Ступень вторая (СИ)

— Как знать, как знать… Кстати, если уж зашел вопрос о соревнованиях, не думаешь ли ты, что я начну подсуживать своему ученику?
Вопрос порадовал: самое его возникновение говорило о том, что полковник почти согласился. Мне он казался самой подходящей кандидатурой в учителя: как ни наглели бы Глазьевы, но против Императорской гвардии не попрут.
— Не думаю. Мы, скорее всего, некомплектом будем, так что шансов на победу у нас нет.
Ефремов замолчал. Только грозно сопел в трубку. Решал, видимо, надо ему или нет. И чего он больше получит? Профита или проблем.
— Вам же наверняка какие-то бонусы за наставничество положены? — предположил я, чтобы подвинуть его в правильную сторону. — Вот для отчета я как раз и сойду.
— На что ты меня толкаешь, Елисеев, — притворно вздохнул он. — На должностное преступление.
Я чуть не сказал, что он в этих должностных преступлениях как бездомная собака в репьях, но вовремя вспомнил инструктаж Ивана, который со страдальческой физиономией слушал мои реплики.
— На подлог, — продолжил фальшиво страдать Ефремов.
— Научите меня чему-нибудь безобидному — и ваша совесть будет совершенно чиста, — предложил я. — Ибо учить — учили, а значит, учитель.
Он протяжно вздохнул и спросил:
— Когда подтверждать надо?
— Сейчас. Мы как раз в Палате стоим.
— Будешь должен. Как минимум — экскурсию по поместью Вишневских. Желательно сегодня, — важно сказал он.
— Если вы кого-то пришлете для охраны моей квартиры, то можно и сегодня — сразу согласился я. — А то у нас осадное положение в связи с проблемой с Глазьевыми. Они нам траблы с Палатой и устроили.
— Глазьевыми? Сказал бы сразу, а не валял ваньку. Терпеть не могу их шайку, — неожиданно сказал полковник. — Хорошо, отправлю своих магов на охрану. Но сидеть они будут в своей машине. А то знаю я тебя, Елисеев, опять с меня деньги вытянешь, если мои прилипнут.
Это было даже больше, чем я просил: машина Императорской гвардии однозначно указала бы Глазьевым, что я под защитой государственной структуры.
— Спасибо, Дмитрий Максимович. Так я вас жду сейчас?
— Жди. Прямо сейчас не обещаю. Не такая ты важная цаца, чтобы на тебя телепорт тратить. Но минут через двадцать буду.
Он отключился, а я сообщил своим:
— Учитель есть, поручитель есть. Так что посмотрим, кто круче: мы или Глазьевы.
— И это мы еще магией не мерились, — радостно подхватил Серый.
— Там у них вообще шансов нет, — усмехнулся я. — А вот тут они почти на своей территории.
  
Глава 29
 
Ефремов появился даже раньше Лазарева, коротко с нами поздоровался и сразу ввалился в указанный кабинет. Дверь он за собой не закрыл, поэтому мы все прекрасно видели и слышали, даже без применения магии.
— Это кто тут сомневается в моей компетенции? — грозно прорычал полковник.
Дамочка испуганно пискнула и сделала попытку сползти под стол, но видать, поняла, что скрыться от разгневанного мага не сможет, поэтому, насколько позволила близость стены, отъехала на стуле от нависшего над столом Ефремова и проблеяла, подобострастно глядя снизу вверх:
— Простите, господин полковник, ума не приложу, о чем вы говорите?
— Моему ученику, Ярославу Елисееву, внезапно решили заменить учителя под предлогом того, что я недостаточно хорош. Покажите мне того, кто так считает.
— Он ваш ученик? — Испуг на лице дамочке стал еще сильнее. Все-таки правильно я решил привлечь Ефремова: авторитет Императорской гвардии слишком велик, чтобы от их представителя можно было отмахнуться просто так. — Он ничего об этом не говорил.
— Потому что ученику требуется получить разрешение учителя, — рявкнул Ефремов. — Это для вас неожиданность? Тогда какого хрена вы лезете в дела, в которых ничего не понимаете?
— Но господин Глазьев меня уверял…
— Прежде чем слушать господина Глазьева, вы должны были сделать запрос Елисеевым. Почему этого не было сделано?
Глазки дамочки забегались, пытаясь свестись в кучку. Но обморок ей бы не помог. При необходимости информацию о полученной взятке полковник Императорской гвардии вытряс бы из этой клуши без всякой жалости. И без скидок на то, что сам он не безгрешен: сейчас залезли в зону его интересов, чего он прощать не собирался.
 
