Измена. Влажные обстоятельства (СИ)
- Да, дочку. Миленку, - задохнулась я, в отчаянии глядя по сторонам. Обезумевший взгляд пытался сфокусироваться на чем-нибудь.
- У тебя там паромщик… – проскрипел лес. - Сотая переправа! Дань привез! Уже ко дну пошли!
- Так! Погодите! Сотая переправа неделю назад была! – насторожился водяной, словно что-то услышал. Я тоже прислушалась сквозь шум дождя. Но ничего не слышала.
- Так там мост смыло! – заметил лес. – Я уже посмотрел невестушек! Нормальный такой дед! Еще крепенький! Еще поживет! И корова у него ничего так! Помирать не собирается! И бабка неплохая… Но она вряд ли утонет! Характер скверный! Ха-ха-ха!
Лес то ли рассмеялся, то ли воронами раскаркался, но раскатистое эхо зашумело среди листвы.
- Так! На бабку не рассчитывай! Я ее уже вытащил! Она мне краюшку хлеба оставила! - снова послышался смех леса, если это можно так назвать. – А вот дед с коровой не оставляли!
- Подожди здесь, Настенька! Стой, не ходи никуда! Я сейчас! – крикнул мне водяной, как бы предупреждая. Не успела я возразить, как он исчез.
- Думаешь, вдруг овинник? – внезапно послышался голос в бане. Одни светящиеся глаза посмотрели на другие. – Может он утащил? Он раньше таким часто баловался. А Наську с детства не любил! Она когда чертей не находила, она его шла тискать! А мельнику поди скажи! Вот и терпел! Видать, отомстить решил! Батька помер, а силу не передал! Отыграться решил!
- А где он живет? – выдохнула я, растирая слезы по щекам. Надежда еще была.
Нет, а что? Он думает, что я буду сидеть, сложа руки? Тут каждая секунда на счету!
- Там! – произнесли банники. – А можно мы с тобой? А? Мы тихонько! Мы просто с водяным ругаться не хотим! А если с тобой что-то случится, он и расстроиться может! Больно расстроиться! Мы не знаем, в каких вы там отношениях! А у нас дети маленькие!
Я махнула рукой, но из бани никто не вышел.
- Тут мы! – послышался голос справа и слева. – Иди, не боись! Мы на помощь позовем!
«Говинник», значит! Сразу видно, характер у него не очень! Пошли искать его.
- Ты с ним повежливей… Он очень норовистый! Водяного не боится! Лешего тоже! В своем месте силен, как черт! – нашептывали мне банники. – Вежливо! Напросись!
- Поняла, - выдохнула я, видя старый сарай с прогнившей крышей. Он был мрачный, как баня. Только вот его предназначение оставалось для меня загадкой. Старая дверь вросла в землю и была мне почти по пояс.
- Напросись! – почти хором выдали банники.
- Кхе-кхе! – рванула я двери. – Уважаемый … говинник!
- Кто?!!! – послышался охреневший голос из темноты.
Глава пятьдесят третья
- Я что? Ошиблась сарайчиком? – спросила я, вглядываясь в темноту. – Хорошо! Давайте по-другому! Тук-тук-тук! А говинник дома? Я могу с ним поговорить?
Нет, ну мало ли! Вдруг это его жена? Тут нечисть и по парам живет!
- Какой тебе говинник!!! – истерично заорал голос из темноты. – Какой я тебе говинник!
Акушер тебя обратно! Что на этот раз не так!
- Я же вежливо! – выкрикнула я, понимая, либо у меня нечисть нервная. Либо она вся нервная и церемонная, просто я не всех знаю.
- Я «овинник»! Первая буква «О»! – заорал голос, а я поняла, что, не смотря на меры предосторожности, врожденную вежливость и деликатность, драки не избежать.
Нет, все-таки он - «говинник». Тут по характеру сразу видно.
- Ты ребенка взял? – спросила я, вглядываясь в темноту, в которой послышалось шевеление. В неровные щели пробивался свет, а темные углы порождали в душе волны детских страхов.
- Какого ребенка? – послышался все тот же голос, но уже сверху. Я увидела огромного … кота, сидящего на балке. Размером с мейкуна. Он сидел и смотрел на меня светящимися глазами.
- Моего! – произнесла я, моргнув и теряя кота из виду буквально на секунду. Стоило мне снова посмотреть на балку, как она оказалась пустой. Позади послышались шорох и скрип закрываемой двери. Полоска серовато-голубого света, в котором я стояла, тут же исчезла. Я схватила какую-то палку, готовясь обороняться.
