Ступень вторая (СИ)

Звонок от Лазарева-старшего пришелся как нельзя кстати.
— Добрый день, Андрей Кириллович.
— Уж не знаю, насколько он добрый, — проворчал он в ответ. — Говорил же не связываться с наследством Вишневских. Так нет, надо было ради герба взваливать на себя этот геморрой.
— Не только ради герба, — возразил я. — Там и место хорошее. Дом опять же неплохой.
— Дом, может, и неплохой, но попадут туда разве что твои внуки.
— Почему внуки? Я сегодня как раз внутри побывал. Даже отопление подправил.
Молчание на другом конце было довольно продолжительным. Потом Лазарев выдохнул в трубку:
— Врешь.
— Зачем мне вам врать, Андрей Кириллович? Работы там много, не спорю. Но она не неподъемная. К лету надеюсь въехать. Да, у меня к вам вопрос. Даже два вопроса. Первый. Там выжили четыре человека. Правда, один частично химеризировался, но мозги сохранил. Они имеют право потребовать компенсацию с наследников Вишневских?
— Разумеется, — неуверенно ответил Лазарев. Но неуверенность его проистекала не от незнания ответа на мой вопрос, а от неверия в то, что я сейчас говорю ему правду. — Я могу прислать наших адвокатов. За процент с компенсации они выжмут по максимуму.
В его голосе появилась заинтересованность. Значит, процент пойдет не лично адвокатам, а в клан. Что ж это даже к лучшему.
— Буду вам очень признателен. Но эти четверо пока остались под куполом. Поддерживают химеризировавшегося. Его-то из особняка не выпустишь. Так что за адвокатской поддержкой я к вам обращусь, когда сниму купол.
— Договорились — довольно живо ответил он. — То есть ты действительно туда прошел?
— И вышел, — подтвердил я. — И второй вопрос. Там остались трупы Вишневских. В каком они виде, я не знаю, не лез пока к ним. Видел труп горничной. Он мумифицировался. Скорее всего, они тоже. Но подозреваю, что просто так их хоронить нельзя.
— Правильно подозреваешь, — ответил Лазарев. — Но здесь я тебе ничем не помогу. Все подобные случаи регистрируются Императорской гвардией, и вопросы, касающиеся захоронений, решают тоже они. Но вообще-то, мы с тобой по телефону говорим о том, что положено обсуждать при личной встрече. Может, поужинаем сегодня вместе?
— Извините, но сегодня никак не могу, — отказался я. — Приглашен на вечеринку к Диане Мальцевой.
— Мальцевой? — в голосе Лазарева отчетливо зазвенел металл. — Не самый лучший выбор.
— Мы с ней пока в одной команде, так что…
— Мальцевы в одной команде только с собой.
Я не стал говорить, что Лазаревы — тоже. Да и Елисеевы, пожалуй, не станут играть на другие кланы.
— Я это учитываю в своих планах.
Я ожидал, что Лазарев предложит перенести ужин, если уж он ему так понадобился, но вместо этого мой навязывающийся дедушка сухо попрощался и отключился. Я повертел в руках телефон и набрал полковника Ефремова.
— Добрый день, Дмитрий Максимович.
— Добрый-предобрый, — согласился со мной полковник и громко икнул. — Прям замечательный день. Солнечный.
Я на всякий случай выглянул в окно. Там было пасмурно, и ни малейших просветов не наблюдалось. Так что солнечно было лишь в душе полковника, изрядно разогретого чем-то спиртосодержащим. Я даже засомневался, стоит ли продолжать разговор. Но язык у моего собеседника не заплетался, возможно, и голова продолжала работать.
— Дмитрий Максимович, а как бы мне трупы Вишневских вывезти?
— А они там сохранились? — удивился он.
— Не знаю, насколько сохранились, но они там есть. Поэтому у меня вопрос. Могу я их сжечь, во избежание распространения заразы?
Полковник опять громко икнул, прикрыл рукой трубку и начал с кем-то советоваться. До меня его речь доносилась как: «Бу-бу-бу». В ответном «бу-бу-бу» слышалось что-то знакомое, так что совещался он с кем-то из тех, кого я застал у купола.
— Сжигать нельзя, — наконец ответил он. — Только вывозить в артефактных саркофагах. Саркофаги берешь у нас. Один саркофаг — сто тысяч. Ха.
