Птичка по имени Авелин (СИ)
- Не было такого, тетушка, – хмуро ответила я, собирая посуду после ужина. – И графа никакого в моей жизни не было, только аптека в Ранолевсе.
- Я и говорю, – согласилась тетка. – Скучная. Даже графа не было. И наряды все унылые. В чем на карнавал пойдешь, а?
- Карнавал? – встрепенулась я. – Когда?
- Так в день солнцестояния же, – удивилась Аглая. – Ты что, совсем в своем Ранолевсе от жизни отстала? А может, ты дома останешься, за мальчишками присмотришь?
- Я? Вот еще! Танцевать хочу! Маску хочу!
- Так о чем речь, тебе Тешкины платья вполне подойдут! В груди шнуровку расслабим, снизу лент нашьем, и будешь красавицей!
3. Карнавал
Будучи графиней Волорье, первое время я больше всего скучала по карнавалам. В Ранолевсе тоже праздновали день летнего солнцестояния, но не так весело. Пару раз, переодевшись простолюдинкой, гуляла на празднике – не впечатлилась. Драки, пьянь, воровство... Ничего общего с карнавалом в Эльзании. Сейчас я понимаю, что была пристрастна, что карнавалы вспоминались мне прекрасными хотя бы потому, что я была в ту пору юна, восторженна и беззаботна, но и сегодня я надевала маску с каким-то трепетом. Маска моя с перьями и птичьим клювом, как, впрочем, почти у каждого горожанина, и плащ за спиной похож на крылья. В Эльзании любят птиц. У нас даже на королевском гербе и на монетах изображен журавль.
Я вышла из дома, и меня сразу же подхватила толпа. Людей было море. Впервые за последние восемь лет меня не заботила ни репутация, ни чье-то мнение. Я была свободна, как птица в небе. Я была частью своего народа, частью истории Эльзании.
Я танцевала на улице, пила эль, с кем-то почти подралась, а потом долго отбивалась от назойливых поклонников, которые хотели заглянуть мне не то под маску, не то под юбку. Я хохотала как сойка, порхала как колибри и распевала песни, словно жаворонок.
А потом я устала и села отдохнуть на фонтан, опустив гудящие ноги в прохладную воду.
Мужчина стоял посреди улицы с невозмутимым, почти каменным лицом. Он явно был иностранцем, причем с востока. Высокий рост, узкие глаза, длинные гладкие волосы, чуть желтоватая кожа привлекли моё внимание настолько, что я даже забыла про усталость. Никогда я не встречала настолько красивых людей. Я была пьяна, и он мне показался просто совершенством: весь – от узла на макушке до пол черного шелкового халата.
Я обулась и подошла к нему, традиционно складывая руки в приветствие, и заговорила по-ниххонски:
- Да простит достопочтимый господин ничтожную рабыню, могу ли я вам чем-то помочь?
Неожиданно роли, которые играла графиня Волорье, мне пригодились. В той жизни я часто бывала при дворе и несколько раз сопровождала ниххонскую делегацию.
Мужчина посмотрел на меня сверху вниз, улыбнулся уголками губ (это был очень хороший знак, обычно ниххонцы не выдают своих эмоций) и ответил по-эльзански:
- Госпожа премного обяжет меня, если укажет дорогу к приличному постоялому двору. Я впервые в Фулбине и никак не ожидал, что сегодня здесь праздник.
Он говорил с легким акцентом, чуть картавя, и это привело меня в полный восторг.
- Позволите ли проводить вас? – рискнула я.
- Буду благодарен.
- Насколько приличной должна быть гостиница? – уточнила я, внимательно оглядывая наряд мужчины. Одет он был добротно, да к тому же кимоно было из натурального шёлка – не простой бродяга. За спиной меч. Волосы опять же длинные. Воин и притом опытный.
- С чистыми комнатами и водопроводом, – немного подумав, ответил воин. – И ближе к казармам стражи.
- В таком случае, нам в Золотого карпа.
- Отличный знак. В Ниххоне карп – символ удачи и упорства.
А то я не знаю! А ещё совершенно случайно эта гостиница принадлежит моему двоюродному брату Фредерико Ферну. Впрочем, это скорее плюс. Я уверена, что гостя там не обманут, обслужат по высшему разряду, ведь его привела я – своя по крови.
