Сказка

1
По следу мертвых и раненых крыс мы подошли к дыре в обшивке; Эрис помогла той из них, что ковыляла на трех лапах, забраться внутрь, потом поморщилась и вытерла руки о рубашку (что вряд ли принесло много пользы, поскольку она вся была выпачкана в грязи и крови). Мы подошли к двери, выходящей на винтовую лестницу, которая, как я предположил, могла быть чем-то вроде запасного выхода для королевской семьи на случай пожара. Я тронул Лию за плечо.
— Прошу тебя остановиться еще раз, прежде чем мы отправимся за Губителем Летучих, — сказал я. — На уровне Глуби Малейн и камеры пыток. Покажешь нам, где это?
Она не стала протестовать, только устало кивнула. На щеке у нее еще виднелся след от кровавой пены. Я протянул руку, чтобы вытереть ее, и на этот раз она не отпрянула.
— Спасибо. Там может быть кто-то, кто помог нам…
Она отвернулась прежде, чем я успел закончить. За пределами дворца Вуди, Клаудия и их сторонники — к тому времени они могли бы вырасти до размеров настоящей армии — вероятно, уже вошли в город. Если там была казарма, где спали оставшиеся ночные солдаты, серые, может быть, убивали их прямо сейчас, и слава Богу, но время здесь текло странным образом, и не было волшебных солнечных часов, чтобы повернуть его вспять.
Мы спускались по лестнице — вниз и вниз, круг за кругом. Никто из нас не произнес ни слова. Смерть Йоты легла на нас тяжким грузом. Даже Радар почувствовала это. Она не могла идти рядом со мной — лестница, по которой мы спускались, была слишком узкой, — но шла сразу следом, тыкаясь носом мне в ногу, поджав уши и опустив хвост. Воздух становился все холоднее. Вода сочилась из лишайника, окутавшего каменные блоки, которые были уложены сотни лет назад. «Нет, — подумал я, — гораздо раньше. Может быть, тысячи».
Потом я почувствовал какой-то запах, очень слабый.
— Высокие боги, — сказала Эрис и рассмеялась безрадостным смехом. — Колесо повернулось, и вот мы здесь, вернулись туда, откуда пришли.
По пути вниз мы миновали еще несколько дверей, некоторые были большими, некоторые поменьше. Лия остановилась у самой маленькой, показала на нее, потом спустилась еще на несколько ступенек, чтобы уступить мне место. Я подергал дверь, и она открылась. Мне пришлось согнуться почти вдвое, чтобы войти внутрь. Я очутился на кухне, которая казалась чуть больше чулана по сравнению с той, мимо которой мы проходили по пути сюда. Здесь были только одна закопченная плита без духовки и длинный низкий гриль, вероятно, работавший на газе, но сейчас выключенный. На нем лежал ряд сосисок, обгоревших до черноты.
Джая издала звук, напоминавший нечто среднее между кашлем и рвотой. Думаю, она вспомнила все наши завтраки и обеды здесь, особенно те, что были перед «игровым временем» и первым раундом Честных игр. Я читал о ПТСР [246], но читать о чем-то и понимать это — очень разные вещи.
На полке рядом с грилем стояла жестяная кружка, похожая на те, что были у нас в камерах, только у этой не было отверстия в дне, к которому нужно было прикладывать палец. Она была наполнена серными спичками, похожими на те, что дал мне Перси. Я взял пригоршню, и поскольку у меня не было карманов, заткнул свой 45-й калибр за пояс кончо и сунул спички в кобуру.
Лия подвела нас к двери, выглянула наружу, потом жестом пригласила следовать за ней, покрутив пальцами, как и раньше — быстрее, быстрее. Я задавался вопросом, сколько времени прошло. Конечно, все еще был день, но какое это имело значение, если Белла и Арабелла уже поцеловались на другом конце мира? Я догадывался, что Губитель Летучих уже был у Колодца Тьмы. В ожидании, когда тот откроется, чтобы он мог попытаться заключить еще одну сделку с жившим там существом, либо не зная об ужасных событиях, которые могли из-за этого произойти, либо не заботясь о них. Я думал, что последнее более вероятно. Элден из рода Галлиенов, Элден Губитель Летучих, раздувшийся, алчный, зеленолицый гоблин, ждущий часа, чтобы призвать тварь из другого мира в этот — а потом, возможно, и в мой. Я думал уже попросить Лию не вести нас в камеру пыток. Перси — Персиваля — могло и не быть там, или он мог быть уже мертв. Конечно, остановить Губителя Летучих было куда важнее.
