Замок пепельной розы (СИ)
Но красавец Отважный с чудесными ветвистыми рогами и серебряной шерстью живёт теперь в конюшне рядом с маленьким домиком Олава и Дженни. После свадьбы они выстроили его на бывшем пепелище Замка золотой розы в ожидании, пока Замок вырастет окончательно из посаженного ими каменного семечка.
А я — больше не маленькая девочка, чтобы грусть и тревогу можно было унять, всего лишь покатавшись на олене.
Ни с того ни с сего, я спросила:
— Братик, скажи — а у тебя тоже было так? Что вот живёшь, живёшь, никого не трогаешь, строишь какие-то планы на будущее… а потом р-раз — и тебя словно подхватили и бросили с обрыва в бурное море? И ты как щепка в нём плывёшь, и не знаешь, что будет дальше. Как будто всё твоё существование разделилось на «до» и «после»… и всё твоё будущее зависит от капризов этого моря, а захочет — так вообще потопит…
Брат вздохнул, подошёл ко мне и положил свою большую тёплую ладонь мне на голову.
— Ты не щепка, Элли. Ты прекрасный корабль, который вот-вот поднимет паруса. И знаешь… ведь если корабль не решится на плавание, он никогда не увидит дальних стран и чудес, которые есть в этом мире. Что хорошего гнить в доках? Конечно, море опасно и корабль подстерегают рифы… и вот поэтому капитан всегда должен сохранять трезвый ум и стойкость. Я… э-э-э… понятно излагаю?
Я вынырнула из-под его ладони и отступила.
— Твои метафоры предельно ясны! Иди уже, воспитатель. Там тебя жена заждалась небось. Не собираюсь я… гм… терять трезвый ум. А тем более… эм-м-м… стойкость. Не переживай!
— Ну вот и славненько! А то знаешь, не особо силён я в этих воспитательных беседах, — с облегчением выдохнул Олав и поспешил к двери.
Я снова уселась за столик и взяла первую попавшуюся книгу, не замечая пляшущих перед глазами букв. Тоже мне — нашёл на какие темы говорить с сестрой, которая даже ни разу не целовалась. Кончики ушей стали горячими.
А брат, уже взявшись за дверную ручку, вдруг добавил:
— И вот ещё что, Элис… я тебя прекрасно понимаю. У меня тоже так было — когда в одно мгновение жизнь разделилась на «до» и «после». Кажется, это у нас фамильное. И если сходство продолжится… не завидую тебе, сестрёнка. Терпения понадобится много.
О да. Я понимала, о чём он. Олав ждал мно-ого лет, пока Дженни ответит ему взаимностью. А она всё это время даже не замечала его. Ему пришлось очень нелегко. Даже я помню его убитую мрачную физиономию, когда он возвращался из очередной поездки в Замок ледяной розы. На него смотреть тошно было! И вот теперь со всей своей очаровательной прямолинейностью братишка пророчит мне ту же судьбу? Чудесно. Просто замечательно. Иногда мне хочется его прибить.
— Эй, не вешай нос, малышка! Всё будет фахфурчительно! По-настоящему хорошие вещи в этой жизни стоят того, чтобы их ждать, — он подмигнул мне и вышел, наконец, из комнаты. Когда я уже готова была в него книгой запустить.
— …Или бороться. — Закончила я задумчиво, глядя в закрывшуюся дверь.
Вечер был такой сложный, что сон никак не шёл.
Тогда я встала с постели прямо в ночной рубашке, зажгла свечу и подошла к маленькому секретеру красного дерева в углу у окна — папин подарок на прошлый день рождения. Пара нажатий на выпуклости узора на одном из ящиков, и я вытащила из потайного ящика потрёпанный блокнот в коричневом кожаном переплёте. Зажгла от свечи канделябр на верхней полке, откинула короткую косу с плеча, щёлкнула крышкой чернильницы. Обмакнула перо, аккуратно стряхнула лишние капли в пузырёк.
Задумалась на секунду, глядя на своё отражение в потемневшем зеркале ночного окна, обрамлённое бликами свечного пламени.
Время разложить по полочкам скачущие мысли.
В память немедленно вторглись воспоминания. Огромная бледная луна в осеннем небе, тяжёлая ткань чужого плаща на моих плечах, пристальный серый взгляд свысока, сбивающее с толку сочетание холодной отстранённости и скупой заботы, твёрдое касание руки в танце — и мир, который кружится, кружится, кружится… или это моя голова.
