Ступень вторая (СИ)

— А накопители?
— Только если я сам буду заливать. От вашей толку чуть — процентов девяносто в молоко уйдет.
— Не страшно. Важно, что сам по себе процесс обратим, — оживился я.
Химера тоже чуть ли не хвостом завилял. Ирина так вообще засияла улыбкой так, что могла бы осветить помещение размером куда больше коридора, по которому мы шли.
— Обратим, — согласился Тимофей. — Но не в ближайшее время. Делать надо одним потоком, рисковать нельзя.
Дальше он заговорил уже на внутреннем целительском языке, используя термины, часть которых я знал, но не был уверен в правильности знания. Рассуждения Тимофея отвлекли, он перестал вслушиваться в себя и в дом и даже пообедал с удовольствием, искренне похвалив засиявшую от его слов Ольгу Даниловну.
— Так ты приезжай почаще, буду тебя постоянно подкармливать, — жалостливо сказала она. — Вон ты какой бледный. Поди, на меня жизненные силы потратил? — озабоченно спросила она.
— Нет, что вы, — сразу запротестовал Тимофей. — Просто на меня дом давит. Здесь слишком много недавних смертей чувствуется.
— Есть такое, — кашлянул Алексей Иванович. — Но Ярослав вон вычищает все.
— Почти закончил, — подтвердил я. — Нужно будет по остальным этажам еще пройтись, проверить, но второй почти чист. — Посмотрел на Серого и добавил: — И почти пуст. Выжигаю там все.
— И правильно, — согласился он, не выразив ни малейшего возмущения таким расточительством. — Если есть вероятность столкнуться с чем-то таким, — указал он на Сереженьку, — то лучше все выжечь на фиг и не переживать, что на тебя неожиданно что-то обрушится. Тимофей, конечно, утверждает, что это обратимо, но на своей шкуре проверять не хочется.
Пока мы обедали, я наблюдал за Тимофеем. Чаще всего он вглядывался в химеру, при этом явно производил какие-то вычисления, потому что лоб хмурился, а губы начинали шевелиться. Но иногда непроизвольно его взгляд опускался, безошибочно определяя направление на тварь в подземелье. Он ее чувствовал, как нечто противоестественное, как нечто, чему не место рядом с людьми. Это только укрепило меня в мысли, что надо просмотреть информацию, вложенную в гигантскую медузу, а потом уничтожить опасного монстра. Целителей интуиция не подводила.
Стоило нам только выйти из дома, как на лицо Тимофея начали возвращаться краски. Появился румянец, и опять проявились веснушки, которые в доме почти не были видны.
— Хорошо тут, — неожиданно сказал он и сделал глубокий вдох. — Хорошее место.
— Разве? — удивился Серый. — Ты же говорил, давит на тебя?
— Давит дом. Там что-то нехорошее осталось.
— Как минимум один труп, — напомнил я. — Лица, умершего нехорошей смертью.
— Что-то такое, ага, — согласился Тимофей. — Здесь наверняка летом будет очень красиво.
— Восстановить только надо, — скривился Серый. — На одном парке разоримся.
На этой оптимистичной ноте мы дошли до купола.
Стоило мне оказаться снаружи, как сразу ожил телефон. Это оказался Мальцев.
— А ты не промах, Ярослав, — закхекал он. — Глазьевы рвут и мечут. Это ж надо так провести главу клана.
— Я так и думал, что вам понравится, Игнат Мефодьевич.
— Не то слово. С размахом действуешь. Но как бы этот размах тебя не пришлепнул. Виру ты им слишком большую назначил. Могут посчитать, что если клана нет, то и платить никому не придется. Ермолину мне не жаль, дрянь девка, а вот за тебя было бы обидно. Такие надежды подаешь.
— А вы не обижайтесь раньше времени, Игнат Мефодьевич, — я усмехнулся, хотя собеседник не мог меня видеть. — Я умирать не собираюсь и своих в обиду не дам.
— Ну-ну. — Я вживую представил, как Мальцев скорчил скептическую гримасу и пожевал губами. — На словах мы все герои. Вот что, Ярослав, на тренировки не приезжайте. Хватит. Соревнования через две недели, забыть ничего не успеете.
