Не оставляй меня, Малыш!
— Так что все-таки произошло? — Сергей присел рядом, поправил одеяло. — Кто на тебя напал?
— Двое. Лиц я не разглядела.
— Почему? Ведь было еще светло.
— От страха. Они сразу начали ругаться… угрожать.
— Что они говорили?
— Не помню… всякую чепуху. По-моему, это были наркоманы.
— Кто из них тебя ударил?
— Не знаю. Не могу сказать. Серёжа… они … хотели… — Она беспомощно замолчала, глядя на свои руки.
— Хотели раздеть тебя? — легко догадался Сергей. — Сняли пальто, ты это имеешь в виду?
— Да, — Ася на секунду прикрыла глаза, — да. Поэтому… свитер…
— Понял, — он ласково погладил её пальцы, — успокойся, Зайка, все ведь обошлось. Эти гады ничего с тобой не сделали, только немножко подпортили личико, но это чепуха, заживет, как на собаке. Их поймают, я тебе обещаю.
Она испуганно дернулась.
— Ты… уже заявил?
— Нет. Пока еще нет. Но собираюсь, как только тебе станет полегче. Часок еще отдохни, а затем позвоним куда следует.
Ася вдруг с силой сжала его руку.
— Не надо! Не звони!
— Но почему? — Сергей глянул на нее с недоумеваем.
— Я прошу, не надо! Я….. — Она коротко всхлипнула и вытерла ладонью абсолютно сухие глаза.
— Что? — Его голос наконец утратил спокойствие, в нем ощутимо зазвучала тревога. — Что, Зайка?
Ася поняла, что больше не может молчать. Что угодно, только не вранье. Пусть он узнает, а там — будь что будет.
— Я сказала неправду. — Она, не обращая внимания на головокружение, резко выпрямилась, оперлась спиной о подушку.
— В каком смысле?
— В прямом. На меня никто не нападал.
— Что же тогда было?
Сергей смотрел на нее напряженно, не мигая.
— Сережа… ты… я даже не знаю, как это сказать. — Ася почувствовала, что ее знобит. Зубы начали выбивать дробь, плечи тряслись. — Я… так виновата… перед вами… перед тобой… — Ей мучительно хотелось заплакать, но слезные железы точно пересохли, и из них не выходило ни капли спасительной соленой влаги. — Ты представить себе не можешь…
— Могу, — Сергей осторожно обнял се плечи, — гораздо больше, чем ты думаешь.
Она вскинула на него удивленные глаза.
— Ты о чем?
— Во-первых, ляг обратно, тебя лихорадит. Во-вторых, не пытайся больше ничего объяснять — в твоем положении от этого мало пользы, зато вреда полный короб. Я знаю, кто это сделал… я имею в виду это. — Сергей тихонько дотронулся до ее опухшего лица.
— Ты? Знаешь? — Ася хотела отпрянуть, но он удержал ее.
— Да. Я знаю, как он выглядит, как его зовут и даже где он живет.
Она молча, не отрываясь, смотрела на него.
— Асенька, милая, — Сергей ласково прижал се к себе, — ты думаешь, я совсем не от мира сего? Не вижу, не чувствую, что с тобой творится вот уже полгода? Не замечаю, как ты изменилась, как вздрагиваешь по ночам во сне, бормочешь странные слова, которых раньше и не знала вовсе? Между прочим, пару месяцев назад я встретил Маринку, и она сказала мне, что три дня как вернулась из Дублина, из командировки. В Москве ее не было почитай с августа.
Он сделал паузу, внимательно оглядел Асю, укутал её плечи одеялом.
— А твоя сверхурочная работа? Я ведь звонил Игорю хотел попросить его, чтобы он снял с тебя часть нагрузки.
— И он…
— Он был очень удивлен, потому что не слышал ни о каких дополнительных группах хореографии. Зато сразу же вспомнил, как ты куда-то делась с банкета после вашего фестиваля.
— Значит… ты уже давно… — Ася не могла поверить своим ушам. А она-то, дура, мнила себя великой конспираторшей, думала, что никто ни о чем не догадывается, ну разве только Кристина. — Почему же ты молчал столько времени?
Сергей покачал головой.
— Сначала я просто не мог поверить, что ты способна на такое. Думал, что ошибаюсь, гнал от себя всякие неприятные мысли. Хотя Нинюся — та с первого дня все прочухала и уши мне прожужжала. Она сразу же учуяла табачный запах — Петюня-то ее смолил сутки напролет, а после несколько раз слышала твои переговоры по сотовому. Да еще засекла, как ты утащила из дому мои старые вещи. — Он попытался выдавить из себя улыбку, но лишь слегка покривил губы.
