Новая жизнь Смертопряда. Том 1. и Том 2 (СИ)

— Наконец-то, — я расплылся в улыбке. — А то уже прям соскучился.
— Скука — хреновое дело. Сейчас я тебя развеселю, — Барби наконец решил, что время прелюдий прошло, и начал действовать.
Подавшись вперед, он разинул рот и выдохнул бурое облако, которое с мерзким жужжанием устремилось ко мне. Расстояние было велико, поэтому я без труда выстроил защиту, о которую атака страшномордого и разбилась. Облако рассеялось, однако исходившая от него едкая вонь затопила коридор, и я на всякий случай применил немного магии, чтобы защитить дыхательные пути.
Спустя мгновение мне пришлось обороняться уже от целого шквала атак. Барби метал в меня одно заклинание за другим, отчего пространство между нами рябило, преломлялось, наливалось то чернотой, то алым, то… В общем, ублюдок отрывался на полную катушку, демонстрируя весь свой арсенал, так что мне приходилось весьма и весьма херово.
Часть ударов я пропускал мимо себя, когда просто уворачиваясь, когда перескакивая на стены или потолок. Другую часть блокировал и каждый раз удивлялся, насколько мощно бьет противник. И это лишь полбеды: атаки следовали одна за другой, а самые большие перерывы между ними составляли не более двух секунд.
— Что, сопляк? — прохрипел Барби, с выставленной ладони которого сорвались три огромных призрачных черепа с клыками и рогами. — Осознаешь потихоньку?
— Что именно? — черепа я уничтожил, однако все тело пронзила боль, а к горлу подкатила тошнота.
— Что нужно слегка подрасти, прежде чем тягаться со взрослыми и опытными магами. Хотя… шанс самому стать взрослым ты уже просрал. Нечего было высовываться, а тем более лезть сюда. Чего ты вообще ожидал? — последнее слово он произносил, вновь атаковав призрачными черепами.
На сей раз защититься от них оказалось куда легче. А затем я нашел-таки мгновение, чтобы атаковать самому.
К Барби устремилось пять миражей-файерболов. Однако разбились они рядом с ним: пара на полу, по одному на каждой стене и один на потолке. Ненастоящее пламя тут же объяло доски.
— Кретин! — рявкнул страшномордый, отшатываясь и закрываясь руками. Это его и погубило.
Следующие три заклинания продырявили ему бедра и брюхо, заставив рухнуть на колени. Барби хотел было метнуться к ближайшей двери, но я уже скользнул к нему и двинул ногой в голову, усилив удар магией. А затем сделал то, с чего следовало начинать наше знакомство еще там, наверху.
Полный разрыв одного из энергоканалов. Затем еще один. И еще.
Барби зарычал от боли и вновь хотел шарахнуть меня чем-нибудь помощнее, но…
Нет ничего проще, чем отразить заклинание, которое даже не успело толком сформироваться.
— Чего такое? — ухмыльнулся я. — Устал что ли? Переутомился?
Еще разрыв. Еще. Третий, пятый, десятый… Сейчас я даже не пытался действовать аккуратно. Наоборот: трудился безжалостно, калеча один энергоканал за другим.
Страшномордый выл и выгибался, глядя на меня с ненавистью и непониманием. Затем еще раз попытался ударить магией — и вновь тщетно.
— Все, — с гаденькой улыбочкой объявил я и при помощи телекинеза ухватил урода за глотку, чтобы слегка придушить, — больше ты не страшный монгольский колдун.
— Что ты сделал? — просипел Барби, тщетно пытаясь освободиться, а заодно использовать-таки заклинание. Тоже тщетно.
— Считай, что обезвредил. На мой взгляд, магия в руках такого отбитого на всю голову страшилища — худшее, что можно представить. Поэтому я решил забрать у тебя силу.
— К-как? — даже тот глаз Барби, который открывался едва-едва, сейчас расширился от страха.
— Есть способы, — я равнодушно пожал плечами, продолжая уничтожать то, что позволяло страшномордому быть магом. — Но сейчас не об этом. Как ты понимаешь, явился я для того, чтобы понять, какого хрена ты пытался меня убить. И без ответа я уходить не намерен.
Ублюдок в ответ странно захрипел. Я даже не сразу сообразил, что он хохочет.
— Тогда начинай обустраиваться, — выдавил Барби, успокоившись. — Хотя, если честно, так себе ты местечко выбрал, чтобы провести лучшие годы своей жизни.