- Попалась! Настенька! Сейчас я тебя втащу! Мельник старый помер, ничего он мне не сделает больше! – послышался шипящий голос, а на меня сверху шапкой упал «говинник». – Я готовился! Я ждал встречи!
Вот так всегда. Ты не знаешь, что у тебя есть враг, а он уже десять лет минимум не вылезает из спортзала, чтобы однажды набить тебе морду!
Очнулась, я, когда меня попытались куда-то втащить. Но я не пролезала. Будь я на три размера меньше и на десять килограмм легче, то верно бы влезла бы в дырочку. Но мои бедра не пролезали! Я что? Такая толстая?
- Помогите! Спасите! Настеньку сейчас жарить будут! – орали голоса на улице. Банники панику колотят. Правильно. Пусть колотят! На них теперь вся надежда!
Меня куда-то потащили.
Какое жарить? Куда жарить? Кто жарить? Огромные, круглые глаза, похожие на две золотистые монетки, смотрели на меня с равнодушием хищника.
- Сейчас тебя втащу, огонек разведу, раньше здесь пшеницу, гречу и лен сушили, а сейчас я Настеньку сушить начну! Отольются Настеньке нечистые слезки, - кряхтел огромный кот, похожий вблизи на черную рысь. Он тащил меня к какой-то земляной печке.
Я не могла пошевелиться. Словно какое-то оцепенение сковало тело. Я даже не могла кричать! Вся надежда была на банников! Она наверняка уже к водяному добежали! И потерпеть до прихода помощи осталось совсем чуть-чуть! Я схватилась за эту утешительную мысль, и она придала мне сил.
- Так кто побежит к водяному?! – послышались голоса за дверью. – Я не пойду! Он сейчас злой, поэтому давай ты! Ты- женщина!
- А с чего это я должна идти? – опешил второй голос, а я поняла, что они еще никуда не бежали. - Я, между прочим, многодетная мать!
- Ыыых! – слышался голос овинника – говинника. Пока что это напоминало либо фильмы для взрослых, либо озвучку к сказке репка. Со всеми охами, ахами, ухами и прочими ревматизмами.
-У тебя задница не пролазит в печку!- послышался возмущенный голос. – Так, как мы эту будем в печку втаскивать? Вон как она раздобрела! Она уже не маленькая! Ладно, попробуем бочком!
Нельзя говорить женщине, что у нее куда-то не пролезает попа! Чувство возмущения на все узкие джинсы мира, на маленькие размеры мужиков и даже на печки, перехватило горло.
- Настя! Ты не молчи! – крикнули банники, которые, разумеется, еще никуда не побежали.
- Что значит, таз не пролезает! Нормальные размеры печек научитесь делать! – выпалила я, удивляясь, как у меня вообще получилось.
- О чем она? – спросил один голос на улице.
- О тазиках! – ответил второй.
Оцепенение спало, я смогла шевелить руками, потом ногами.
- Что значит толстая?! - заорала я, хватая овинника. Руки засветились голубоватым светом. – Это у тебя печка маленькая! Печку на каких-то моделей делали!
Банники, услышав возню, тут же с криками умчались, а я схватила кота за шкирку. Он прошелся когтями по моей руке и чуть не просвистел по лицу. Я вовремя отпрянула.
Дальше я плохо помню. Только крики: «Настенька, Настя!» и собственный крик: «Дайте мне сюда кота! Сейчас я ему покажу, у кого-тут … кость широкая!»
Глава пятьдесят четвертая
- Дай мне его сюда! – визжала я, пытаясь дотянуться до пушистого кота, но меня упорно оттаскивали от орущей благим матом шапки.
- Спасите! Помогите! – истерично орал «говинник», отбиваясь всеми четырьмя лапами. – И вообще уберите от меня эту сумасшедшую ведьму!
Я дернулась вперед, но меня удержали за плечи.
– Я ему сейчас покажу, у кого жопа толстая! Я тебе сейчас покажу, по ком диетолог плачет! Под кем весы кряхтят! Я тебе покажу, кто тут в печку не пролезает! У тебя просто лапы слабые! - закашлялась я. Голубое сияние на кончиках пальцев выдало разряд, словно статическое электричество на свитер, и тут же погасло.
- Тише, Настя! - кричали мне в ухо. – Успокойся!