— Возможно, письмо затерялось, — пискнула она, наконец придумав отмазку. — Вы же знаете нашу почту.
На Лице Серого расцвела счастливая улыбка. Иван выглядел более сдержанным, но тоже довольным.
— А разве такие письма не должны отправляться курьером? — вкрадчиво спросил полковник.
— Но клан Елисеевых слишком маленький и создан недавно, — пролепетала дамочка.
Цветом сейчас она напоминала стену, с которой почти слилась. Но лавры хамелеона ей не грозили: слишком сильно на этом фоне выделялась одежда. Впрочем, если там не стойкая краска, по которой чиновница усердно елозила спиной влево-вправо, пытаясь уйти от вездесущего полковничьего взгляда, то дамочке будет достаточно перевернуться, чтобы достичь цели — мимикрировать под стену собственного кабинета.
— И что? Это повод для нарушения закона?
— Что вы. Но нам спустили директиву с требованием экономить, вот мы и…
Она замолчала, загипнотизированная полковничьим взглядом.
— Экономить на уважении к представителям кланов нельзя, — рыкнул Ефремов.
Тут как раз подошел Лазарев, и я с неохотой отвлекся от увлекательного представления, устраиваемого полковником.
— Слава, я не опоздал? — обеспокоенно спросил Лазарев, видя, что в кабинете уже идет битва.
— Нет-нет, — уверил я. — Вы как раз вовремя. Уверен, вам стоит присоединиться к увлекательной беседе, которую ведет мой учитель.
— Твой учитель?
Удивление ему скрыть не удалось. Но подумал он точно не про того, кто сейчас разносит местную канцелярскую крысу.
— Полковник Императорской гвардии Ефремов, — пояснил я. — Он как раз возмущается, что его признали недостаточно квалифицированным учителем по сравнению с Елисеевым Андреем Дмитриевичем.
При упоминании моего второго деда Лазарев помрачнел и сразу же прошел в кабинет.
— Добрый день, — произнес он тоном, которым можно было наморозить льда в бокалы для вечеринки средних размеров. — Мой внук, Ярослав Елисеев, просил меня засвидетельствовать, что его права ни в коей мере не нарушаются его матерью.
— Как это не нарушаются? — дамочка была изрядно деморализована, но все равно пыталась что-то вякать. — Он маг, а учится в обычной школе. Это явное нарушение.
— Специалисты нашего клана проверяли Ярослава в начале года. Его уровень не позволял обучаться магии, — ответил Лазарев и вытащил какую-то бумагу из папки. — Вот результат его замеров с датой и подписью специалиста. Вера Андреевна была совершенно права, отправив сына в обычную школу. И также она была права, не став выдергивать сына посреди учебного года из одной школы, чтобы перевести в другую, она наняла учителя, чтобы ликвидировать отставание и чтобы ребенок в следующем году не чувствовал себя неучем. Кстати, Елисеев Андрей Дмитриевич своих услуг в подготовке не предлагал.
Дамочка мрачно изучала документ. Лазарева она точно знала, потому что с ее стороны не раздавалось ни единого возгласа в духе: «Кто вы такой?»
— Я думаю, всем стало понятно, что произошло недоразумение, — начал свою партию Иван, позволяя дамочке хотя бы сохранить лицо. — Елисеев Андрей Дмитриевич не был в курсе того, что происходит в семье дочери, и ввел в заблуждение как вас, так и уважаемого господина Глазьева. В результате не менее уважаемым господам пришлось тратить свое драгоценное время, чтобы доказывать очевидные вещи.
— Вот именно, — бухнул полковник. — Отрываете, понимаете ли, меня от дел, а безопасность страны страдает. Жалобу, что ли, на вас написать…
И хотя голос его был сейчас скорее задумчивым, чем угрожающим, дамочка позеленела. Наверное, жалоба от Императорской гвардии стоила бы ей хлебного места, а на другое с увольнением по таком поводу попасть стало бы проблематично.