Сказка

— Посмотри на себя, — прошептал я. Мне пришлось вытереть глаза уже не ей, а себе. — Только посмотри на себя.
4
Я в последний раз обнял ее и встал. Мысль о том, чтобы поискать золотые гранулы, не пришла мне в голову — в этот день я уже достаточно искушал судьбу.
Новая улучшенная версия Радар никак не могла поместиться в корзине на багажнике трехколесного велосипеда. Мне хватило одного взгляда, чтобы убедиться в этом. А ее поводка у меня не было — он остался в Дориной тележке у дома Клаудии. Думаю, часть меня, должно быть, верила, что мне больше никогда не понадобится эта вещь.
Я наклонился, обхватил руками ее голову и заглянул в радостные темно-карие глаза.
— Держись рядом со мной и веди себя тихо. Тише, Радар.
Мы вернулись тем же путем, каким пришли; я крутил педали, а Радар бежала рядом. Я решил, что не буду заглядывать в бассейн. Пока мы приближались к каменному проходу, дождь начался снова. На полпути по проходу я остановился и слез с трицикла, приказав Радар сидеть на месте. Двигаясь медленно и прижимаясь к покрытой мхом стене прохода, я проскользнул до конца. Радар наблюдала, но не двигалась — хорошая собака. Я остановился, увидев золотой блеск этого гротескно украшенного трона. Сделал еще шаг, вытянул шею и увидел, что там пусто. Дождь барабанил по полосатому навесу.
Где же Хана? В какой из двух частей дома? И что она делает?
На эти вопросы у меня не было ответа. Возможно, она еще пожирает свой обед из чего-то, что пахнет свининой, но, вероятно, ею не является, или, может быть, уже вернулась в свою жилую половину для послеобеденного сна. Я не думал, что мы отсутствовали достаточно долго, чтобы она закончила есть, но это было только предположение. Последние впечатления — сперва русалка, потом солнечные часы — были слишком яркими, чтобы я мог следить за временем.
С того места, где я стоял, я мог видеть прямо перед собой высохший фонтан. Он мог обеспечить хорошее прикрытие, но только если бы никто не заметил нас на пути туда. Там было всего пятьдесят ярдов, но когда я представил последствия того, что меня увидят на открытом месте, они казались мне гораздо дальше. Я пытался расслышать ревущий голос Ханы, гораздо более громкий, чем у Клаудии, но ничего не слышал. Нескольких куплетов бесконечной песни про зубок хватило бы для определения ее местоположения, но вот что я узнал в заколдованном городе Лилимаре: великанши никогда не поют, когда тебе это нужно.
Тем не менее, пора было делать выбор, и мой выбор состоял в том, чтобы попробовать добраться до фонтана. Я вернулся к Радар и уже собирался сесть на трицикл, когда слева от конца прохода раздался громкий хлопок. Радар вздрогнула и повернулась в ту сторону, из ее груди начало подниматься низкое рычание. Я схватил ее прежде, чем оно превратилось в лай, и наклонился.
— Тише, Радар, тише!
Я услышал, как Хана пробормотала что-то неразборчивое, за чем последовала целая серия уже знакомых мне раскатистых пердежей. На этот раз мне не хотелось смеяться, потому что она медленно шла к выходу в коридор. Если бы она смотрела направо, мы с Радаром могли бы встать у стены и, возможно, остаться незамеченными в полумраке прохода, но даже если Хана была близорукой, трехколесный велосипед Клаудии был слишком велик, чтобы его не увидеть.
Я вытащил револьвер мистера Боудича и прижал его к боку. Если она повернется в нашу сторону, я выстрелю в нее, уже точно зная, во что буду целиться — в красную трещину, идущую через центр ее усеянного фурункулами лба. Я никогда не тренировался с револьвером мистера Боудича (как и с любым другим оружием), но у меня было хорошее зрение. Я мог бы промахнуться в первый раз, но даже если бы это случилось, у меня было еще четыре шанса. А как же шум? Я подумал обо всех этих костях, разбросанных вокруг ее трона и решил: к черту шум.
