Отражения свободы (СИ)
— Охота.
— Именно. Обращенные не могут без нее жить. Все эти сказки о самоконтроле, о том, что чудовища только те, кто чудовищами выбрал быть… Глупости, на самом деле. Рано или поздно каждому из них нужно охотиться. Смерть продлевает жизнь тем, кто уже умер — вот и вся история. А знаешь, кто выбирает жертв для Охоты?
— Ковен, — это Саша хорошо помнила из уроков в самом начале сентября, когда говорили об устройстве мира Затронутых. О Законе. И о Ковене, объединяющему хоть какой-то властью Обращенных.
— Верно. А кто указывает Ковену, на кого может пасть жребий, а на кого нет? Кто говорит Ковену, сколько можно погубить людей и сколько из них создать живых трупов, нужных только для новых смертей и страданий?
Саша с некоторым удивлением смотрит на оперативника, словно впервые его видит.
— И кто же?
— Орден, Саша, — Олег Васильевич усмехается. — Орден. Маги по праву рождения распоряжаются судьбами всех, от последнего бомжа до других магов, которым не повезло родиться позже. Самое настоящее рабство, не находишь?
Саша чуть пожимает плечами.
— Мир таков, какой он есть.
— Рабы так и говорят, разве нет? И ничего не меняют до тех пор, пока не находится тот, кто сможет показать иной путь. Пусть иногда на этом пути не обойтись без пролитой крови.
Сердце Саши пропускает удар в тот момент, когда она понимает смысл сказанного. И кто именно ей это говорит. Она медленно поднимает голову, чувствуя, как сгущается рядом Отражение, как медленно, но ощутимо скользит по шее тонкая черная линия.
— Что… Что вы делаете?
— Выполняю приказ, — чуть улыбается оперативник. С некоторым… Смущением? — Иногда приходится идти на крайние меры ради действительно важной цели. Не бойся, я тебе вреда не причиню. Лишь направлю в нужную сторону.
Саша медленно-медленно прикасается рукой к черной полосе на шее, похожей на… Ошейник? Вот только какой-то уж больно пугающий ошейник. О каком приказе шла речь? О чьем приказе?
Олег Васильевич вовсе не был человеком в маске. Никак не был. Просто не мог быть. Она не могла бы такое пропустить ведь, верно? Она бы узнала, если бы он был тем человеком в маске, так?
Серафим мог приказать накинуть эту удавку ей на шею? Или Михаил Ефимович? Браслеты-то уже были…
— Даже не думай использовать амулет, — холодно говорит оперативник, по-своему расценив ее движение. — Один раз ты уже наломала дров, достаточно.
— Каких дров?
Оперативник фыркает.
— Не твоего ума дело. Лучше знай, что за неверное движение головы лишишься. И за попытку позвать своего наставника. Вылезай из вертолета. Сейчас же.
— Но Михаил Ефимович…
— Он занят. Все они заняты, — усмехается как-то хищно и жестко Олег Васильевич. Он делает резкий жест рукой, и на секунду у Саши перехватывает дыхание от затянувшейся на горле ленты. — Никто тебя не услышит. Обращенные достаточно их развлекают. Идем.
Оперативник жесткой рукой буквально вытаскивает Сашу из вертолета.
— Ты так хотела к своему камешку — теперь радуйся. Туда мы и идем.
Саша вздрагивает, чувствуя, как в спину упирается холод кинжала.
— И без глупостей. Дернешься в Отражение опять — поводок начнет душить больно и медленно. Может и успеешь рыпнуться. Но один порез этим — и никто тебя не спасет, даже твой обожаемый наставник. И через Грань клинок пройдет, как через масло.
Саша сглатывает, чувствуя, как сердце устремляется прочь из груди. До этого момента у нее был план. И всего происходящего теперь этот план точно не включал.
Глава 8
Они идут по лесу. Не раз и не два у Саши в голове промелькивает искушение свернуть куда-нибудь не туда. Но вот беда — где «туда» и не «туда» она представляет себе довольно слабо. А просто бежать наобум… Безумие. Обученный маг-оперативник справится с ней в два счета. Не говоря уже об ошейнике.
Они идут прямо через лес, по берегу реки, благо подлесок тут совсем мелкий. Продираться и шуметь не приходится, и это радует. Саша время от времени отмахивается от мелких веток и паутины, лезущей в лицо, и пытается осмыслить происходящее. Ветер унялся, и сейчас это кажется тяжелым предзнаменованием грядущих бед. Каких только — понять никак не удается.
— Олег Васильевич, что вообще…
— Замолкни, — отрезает оперативник. — И иди. Без глупостей, иначе скручу в бараний рог. И головой не верти — заняты все твои покровители по самую макушку. Бессмертными и всемогущими себя возомнили.