 
Эрис коснулась моего плеча:
— Принц Чарли… Ты уверен? Разумно ли это?
Да, это было неразумно. Вот только без Персиваля — человека с серой болезнью, настолько поразившей его, что он едва мог говорить, — никого из нас здесь бы не было.
— Мы пойдем туда, — коротко сказал я.
Эрис прикоснулась ладонью ко лбу и больше ничего не сказала.
2
Я узнал проход, где Лия ждала нас, переминаясь с ноги на ногу, нервно сжимая и разжимая руку на рукояти своего меча. Справа от маленькой кухни был путь в подземелье. Слева, недалеко отсюда, находилась камера пыток.
Я побежал вперед, оставив остальных позади. За исключением Радар, которая мчалась рядом со мной, свесив язык из угла пасти. Это оказалось дальше, чем я запомнил. Когда я добрался до открытой двери камеры, я оставался там достаточно долго, чтобы произнести про себя слова, которые были не совсем молитвой — просто пожалуйста, пожалуйста. Потом вошел внутрь.
Сначала я подумал, что там пусто — если, конечно, Персиваль не был заперт в «Железной деве». Но если бы это было так, оттуда наверняка текла бы кровь, а ее не было. Потом куча тряпья в дальнем углу зашевелилась. Он поднял голову, увидел меня и попытался улыбнуться тем, что осталось от его рта.
— Перси! — крикнул я и подбежал к нему. — Персиваль!
Он изо всех сил пытался отдать мне честь.
— Нет, это я должен приветствовать тебя. Ты можешь стоять?
С моей помощью он смог подняться на ноги. Я подумал, что он обернул одну из своих рук грязным рукавом блузы, которая была на нем, но когда присмотрелся повнимательнее, то увидел, что рукав обмотан вокруг его запястья и туго завязан, чтобы остановить кровотечение. Я мог видеть темное, покрытое коркой пятно на камнях там, где он лежал. У него не было руки — какой-то ублюдок отрубил ее.
Подошли остальные. Джая и Эрис остались в дверях, но Лия вошла внутрь. Увидев ее, Персиваль поднес оставшуюся руку ко лбу. Он начал плакать.
— Хинце, — это было самым близким вариантом слова «принцесса», какой он мог произнести.
Перси попытался встать на колени и упал бы, если бы я не поддержал его. Он был грязным, окровавленным и изуродованным, но Лия обвила руками его шею и прижала к себе. Я полюбил бы ее только за это, если бы не было ничего другого.
— Можешь идти? — спросил я его. — Если ты будешь делать это не спеша и отдыхать, когда устанешь? Потому что мы спешим. Очень спешим.
Он кивнул.
— Сможешь найти выход?
Он снова кивнул.
— Джая! — сказал я. — Здесь ты расстанешься с нами. Проводи Персиваля. Иди с ним и давай ему отдохнуть, сколько нужно.
— Но я хочу…
— Мне все равно, чего ты хочешь — это то, что мне нужно от тебя. Вытащи его из этой… этой ямы. К тому времени здесь уже будут другие. — «Хорошо бы так и было», — подумал я. — Отведите его к Клаудии или Вуди и окажите медицинскую помощь. — «Медицинская помощь» было не тем, что я сказал, но Джая кивнула.
Я обнял Персиваля, как это сделала Лия.
— Спасибо, мой друг. Если у нас все получится, тебе обязательно поставят памятник.
«Может быть, с бабочками, сидящими на раскинутых руках», — подумал я и пошел к двери. Лия уже была там и ждала.
Джая обняла его одной рукой.
— Я буду с тобой все время, Перси. Только веди меня.
— Рин! — сказал Персиваль, и я повернулся к нему. Он прилагал невероятные усилия, чтобы говорить четко. — Битль там! — он указал на дверь. — Ще тыр! Тма! И дма! — указал на Лию. — На най уть! — теперь он указывал вверх. — Элла и Арэлла! Ско! Ско!