом!
— Гин, — весело ответил президент, — в следующий раз, когда я улечу заграницу, то первым делом спрошу тебя, возвращаться мне оттуда или нет.
Гин ничего не ответил, а угрюмо уставился в землю. Кэрн задумчиво обвел нас с Вилли взглядом:
— Вам хватит месяца, чтобы отдохнуть?
Вот это да! Вилли просил один день, а нам предлагают целый месяц!
Вилли с изумлением посмотрел на президента.
— Это слишком много!
— Вы обсудите с Аллой сколько времени вам нужно.
Лутте лениво потянулся, громко чихнул и сел на траву. Он долго разглядывал нас всех, а потом удивлённо спросил:
— Откуда вы тут взялись?
Вилли не выдержал и засмеялся. Мне казалось, это неуместным, но Кэрн веселился вместе с ним. Гин посмотрел на сонного Лутте и тоже расхохотался. За ним обрадовался и Сырк, и только после этого я позволила себе вдоволь насмеяться. Лутте долго смотрел на нас, и так ничего не поняв, наморщил лоб и отвернулся.
— Смейтесь, смейтесь над светилом науки, бессовестные людишки!