Это было совсем не «ха». Сколько там трупов, я понятия не имел, но мне не надо было консультироваться с Серым, чтобы понять — на одних саркофагах мы разоримся.
 
— А это не ваша обязанность — их вывозить?
— Наша? — он так удивился, что завис.
— Безопасность страны, и все такое,– пояснил я.
— Ах да, вывозим мы, — согласился он. — Но за саркофаги все равно платишь ты.
— А потом?
— Что потом?
— Что вы с ними потом делаете?
— Захранив… захру… переносим в защищенное место.
— А если я один саркофаг возьму в аренду и буду вывозить по одному трупу в день? — предложил я. — Им в защищенном месте все равно как лежать. Зачем на каждого по целому саркофагу? Сложить всех вместе.
И сжечь. Идеально было бы. Но мне на это нужно разрешение.
— В аренду?
— Мне же он насовсем не нужен, — пояснил я. — Оттранспортировали, выгрузили и поехали за новым. По одному трупу в день обещаю.
— В аренду? — все никак не мог сообразить Ефремов.
— И деньги получите, и саркофаг к вам вернется, — продолжал я его уламывать. — Сплошная выгода. Скажем, за пять тысяч в день.
Возмутились оба: и Серый, который посчитал, что я опять разбазариваю деньги, и полковник, который посчитал, что я лишаю его законного дохода. Серый дернул меня за рукав и зашипел, что мы скоро по миру пойдем такими темпами, а полковник сказал:
— Ик. Грабишь. Не пойдет. Нужна очистка от грязной магии.
Раздалось бульканье и позвякивание стекла. Полковник явно добирал.
— Я знаю прекрасный способ очистки, — воодушевленно сообщил я. — остается только горстка пепла, которую можно утилизировать уже как угодно. Как вам вариант — саркофаг мы покупаем и ссыпаем туда всех Вишневских?
— Годный, — согласился полковник, зацепившийся за слово «покупаем».
— Тогда я к вам подъеду и составим договор? — предложил я.
— А приезжай. Жду. — благодушно согласился Ефремов. Но по клавише он попал не сразу, поэтому до того, как мы разъединились, я услышал: — Кто ж тебя во дворец пропустит, балбес. Разве что волхва своего попросишь? Ну так мы его ждем.
Э, господин полковник, да вы совсем пьяны… Пьяный маг — легкая добыча особенно когда считает, что находится в безопасности. В месте, так сказать, своего естественного обитания.
— Так, Серый, нам нужно срочно составить договор, — повернулся я к своему финансовому директору, — по которому мы обязуемся сжечь все тела из особняка Вишневских и ссыпать в купленный у Императорской гвардии артефактный саркофаг. А они обязуются нести за него ответственность дальше. Нужно его подсунуть на подпись полковнику, пока тот не совсем трезв. Иначе Императорская гвардия затребует по саркофагу на каждый труп. А они по сто тысяч.
— Да они охренели! — в унисон возмутились Серый с Глазом.
— Именно так. Поэтому пока Ефремов плохо соображает, нам надо подсунуть ему договор.
— Наверняка стандартный должен быть. Типа того, что Императорская гвардия нам присылала для ознакомления, когда надеялась, что мы их наймем.
— Взять за основу и творчески переработать, — предложил я.
— Не, нужно договор с саркофагом.
И Серый задумчиво начал рыться в сети. Поиски увенчались успехом. Он нашел договор в материалах судебного заседания. Надо же, кто-то пытался судиться с Императорской гвардией? Проиграл, конечно, но сам факт…
Домой мы заехали, чтобы распечатать договор, все изменения в котором обсудили по дороге. Потом Серый подписал его, выступая доверенным лицом от нашего клана. Маму мы решили в это не вмешивать. Зачем ее лишний раз волновать такими суммами?
Папку для договора я вытащил из своего стола, совершенно новенькую, наверное, дожидалась как раз такого случая. Где находится полковник, я знал — не зря же ставил на него метку. Теперь надо было еще проникнуть в самое защищенное место страны — дворцовый комплекс. Серый горел желанием идти на дело со мной, я ему справедливо указал, что и сам справлюсь с одним пьяным полковником, который еще доберет до моего появления. Но все-таки они с Глазом со мной увязались, пообещав тихо сидеть группой поддержки в машине.