— Дальше что было? — устало проговорила Ася. — Ты стал следить за мной?
— Нет. Я никогда бы не стал за тобой следить. Ты вправе поступать, как тебе хочется.
— Откуда тогда…
— Кристя позвонила. Вчера. Сказала, что у тебя только что была истерика, что тебя видели с ужасным типом, от которого нужно немедленно спасаться. Она очень напугала меня, поэтому… — Сергей опустил голову. — В общем… я тебе наврал. Я не был у Сони с Русланом. Мы с Кристей встретились и ехали на машине за вами, до самого нашего дома. А потом — обратно, за ним одним. Вот и всё.
Ася поплотней завернулась в одеяло.
— Ты, наверное, презираешь меня? Все презирают?
— Что ты! — Он нежно убрал волосы у нее со лба. — Я тебя жалею. Ужасно жалею, так, что не передать словами. Ведь это болезнь, Асенька, самая настоящая болезнь, тяжелая и очень опасная.
Ася глянула на него с отчаянием и мольбой.
— Сережа, что делать? Помоги мне… пожалуйста, если можешь.
— Конечно. Конечно, помогу. — Сергей взял ее на руки, посадил к себе на колени, как ребенка. — Пойми Зайка, у тебя не может быть ничего общего с этим человеком. Он из другого круга, вы говорите на разных языках. Я допускаю возможность возникновения некой страсти, сродни животной, от которой некуда деться, которой хочется подчиниться, отдаться с головой. Но, Асенька, это только страсть, низменный инстинкт, который рано или поздно обязательно пройдет, насытив себя. И тогда останется пустота. Понимаешь, пустота, полное отторжение. Вам станет не о чем говорить и не о чем молчать, вас ничто не будет связывать, кроме разве что взаимного раздражения и неприязни. Ты… слушаешь меня?
— Да. Сережа, это не болезнь. Я люблю его.
— Ты не любишь его, ты его хочешь! Это другое, совсем другое. Поверь мне, Зайка, некогда я увлекался психиатрией и особенно той ее областью, где изучается взаимоотношение полов. Это влечение, а не любовь. Влечение угасает так же неуловимо и быстро, как вспыхивает. Ты должна понять, тебе ведь не шестнадцать лет. Хочешь, чтобы тобой вечно помыкали, чтобы с тобой обращались… вот так? — Голос Сергея стал жестким, он кивнул на Асины разбитые губы и нос. — Хочешь?!
— Нет. Не хочу.
— Тогда надо лечиться.
— Как?
— Как следует, у специалиста. У меня есть такой врач, хочешь, я позвоню ему, обращусь за помощью? Помнишь, как-то он приходил к нам, невысокий такой, рыжеватый, с бородкой?
— Нет, не помню.
— Ну, не важно Сейчас он — один из самых востребованных и дорогих психотерапевтов в Москве, к нему запись на полгода вперед. Но тебя он примет завтра же, в крайнем случае послезавтра. Согласна?
Ася закрыла глаза. Тут же перед ней возникло лицо Алексея, перекошенное болью и страданием, такое, каким она видела его в последний раз. Как ей забыть его, как избавиться от этого кошмара, ставшего ее жизнью?
— Согласна? — громче повторил Сергей,
— Да. — Она не произнесла это вслух, а лишь беззвучно шевельнула губами, однако Сергей тут же поднялся с места.
— Всё. Заметано. Я иду звонить. Прямо сейчас, пока ты не раздумала. Жди, я скоро вернусь. — Он вышел.
Ася вытерла со лба выступившую испарину. Что ж, она попробует. Попробует вылечиться, как советует Сергей, хотя ни капельки не верит в то, что такое возможно. Просто у нее нет другого выбора — разве только намылить веревку и в петлю.
— Мам! — На пороге спальни возник Степка, мордашка у него была испуганная, голосок дрожал — Мамусь!
— Что, милый? — Ася улыбнулась ему через силу.
— Ты болеешь?
— Немножко. Я скоро поправлюсь.
— Папа сказал, ты упала и разбилась. Как я, помнишь, с велосипеда?
— Помню. — Ася мрачно усмехнулась. Eщe бы ей не помнить тот проклятый день. С него все и пошло: не расквась Степка свой нос, она бы вышла из дому вовремя, без опоздания, не рванула бы через пустырь, не встретила бы там Алексея, не втюрилась в него, как последняя идиотка. И всё бы было в порядке. — Ты иди, Степушка, иди к себе, — мягко попросила Ася, — поиграй во что-нибудь Мне сейчас трудно разговаривать.