Он отключился, а я задумался, не намек ли это, что на нас нападут прямо по дороге. Мальцев выдавал иной раз странные фразы, которые можно было толковать по-разному. Сейчас мне показалось, что он хотел меня предупредить, но характер старого пердуна не позволил сказать прямо. Мол, догадался — молодец, возьми с полки пирожок, не догадался — сам дурак, а значит, недостоин того, чтобы тратить на тебя время. Отмахиваться от намеков было глупо: что-то подобное я и сам ожидал, только рассчитывал на то, что нападение будет на меня, а не на машину. В принципе, если воздействовать на нее, кто-то из моих спутников может пострадать, а то и погибнуть. Но это если не ставить на нее защиту.
 
— Ярослав? — Серый тронул меня за плечо. — Едем?
— Погоди, дай подумать, — отмахнулся я.
Нападать точно будут на меня. Конечно, клятва помешала Ане выдать мои тайны, но не сказать, что не будь меня — клан рассыпется. Значит, поначалу будут лупить по мне. Мой артефакт выдержит прямое попадание ядерного заряда, правда, одного, на два его не хватит. Но Глазьевы и один не станут использовать: они при этом еще больший ущерб понесут, чем просто выплатив мне деньги за отказ Романа жениться на Ане. 
Но Мальцев не зря говорил про поездки: именно машина оставалась слабым местом — квартира защищена так, что даже если все вокруг обрушится, она устоит. Как вариант: его служба безопасности сунула нос в глазьевские планы. Тогда точно будет нападение на машину.
Вообще, нужно срочно создавать всем защитные артефакты: клан не такой большой, чтобы разбазаривать человеческий ресурс.
— Серый, сегодня ночуешь у нас.
— Чегой-то вдруг? — опешил он. — Мне еще до ночевки знаешь сколько всего делать придется? Как минимум забрать телефоны и съездить запустить автоклав.
— Вместе съездим, — отрезал я. — Тимофея в квартиру забросим и съездим.
Я отправил пару заклинаний на машину. Банальный отвод не сработает, если нас пасут, то пасут с артефактами, а значит, не пропустят. С другой стороны, не идиоты же Глазьевы переходить сразу к крайним мерам? Возможно, попытаются сначала договориться?
Телефон опять зазвонил. На этот раз оказался Роман Глазьев, собственной персоной. Запись разговора я включил, прежде чем ответить.
— Поговорим? — зло протянул он.
— Почему бы и не поговорить со счастливым женихом? — согласился я. — Дату свадьбы уже назначили?
Он шумно выдохнул и почти спокойно сказал:
— Предлагаю не портить отношения между нашими кланами и аннулировать договор.
— С чего бы? Вы забрали у меня ценного сотрудника исключительно для того, чтобы жениться. А по доброте душевной пошел вам навстречу.
Мне показалось, что Глазьев на том конце задымился. Наверное, перегорело желание обзавестись супругой.
— Ха-ха, — раздельно сказал он. — Мы пошутили, вы пошутили, теперь давай вернемся к тому, что было. Ермолина мне не нужна.
— Мне тоже. Сам подумай, к чему мне маг, который за моей спиной договаривается о передаче моих секретов другим кланам.
— Ты же знаешь, что передача не состоялась.
— И?
— Я требую расторгнуть договор.
— Какая там минимальная ставка? Сто миллионов? Вот выплачиваете сто миллионов, и аннулируем договор, — с насмешкой предложил я.
Серый зажестикулировал, намекая, что размер выплаты должен быть увеличен раза в два. Но мне казалось, что для играющего против меня клана сотки вполне достаточно. Во всяком случае пока. Речь шла о публичной порке, чтобы показать: связываться со мной не стоит. Дело было не в деньгах, а в прецеденте.
— А не обнаглел ли ты?! — рявкнул Глазьев так, что в ухе у меня зазвенело.
— Тебе кажется сумма слишком мелкой? Вот и мой финансовый директор считает, что я погорячился, назначая такие низкие откупные. Сто пятьдесят. Будешь торговаться — еще увеличу.
На удивление Глазьев в ответ не взорвался, напротив, в трубке стояла тишина, не прерываемая даже дыханием. Как выяснилось, это было потому, что Глазьев отдавал распоряжение подчиненным и получал от них отчет, потому что тишина прервалась довольным:
— Два моих мага только что вошли в твою квартиру. Как ты думаешь, жизнь и здоровье твоих родных стоят того, чтобы разорвать наш договор?