Трудно упорядочивать разум, когда бушуют чувства.
«Дорогой дневник… сегодня со мной случилось кое-что странное…»
Ой!
Кажется, я поспешила.
Странности на сегодня ещё не закончились.
Прямо передо мной на наклонной доске секретера из воздуха соткалось нечто. Плюхнулось всеми четырьмя лапами, едва не опрокинув чернильницу.
Здоровенный пушистый котяра пепельного цвета с очень умными голубыми глазами внимательно посмотрел на меня. Склонив голову на бок и дёрнув ухом с чёрной кисточкой.
На всякий случай я ущипнула себя за руку.
Нет, галлюцинация не проходит.
Кот смотрел на мои действия скептически. Впрочем… не знаю, откуда у меня взялась такая убеждённость, но мне вдруг показалось, что это всё же кошечка. Разумеется, посмотреть гостю под хвост я не решилась. Как-то это не вязалось у меня с принципами гостеприимства.
— Эм-м… ну привет! И откуда ты здесь взялась?
Меня трудно было удивить какой-либо живностью, даже экзотической. Брат кого только не таскал в дом, сколько себя помню. У него как-то даже белка жила в кармане. Что поделаешь! Способности анимага проявлялись с детства. Вот его бы сейчас сюда! Он бы живо с этой котейкой нашёл общий язык.
Кошечка наклонила голову в другую сторону. Она была здоровенная, и тяжёлая наверняка — потому что медленно поехала пушистой попой вниз по наклонной поверхности секретера. Фыркнула недовольно, вскарабкалась чуть выше.
— Тебе молочка поискать?
Высокомерный взгляд облил меня презрением.
— Ну, извините, Ваша милость! — вспылила я. — Знала б, что будут гости, подготовила бы угощение!
Кошка облизнулась розовым язычком и взгляд сменился укоризненным. Мол, «что с тебя взять, дурёха».
— Есть печенья немного. Чуть-чуть засохшего. Будешь?
Она недовольно дёрнула хвостом и вообще отвернулась. Стала разглядывать комнату. Кажется, на мне только что поставили клеймо «безнадёжна».
За всем этим милым общением я как-то совсем упустила из виду тот факт, что кошка вообще-то явилась из ниоткуда, и дело явно пахнет магией. Это следовало хорошенько обдумать. Нет, ну как жаль, что это случилось как раз, когда брата нет дома! И почему именно сегодня?!
Я осторожно потянула руку вперёд.
— И что ж тебе нужно от меня… Тебя погладить можно хоть? Не царапаешься?
Кошка медленно-медленно повернулась снова ко мне и посмотрела в упор своими прозрачно-голубыми глазами, которые в вечернем полумраке бликовали как зеркала. Я словно тонула в них.
А потом она подняла переднюю лапку и коснулась моей ладони бархатным прикосновением.
«Тедервин»
Я отдёрнула руку.
Это что… это у меня в голове сейчас?! Кошка со мной разговаривала?!
И что ещё за Тедервин? Это она здоровается так?
— Тебя… зовут Тедервин?
Кошка раздражённо мяукнула и с размаху припечатала лапой мои пальцы, которыми я вцепилась в край деревяшки. И на этот раз когти были очень даже ощутимы в меховой варежке.
«Тедервин!!! Тирмэ»
Ну вот. Снова ничего не понимаю. Доиграюсь, что она решит меня сожрать за недогадливость.
И тут громко постучали в дверь. Я вздрогнула, кошка метнула в ту сторону аквамариновый взгляд, поджала лапки.
— Войдите! — обрадованно воскликнула я. Кто бы там ни был, загадку пепельной кошки я бы не хотела разгадывать одна.
Это оказалась Бертильда. Она несла в руке поднос, накрытый крышкой.
— Доброго вечера! Вы не спускались, я решила принести ужин в постель.
Я улыбнулась с облегчением.
— Как я тебе рада! Проходи скорей. Видишь, тут у меня…
И я запнулась. Горло свело спазмом. Я поняла, что ни слова не могу сказать… о кошке. А серая бестия довольно смотрит на меня, щурит глаза и чуть не мурлычет.
Тилль тем временем вошла, закрыла дверь ножкой, принялась выставлять на письменный столик чайник, чашку, остатки пудинга с изюмом, салфетницу и прочие мелочи.