Грани воды

Как всегда, дойдя до вырубки с двумя тсугами, державшими в своих объятиях висячий домик, она остановилась и прислушалась. Присутствовали только привычные птичьи голоса и сердитое стрекотанье белок, предупреждавших друг друга о ее приближении. Она подошла к лестнице и быстро поднялась к люку в полу крыльца. Как это ни странно, возвращаться домой было приятно – и еще более странным было то, что она вообще считает это убежище домом.
Она открыла дверь – и с удивлением увидела внутри Сета. Он сидел на раскладном стуле у печки и ничего не делал – что было совершенно на него не похоже. Обычно он либо бренчал на гитаре, разбирал текст из своего потрепанного томика «Сиддхартхи» или возился с печкой. Он не стал бы просто сидеть.
Она сказала:
– Хэй! А я не заметила на дороге твоей машины. Ты пришел от дедушки?
Сет не успел ничего ответить. Хриплый голос произнес:
– Совершенно верно. Входи и присоединяйся к нам.
Бекка судорожно сглотнула. Она вошла в домик и закрыла за собой дверь. Сделав это, она увидела Ральфа Дэрроу: он сидел на ее раскладушке. На нем была замшевая куртка и широкополая шляпа: в этом костюме он немного походил на легендарного Билла Хикока, потому что его светлые седеющие волосы были длинными и падали на плечи и усы выглядели очень внушительно. Бекка перевела взгляд с него на Сета, а потом снова обратно. Она не знала, что сказать.
Это не стало проблемой: говорить начал Ральф. Он сказал:
– Значит, это вы «репетитор» моего внука – та самая, у которой ревнивый парень и хорошие успехи по прикладной математике.
Бекка ничего не ответила. Она прислушивалась к шепоткам – и почти сразу же их уловила. «Когда он наконец… завяз, так что практически… возраст этой девочки… понятия не имеет, сколько проблем…» Это не стало подсказкой к тому, что ей следует отвечать. Она решила сказать часть правды и надеяться на лучшее.
– Мы все уладили, мы с Дерриком, – поспешно объявила она. – Это мой парень. Понимаете, он не мог смириться с тем, что я не готова все ему рассказывать. Не про Сета, про другие вещи. И он разозлился из-за того, что я помогаю Сету, и тогда разозлилась я – и все запуталось.
Она покосилась на Сета. Выражение его лица ничего ей не сказало.
– Полагаю, это все правда, постольку-поскольку, – сказал Ральф Дэрроу. – Но с моей точки зрения, – тут он обвел взглядом единственную комнату домика, – для объяснения математических тонкостей не нужны спальный мешок, печурка, керосинка, ручные фонарики и куча продуктов. Причем все это, не считая продуктов, оказывается моей собственностью.
Она ответила – глупо, как сообразила уже потом:
– Здесь зимой рано темнеет. Так что нам понадобилась керосинка…
– Бекк, – вмешался Сет, – он знает. Он пришел сюда, потому что всегда так делает, когда погода становится лучше. Просто чтобы посмотреть и убедиться, все ли в порядке.
– Забота о своих владениях, – сообщил ей Ральф Дэрроу, – это часть обязанностей собственника. А вот этот маленький дом я считаю своей собственностью. А вы как его рассматриваете?
Бекка проглотила вставший в горле ком.
– Я знаю, что он ваш.
Он спросил у Сета:
– А ты, мой любимый внук и наследник?
– Ага, – ответил Сет. – Я знаю, что он твой.
– И сколько раз ты мне соврал, как ты считаешь, Сет?
– Деда…
«Как он не понимает… и теперь решил… просто скажи правду, и когда я… закон есть закон…»
– Никаких «деда». Сколько раз ты солгал? Лгал умолчанием, лгал делами, лгал напрямую. Все это было частью наших разговоров и наших контактов уже много месяцев. Всякий раз, когда ты приходил на мой участок, не говоря о том, что спрятал здесь юную девушку. Сколько тебе лет?
Этот последний вопрос был адресован Бекке.
– Пятнадцать, сэр.
– Боже милосердный, Сет! Право, я считал, что ты умнее.
«Неужели он и правда… о чем только думает… попадет в тюрьму, и его папу это убьет… пятнадцать, пятнадцать, ей пятнадцать… не может быть, потому что ни при каких обстоятельствах… нет, нет… вижу по его лицу…»
– Между нами ничего такого нет, мистер Дэрроу, – поспешила объяснить Бекка. – Я имею в виду – между мной и Сетом… То есть мы просто друзья и не использовали это место как… То есть все не так, как может показаться. Я просто живу здесь, и это все.
