Всплеск силы
– В каком смысле одержим? – я икнула, ловя на себе пристальные взгляды подруг. – Да расскажи ты уже все нормально!
– Думает он о тебе. Причём в таких количествах, что я просто не успевала отлавливать все мысли. Думал о том, как бы порадовать тебя какой-то вестью, понравиться, завладеть вниманием. Колись, подруга, как тебе удалось принца в свои сети поймать?
– Не радовалась бы я такому вниманию, – едко бросила Фелия, утыкаясь в тарелку.
– Вот и порадовал вестью, – выдохнула я.
– Так подожди, – Бристиа, казалось, была заинтересована всем происходящим больше меня. – Выходит, тебе дадут искру?
– Нет, – я покачала головой, – наградой будет только разговор с представителем Ложи и приглашение на бал, проходящий в королевской резиденции.
Сестра принца вздрогнула и подняла на меня испуганный взгляд:
– И ты поедешь?
– На нём мне дадут возможность задать вопрос члену Великой Ложи…
– Значит, да. Тогда будь аккуратнее. Зная норов королевской семейки и отношение наследного принца к тебе, стоит быть предельно осторожной.
– Ты уже придумала, о чём спросишь? – приподняла темно-рыжие брови Бристиа, она не разделяла опасения соседки.
– Узнаю, куда в последний раз направляли отца, – не задумываясь, выпалила я в ответ.
– И даже не об искре? – удивилась чародейка. – Не узнаешь, как можно добыть тебе жизненно необходимую вещь?
– А что там узнавать? – я пожала плечами. – Искры берутся только в Палате Магии.
Наш разговор замер на этой печальной ноте. Фелия молча доедала пирожок, Бристиа смотрела в одну точку куда-то повыше моей головы, а я не знала, что сказать.
Возможно, это неразумно тратить вопрос на Беона Селинера, но и с искрой мне Ложа помочь не сможет. С этим придётся разбираться самой. А ещё лучше поговорить с мастером Саганом. Уж он-то должен знать поболее моего, может, сможет подсказать решение.
Съев все, что в нас влезло, мы покинули столовую и медленно поднялись к себе в комнату. Возмущения Пайбы о том, что мы просто переводим продукты, до сих пор звенели в ушах, но это сейчас было последним, что меня волновало. Стоило двери захлопнуться за нами, как в косяк настойчиво постучали.
– Если это твой ухажёр, я его с лестницы спущу, – пообещала Фелия, со вздохом открывая дверь.
Но на счастье принцу, о котором, скорее всего, говорила чародейка, на пороге стоял Драфок с какими-то баночками в руках.
– А ты что тут забыл? – буркнула Бристиа, которая не особо-то и жаловала третьекурсника.
– Как что? – возмутился целитель. – Шерил пора повязки менять! А так как она из лазарета сбежала с помощью двух не очень далёких дам, то я сам пришёл поменять ей перевязь. – Для убедительности он потряс мотком белой материи и баночками с мазью.
– Недалёкие, значит, – прошипела колдунья, а я почувствовала, как у меня от её тона мурашки по спине бегут. – А не пойти-ка тебе отсюда. По лестнице. Вниз. Головой.
Не дожидаясь, пока Драфок опомнится и что-то сделает, она выхватила у него из рук бинты с мазями и, захлопнув дверь, прокричала:
– И чтобы никаких мужиков в этой комнате! Ишь ты, на голых девок ему посмотреть захотелось. Сами повязки сменим!
Бристиа сказала – Бристиа сделала. О том, как она наложила повязки, я говорить не берусь. Хорошо хоть жива после этого осталась. И на том спасибо.
После долгих мучений подруги сжалились надо мной и отправили спать, а сами закрылись в лаборатории. Ныряя в мягкие объятия сна, я совсем не ожидала, что встречусь там со своим кошмаром, который, казалось, позабыл обо мне, стоило пересечь границу Академии Двух Богов.
Яркий свет больно резал по глазам, но я все равно видела их. Тех, кто не был похож на людей. Они казались мне большими обезьянами с длинными руками и острыми зубами. Я боялась их. Хотя знала, что должна. Должна пожертвовать им свою силу и вытащить свой род из нищеты.