— Я не понимаю…
— А и не нужно ничего понимать. Иди к менгиру. Ты его чувствуешь. Вот и шевели ногами к нему. Сейчас же.
И она идет. Менгир по-прежнему влечет ее… И холод клинка по-прежнему утыкается в спину.
— Вы ведь работаете на Орден…
— Безусловно.
— Защищаете людей. Почему тогда…
— Не твоего ума дело, — холодно отвечает оперативник. — Ты в этом мире без году неделя, и думаешь, что все о нем знаешь? Думаешь, Орден и Закон на деле защищают хоть кого-то? Только тех, кто их создал — от всех остальных. Такова правда. Таков мир — и его сегодня мы сможем изменить. Наконец-то.
— Изменить? Но войны не может случиться, протокол…
Олег Васильевич усмехается. Не из-за ее слов, не то оттого, что Саша едва не падает, запнувшись о какой-то торчащий из земли сук.
— Великий Ксандр поведал тебе эту тайну Ордена? Впрочем, зачем ему все ограничения, ведь он может творить все что хочет и рассказывать то, что посчитает нужным… Как узнаваемо. Открою тебе тогда другую тайну — война никому и не нужна. Только как сказка, которую пришлось скормить Боготову. И, кстати, он не очень-то в нее поверил, но пришлось что-то рассказывать своим лизоблюдам и самому себе, убеждая в важности миссии. И эти лесовики вполне поверили в этот бред. Понабрал отбросов, посадил на поводок и решил построить рай. Прекрасный уголок земли с древним камнем, о котором никто не знает… Кроме тех, кому это нужно. И даже не понадобилось искать массовку для этого представления. Удобно вышло.
— Очень удобно, — неожиданно раздается мелодичный голос откуда-то сбоку.
Саша поворачивается вместе со своим сопровождающим — и застывает на месте.
Из-за широченного дуба, совсем близко от знакомой поваленной осины, выходит прекраснейшая лесная нимфа. Невысокая и чуть полноватая, сейчас она кажется совершенством идеальных форм, настолько соблазнительных, что на секунду создается ощущение живого, бесконечно прекрасного божества…
Которое тут же пропадает. Как и ощущение поводка на шее.
Саша отряхивается, словно только проснувшийся пес, и оглядывается вокруг. Перед ней и по-прежнему застывшем оперативником стоит совершенно обнаженная Валентина. И теперь Саша хорошо ощущает, что чары Обращенной словно бы ее огибают, сосредотачиваясь на Олеге Васильевиче.
Суккуба неотрывно смотрит в глаза оперативнику, совершенно неспособному отвести от нее взгляд.
— Беги к Камню, котенок. Сейчас же.
— Но…
— Беги, — суккуба говорит мягко, хотя в Отражении ее голос резонирует с огромным напряжением. — Мои силы не безграничны. Сделай то, что должна и что хочешь. Лиши клятву силы. За меня, за Толю, за Петра и за остальных. Беги.
И Саша срывается с места. Она и так чувствует, что время на исходе, ощущает, как отражение пульсирует, как зовет ее камень, и как истекает отпущенное время до чего-то… Поистине ужасного.
Почти не задумываясь о прошлом опыте, она шагает в Отражение. Иного выбора нет. Так быстрее. Намного быстрее. И так она намного, намного больше узнает о происходящем вокруг.
Саша бежит, чувствуя образы, стекающиеся к ней отовсюду. Словно картинки, мелькающие в разуме, и показывает эти картинки Отражение само по себе, просто делясь всем вокруг. Она видит, как противостоит суккубе воля оперативника Ордена, чей разум обвит клятвами и обещаниями — и обещаниями не только добра и мира, но и справедливой, наверное, в чем-то, войны. Слышит, как где-то между внешним и внутренним куполом защиты поляны Затронутых, на которой она не так давно жила, четверо магов и вампир отбиваются от пары десятков новообращенных голодных оборотней, подпитывающихся от местных щитов. Отбиваются, обезвреживая множество артефактов и проклятий, пытаясь пробиться к невесть как оказавшемуся в одном доме с желтыми стенами совсем небольшому ядерному снаряду, похищенному до всяких учений. Бомбе, окруженной сплетением резко пахнущей хитрой магии и технологий, способным и взорвать ее по мысленной команде, и усилить эффект взрыва в сотни тысяч раз. Чувствует Саша и как бьется, задыхаясь в предчувствии чего-то чудовищного, сердце камня-менгира, созданное разумными и для разумных. Как воют и скулят оборотни и вампиры, как давят боль маги, чувствуя приближение неизбежного. Как совсем рядом с маленьким двойником древнего камня творит свою магию Андрей, желая наказать посторонних и черпая, черпая силу, стоя под защитой…