 
– Кто твои родители? Где твоя родня?
Бекка бросила на Сета отчаянный взгляд, моля о помощи. Она не была знакома с Ральфом Дэрроу – только видела его издалека. Она знала, что у Сета очень тесная связь с этим стариком. Такая же тесная, какая у нее была с бабушкой. Но больше ничего она не знала. Характеристика «дед у меня что надо» не работала, когда речь шла о вторжении на чужие земли, бесцеремонном использовании чужой собственности и о сбежавшей из дома девице – потому что как иначе он должен объяснить все это?
– У меня нет… – Бекка не знала, что ему сказать. Какую версию выдать, чтобы он смог поверить. Как пройти по тонкой грани между правдой и ложью. – У меня тут нет родных, – призналась она наконец.
– И как это надо понять? – осведомился у нее Ральф Дэрроу.
Сет сказал:
– Деда, у нее на острове никого нет. Она должна была поселиться у Кэрол Квинн. Ее мама привезла ее сюда гостить у Кэрол. Но когда она пришла в дом и узнала, что Кэрол умерла…
– Насколько я помню, Сет, – перебил его Ральф, – Кэрол Квинн умерла в прошлом сентябре. Ты что, хочешь сказать мне, что мать этой девушки высадила ее у крыльца Кэрол Квинн и оставила, не задержавшись и не убедившись, что она вошла в дом? Не сказав мисс Квинн: «Привет» и «Вот моя дочка, мэм, и она будет гостить у вас бог весть сколько и бог весть почему»? Ты в этом пытаешься меня убедить?
«Опять врет, и сколько еще… насколько я знаю, и это не все…»
Бекка выпалила:
– Мы с мамой пытались скрыться от моего отчима. Но мы знали, что он последует за нами, как только сможет, и она решила оставить меня у Кэрол, пока сама будет подбирать нам место в Канаде. Она сейчас там, но я точно не знаю где… То есть – не знаю адреса и так далее… потому что у меня был мобильник, а потом я его потеряла. И я жила у Дебби Гриедер в мотеле «Утес», но мне пришлось уехать, потому что появился шериф, только он искал не меня, но я подумала, что он ищет меня, и уехала.
– Она была в «Конуре», – добавил Сет. – Сначала я все твои походные вещи перевез туда. Ты же знаешь «Конуру»? Это старая таверна в Лэнгли.
Ральф возмущенно посмотрел на него:
– Я тут прожил семьдесят два года, Сет.
– Извини. Я просто пытался…
– Перестань пытаться, – резко бросил Ральф. – Именно твои попытки становятся причиной твоих проблем.
Бекка прочла на лице Сета обиду, одновременно услышав шепотки: «Несправедливо… на этот раз не отговорка… людям нужна твоя помощь, и сам же говорил… правильно не получалось… не глупый мальчишка, но когда он наконец…»
Это сказало ей, что она стала причиной ссоры Сета с его дедом.
– Это несправедливо, – возразил Сет глухим голосом. – Ей нужна была помощь, и ты ей помог бы. Сам знаешь, что ты ей помог бы, деда.
– Я этого не знаю, и ты тоже, – возразил Ральф. – И одна из причин нашего неведения в этом вопросе заключается в том, что ты не рассказал мне, что происходит. Ты не дал мне возможности действовать. А это, внук, только одна из сделанных тобой ошибок. Ты это понимаешь?
– Я пытался…
– Сет, ты за эти годы сделал немало ошибок: это часть взросления, и я это понимаю. Но вот эта ошибка… Она важная. Важны ее масштабы, важна ее длительность, и ее последствия чертовски важны. Я вижу, что ты хотел этой девушке добра. Но хотеть добра и делать добро – это разные вещи, и тебе надо это усвоить, потому что я не могу отвечать за то, что подсказывает тебе сердце, если ты не подключаешь к своим действиям голову.
«Глупо, глупо, безнадега, безнадега, безнадега…» Шепотки сказали Бекке, как принимает это Сет, и она решила, что так нельзя. Она сказала:
– Мистер Дэрроу, это я поставила его в такое положение. Понимаете, как-то вечером в мотеле «Утес» объявился мой отчим. Нельзя было допустить, чтобы он меня нашел. Он – нехороший человек. Со мной был Сет, и я попросила его – я умоляла его, мистер Дэрроу, – помочь мне оттуда убраться. И он привез меня сюда. И я была спасена. Он меня спас.