У меня было то, что им нужно. Только Хранители в состоянии изымать, сберегать и передавать искры. Только они. Но эти существа прокляты. Они не могут пользоваться силой, которую хранят. Это живые сосуды, мыслящие и всё понимающие.
И сейчас они шли ко мне.
Я смотрела на них снизу вверх и старалась не дрожать от страха. Старалась казаться старше и умнее, чем есть на самом деле.
Один из Хранителей рыкнул, протянул ко мне свои длинные когтистые лапы, взял под подмышки и поднял вверх. Теперь я видела его глаза: маленькие, раскосые, белые. Без зрачка.
Он что-то рыкнул и передал меня такому же существу, как и он сам.
На этом моменте я чаще всего просыпалась от собственного крика или оттого, что меня испугано тормошит служанка. Но не в этот раз. Сейчас мне было позволено досмотреть кошмар до конца.
Острые когти вонзаются в кожу на рёбрах, но я не кричу. Закусив губу, смотрю этому монстру в глаза и стараюсь быть достойной фамилии Селинер. Стараюсь быть сильнее. Он что-то рычит, встряхивает меня, а потом опускает на каменный алтарь.
Запоздало вспоминаю, что на таком же алтаре в Зале Сердца хранится могущественный артефакт. Какая ирония.
Что-то бьёт в грудь и откидывает меня назад. Теперь я вижу происходящее со стороны. Впервые вижу то, что происходит на ритуале изъятия искры, не своими глазами.
На каменном высоком пьедестале лежит маленькая девочка, а над ней столпилось шестеро Хранителей. Они рычат, ругаются между собой. Но я не понимаю их. Не слышу слов, но знаю, что они между собой о чем-то спорят. Пятеро делают шаг назад, выбирая тем самым, кто из них станет сосудом для изъятой искры.
Оставшееся существо проводит лапой по щеке девочки, словно пытается её успокоить. Но я вижу страх в её глазах. В своих глазах.
Знаю, что ей хочется кричать, но она себя держит в руках. Такая маленькая, а уже такая храбрая. Братья-Близнецы, неужели я когда-то была такой?
Хранитель убирает свою руку от малышки и закрывает глаза. По залу, утопающему в ярком свете, разносится его гортанный рык. Но звучит он так мелодично, будто монстр пытается убаюкать ребёнка, позволить ему не помнить то, что произойдёт после. Но это не помогает.
А потом он замахивается и вонзает девочке в грудь правую руку. Но нет крови, лишь крик и яркий свет. Малышка будет вопить до тех пор, пока боги над ней не смилостивятся и не подарят такое сладкое забвение.
Проходят мгновения, секунды, минуты. Хранитель отделяет от тела ребёнка силу. Вырывает с корнем. На его длинных серых когтях сияет яркий синий сгусток – искра воды. Он подносит её к морде и втягивает в себя через широкие круглые ноздри.
Девочка смотрит на него расширившимися от ужаса и боли глазами, а потом теряет сознание. Слишком поздно. Почему-то в этом сне она была в сознании слишком долго.
Я знаю, что этот образ сохранится в её памяти навсегда. Потому что она – это я.
Открыв глаза, я уставилась в чёрный потолок, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Увиденное во сне никак не хотело идти из головы. Почему? Почему опять этот сон? Это ведь было так давно, так страшно…
Вздохнув, я села и спустила ноги с кровати. Соседки мирно посапывали на своих кроватях, за окном убаюкивающе свистел ветер. Захватив чёрную материю с прорезью для головы, я тихо вышла из спальни и прикрыла дверь за собой.
В гостиной под потолком висел магический светляк, но горел не в полную силу, освещал лишь центр комнаты. Поправив повязки, наложенные Бристией, я накинула сверху материю, которая спустя мгновение стала чёрным платьем, не доходящим до колен.
Толкнув дверь в купальню, я грустно усмехнулась, понимая, что сама с себя бинты не сниму, и потому принятие ванны придётся отложить до завтра. Пройдя по белому мозаичному полу, остановилась у каменной низкой тумбы, на которой стояла огромная медная чаша. Нажав на камешек-активатор, я дождалась, пока вода наберётся до краёв, отрегулировала температуру и, убедившись, что камень стал ярко-голубого цвета, убрала от него руки.