Идти по запруженным народом улицам непросто, на нас то и дело натыкались люди в масках и плащах, и я не выдержала:
- Достопочтенный воин, я знаю, что это грубое нарушение этикета, но прошу позволить взять вас за руку. Иначе, боюсь, мы с вами потеряемся в толпе.
- Госпожа, я довольно давно в Эльзании, к тому же прекрасно понимаю, что традиции наших стран разнятся. Не думайте о правилах приличия Ниххона, в конце концов, мы не на приёме и не на балу.
Он сам взял мою озябшую уже руку в большую тёплую ладонь, и дальше я вела его за руку. Это было приятно и даже будоражило. Во-первых, я все ещё была пьяна, во-вторых, он по-прежнему оставался самым красивым человеком, которого я только встречала, а в-третьих, последним мужчиной, который вот так интимно меня касался, был мой супруг, который умер полтора года назад.
Я повела его длинной дорогой, желая хоть немного насладиться забытыми ощущениями. А он крепко держал меня за руку, вертя головой по сторонам.
- Госпожа, – не сдержался он. – А что это за штуки на деревьях? Неужели в самом деле – дома?
- Скорее, гнезда, – поправила его я. – Вы, наверное, слышали, что в Эльзании живёт немало людей-птиц?
- Да, но я ни разу не встречал человека, который оборачивался птицей. Думал, это сказки.
- Не сказки. Людей-птиц осталось немного, - что я несу? О таких вещах не рассказывают посторонним! Но проклятый эль и теплая ладонь, бережно сжимающая мои пальцы, развязали мой язык. – К сожалению, птичий дух наследуется не всегда. Многие люди-птицы избрали своей парой обычного человека, а их дети редко умеют оборачиваться. Хотя бывает и по-другому, когда у двух обычных людей рождается дитя-птенец – потомок какого-то прадедушки. В народе есть поверье, что если зачать ребёнка в таком гнезде, то он будет крылат. Вот, строят...
- И как, помогает? – в голосе ниххонского воина слышна явная насмешка.
- А что, помогает колокольчик от ёкаев? – так же насмешливо спросила я.
Мужчина поджал губы, а потом вдруг улыбнулся.
- Достойный ответ, госпожа. Прощу простить мою грубость.
- Всё в порядке, – погладила я его руку большим пальцем. – Знаете, гнезда все равно нужны. Птенцы, в смысле, дети, любят там играть, да и многие старики предпочитают высоту.
- Любопытно, – качнул головой воин. – Жаль, что нельзя увидеть, как это диковинное жилище устроено.
- Ну почему нельзя? – настроение у меня было самое озорное – еще бы, целую бутылку эля вылакала. – Сейчас поглядим.
Я осмотрелась и потащила своего невольного спутника к огромному дереву возле пекарни Фернов. Воин, к его чести, вырваться не пытался, только что-то бормотал про неприличную ситуацию. Ха! Ты просто не знаешь, насколько неприличной я могу быть!
Мой прадед Никодим Ферн жил в доме на дереве последние двадцать лет. Именно столько он собирался помереть. Я была немало удивлена, застав его после своего весьма длительного отсутствия весьма живым и совершенно не изменившимся.
Я подбежала к дереву, подняла лицо вверх и заорала:
- Дедушка Ни-и-ик! Я вам гостя привела!
Лицо ниххонца страдальчески искривилось, он что-то прошипел сквозь зубы и принялся озираться, явно планируя бросить ненормальную бабу в одиночестве, но не успел: сверху уже упала веревочная лестница.
- Не переживайте, дедушка любит гостей, – ободрила я мужчину. – Ну же, полезайте.
- Дамы вперёд, – процедил воин, поправляя заплечный мешок.
- Проверяете лестницу на прочность? Здравый подход, – одобрила я и, задрав юбку почти до бёдер и закрепив ее край на поясе, споро полезла вверх.
От чего я так и не смогла избавиться со времен своей графиньской жизни, так это от любви к красивому белью. Ниххонцу было на что поглазеть. Мой покойный муж всегда говорил, что у меня идеальные ноги, а чтоб вы знали – он был очень придирчивым. Ну а ноги в чулках из льерского шёлка не могли не становиться ещё красивее, особенно учитывая их стоимость.
Ниххонец все же поднялся следом за мной. Видимо, бросить меня сейчас было ещё позорнее, чем заваливаться в гости к незнакомому старику. И взгляд у него был мне очень хорошо знаком: в нем просматривался явный мужской интерес. А я знала, что мои ноги – это неплохое оружие!