Но она ни разу не посмотрела в нашу сторону или в сторону фонтана, уставясь себе под ноги и продолжая бормотать что-то. Это напомнило мне папу перед тем, как ему пришлось произносить речь на ежегодном обеде Оверлендского национального страхового общества, когда его объявили региональным работником года. В ее левой руке было что-то зажато, но я смог разглядеть это, только когда она поднесла его ко рту. Она скрылась из виду прежде, чем успела откусить кусок, что меня вполне устраивало. Я почти уверен, что это была человеческая нога, и с одной стороны, ниже колена, кусок ее был уже отгрызен.
 
Я боялся, что она может снова усесться на трон, чтобы насладиться своим десертом, но, очевидно, дождь, даже при наличии навеса, отбил эту идею. Или, может быть, она просто хотела вздремнуть. В любом случае, раздался хлопок другой двери, на этот раз справа от нас, а потом тишина. Я убрал револьвер в кобуру и сел рядом со своей собакой. Даже в полумраке я мог видеть, как хорошо выглядит Радар — какой молодой и сильной она стала. Я был рад этому. Может быть, это звучит банально, но я правда был рад. Думаю, радость — это очень, очень важно. Я не мог перестать гладить ее шерсть и удивляться, какая она густая.
5
Я не хотел ждать. Все, чего я хотел, — это убраться к черту из Лилимара со своей обновленной собакой, отвести ее в то депо и посмотреть, сколько она сможет съесть. Готов был держать пари, что это будет очень много. Я бы скормил ей целую банку «Ориджен», если бы она захотела, и пару вяленых палочек под конец. А после этого мы бы посмотрели, как монархи возвращаются к себе домой.
Это было то, чего я хотел, но я заставил себя подождать и дать Хане шанс успокоиться. Я сосчитал до пятисот десятками, потом пятерками, потом двойками. Я не знал, достаточно ли этого времени, чтобы эта громадная тварь окончательно перешла в спящий режим, но не мог больше ждать. Убраться подальше от нее было важно, но еще я должен был выбраться из города до наступления темноты, и не только из-за ночных солдат. Некоторые метки мистера Боудича почти совсем стерлись, и, если я потеряю его след, у меня будут большие неприятности.
— Пошли, — сказал я Радар. — Но тише, девочка, тише.
Я взялся за руль трицикла, ведя его позади себя на случай, если Хана внезапно появится и нападет. Пока она будет отталкивать его в сторону, у меня появится время выхватить оружие и выстрелить. К тому же Радар теперь вернулась в боевое состояние. Мне думалось, что если Хана схватится с Радар, она лишится пары кусков мяса, и посмотреть на это будет приятно. Однако видеть, как Хана свернет Радар шею одним взмахом своей ручищи, мне совсем не хотелось.
Я остановился у прохода, а потом направился к фонтану, Радар шла рядом со мной. У нашей команды были игры (особенно против нашего главного соперника «Сент-Джонса»), которые, казалось, никогда не кончатся, но пятидесятиярдовая прогулка под открытым небом между домом Ханы и высохшим фонтаном на площади была самой длинной в моей жизни. Я все время ожидал услышать местную версию «фи-фай-фо-фум» и услышать сотрясающий землю топот ног Ханны, бегущей за нами.
Закричала птица — ворона или, может быть, стервятник, — но это был единственный звук. Когда мы добрались до фонтана, я прислонился к нему, чтобы стереть с лица смесь пота и дождевой воды. Радар смотрела на меня снизу вверх. Теперь у нее не было ни дрожи, ни кашля. Она улыбалась, радуясь приключению.
Я еще раз поискал взглядом Хану, потом сел в седло и начал крутить педали в направлении бульвара, где когда-то давным-давно, без сомнения, собиралась элита, чтобы отведать чаю с сэндвичами и обсудить последние придворные сплетни. Может быть, по вечерам на больших задних дворах, которые теперь заросли чертополохом и плотоядными цветами, устраивались эмписарские барбекю или котильоны [196] при свете ламп.
Я ехал довольно быстро, но Радар легко поспевала за мной, подпрыгивая, а ее язык весело свисал из пасти. Дождь лил все сильнее, но я этого почти не замечал. Все, чего я хотел, — это вернуться на прежний курс и убраться из города. Тогда я мог позаботиться о том, чтобы обсохнуть, а если бы я простудился, то уверен, что Клаудия напичкала бы меня куриным бульоном, прежде чем я отправился бы обратно к Вуди, потом к Доре, а потом домой. Мой отец высказал бы мне кучу упреков, но, увидев Радар, он бы…