 
— А-а, это ты намекаешь, что ничего я от тебя не добьюсь, — я понимающе кивнул. Затем ухмыльнулся. — Ну а если так?
На уродливой морде противника проступило смятение. Он не отрывал от меня взгляда и явно не верил тому, что видел. Только что перед ним лыбился взмокший после яростной битвы шестнадцатилетний пацан, и вот теперь…
Я использовал морок, чтобы превратиться в Линду. И плевать, что она оставалась в мужской одежде, вдобавок грязной и изодранной. Для Барби главным было лицо. Он вглядывался в идеальные черты и постепенно терял рассудок.
— Ну и ну… — произнес я бархатным женским голосом, качая головой и презрительно кривя губы. — Господи, что это за урод?..
Страшномордого затрясло. Похоже, мой расчет был верен.
— Я… я… — просипел он, разевая кривую пасть так, словно задыхался. Впрочем, все может быть, учитывая, сколько дерьма находилось в этой лобастой башке… — Я… не урод… Не урод…
Действительно, когда-то очень давно, если верить написанному в досье, лежащий передо мной наемник не был уродом. Обычный монгольский парень, наследник древнего рода боевых магов, только-только достигший совершеннолетия и отправившийся на первое серьезное задание. Там-то все и случилось: какие-то отморозки уничтожили его отряд, а самого Батбаяра взяли в плен и долго мучили, в итоге искалечив.
Разумеется, в самом скором времени его спасли, восстановили после травм, но вот лицо… Трижды Батбаяру делали пересадку, однако тщетно. Проходил день-другой, и новая плоть все равно становилась уродством. Кое-кто из тех, с чьих слов составлялось досье, полагали, что это было какое-то проклятие, справиться с которым оказалось не под силу никому. Сейчас, когда я сидел в полуметре от Батбаяра, то видел, что они не совсем правы.
Всему виной было не проклятие, а искусственно созданная призрачная сущность-паразит. Злобная, невидимая, именно она раз за разом превращала лицо Батбаяра в безобразную маску, а еще крайне поганым образом влияла на его разум. Отсюда и все чудовищные заскоки страшномордого, о которых даже вспоминать не хотелось.
— Пожалуй, ты прав, — я зло улыбнулся лицом Линды. — Слова «урод» для тебя явно недостаточно. Ты не просто урод, ты — урод среди уродов. И ни у одной нормальной женщины твоя харя не вызовет ничего, кроме отвращения.
Вместе со словами я потихоньку воздействовал на разум Барби магией. Бередил всю ту тьму и гниль, которой под его черепной коробкой было вдосталь. Сминал его волю будто кусок фольги в кулаке.
И вроде бы получалось. Стоило договорить, как страшномордый заскулил, а по бугристым щекам покатились мутные слезы. Мотая башкой, он прохрипел:
— Не с-смей! Не смей так говорить!..
— Что, правда глаза режет? — ухмыльнулся я.
— Я не урод… Не урод… Не урод… Скажи это…
Наверняка то же самое он твердил и своим жертвам. Тем ночным бабочкам, которые сейчас составляли его гарем. Отморозок снимал их, будучи под мороком симпатичного парня, отвозил на съемную квартиру и показывал, как выглядит на самом деле. Разумеется, девчонки пугались, требовали доплату, а то и вовсе отказывались предоставлять обещанные услуги, называли Барби уродом, и тогда в нем просыпался маньяк. Он вырубал очередную шлюшку, доставлял сюда и при помощи инструментов и магии делал ее лицо точной копией своего. Также страшномордый калечил разум своих жертв, превращая их в безвольных рабынь. И сейчас они где-то здесь, в комнатах, изувеченные полулюди-полузомби.
— Но зачем? — как можно ласковее ответил я. — Я честная женщина и не желаю лгать. А ты действительно урод.
— Не-е-ет!.. — взвыл страшномордый, дергаясь на полу. — Я не урод! Не урод! Не урод! Скажи!!!
Ну, похоже, пора.
— Пожалуй, я могу это сделать, — я изобразил задумчивость. — Я даже готова подтвердить свои слова поцелуем.
— Что? — Барби приподнял трясущуюся голову. — Что ты сказала?
— Я могу поцеловать тебя. Такого, какой ты есть на самом деле, без всяких там мороков. Но только с одним условием…