Pulp (СИ)

— Ты издеваешься, Адам?
— Ничуть.
— Из всех «котов» ты выбрал себя и обоих Чёрных.
— Вижу, со зрением у тебя всё в порядке, командир, — усмехнулся Оцелотти. — А я уж думал, тебе пора к Тонкому обратиться за очками.
— Адам, ты подходишь очень близко к одной очень-очень тонкой грани, — глянул я на него исподлобья. — Далеко не все твои шуточки так хороши, чтобы я делал вид, что они меня не задевают.
После уничтожения обдирателей Оцелотти ходил сам не свой. Я отлично понимал его — несмотря на всё безумие, что он сотворил, полковник Конрад был для него почти отцом. И вышло так, что именно мы с Оцелотти определили его в дом скорби на острове Саона, хотя, конечно, тогда ни я, ни он не могли знать, чем всё закончится.
— У нас троих есть богатый опыт воздушных абордажей, — заявил Оцелотти. — Меня и Чёрных котов тренировали для известной тебе миссии, после которой Конрад попал в немилость и тебя отправили за ним. Только мы трое и остались от того отряда, что должен был выполнить всю грязную работу. Да и после, когда полковник засел в истоках Великой реки, он не просто так выбрал место дислокации. Рядом находился перекрёсток воздушных трас, и мы не раз брали на абордаж торговцев. В основном контрабандистов, ведь те не побегут заявлять о нападении властям.
— Я думал, после ваших нападений живых не оставалось.
— Мы же не обдиратели, — развёл руками Оцелотти. — Щипали контрабандистов по наводкам местных. Зачем же резать курицу, которая носит золотые яйца у тебя над головой.
— Забавная у нас компания собирается, — пожал плечами я.
К Серой Лисице с Чёрным Змеем и Зелёному Медведю с его штурмовиками добавлялся Оцелотти и Чёрные коты. Эта парочка — Билли Ли Блэк и его отец Джозайя носили общий позывной «Чёрные коты». Они никогда не принимали участия в операциях порознь. Оба превосходно обращались с огнестрельным оружием. Если Билли, как и Оцелотти, отдавал предпочтение аришалийским револьверам, то Джосайя оставался верен морально устаревшему рычажному карабину Лефера. С ним старый стрелок творил чудеса, отказываясь менять на более современное оружие.
— Знаешь, командир, — взяв у меня список Оцелотти и просмотрев его вместе со своим, выдал Миллер, — а подбор бойцов идеальный для воздушного абордажа.
Тут с ним было сложно поспорить. Трое штурмовиков со своими щитами будут авангардом; встав плечом к плечу, они перекроют большинство узких проходов воздушного корабля. А уж что будут творить их крупнокалиберные дробовики Сегрена, даже не хотелось задумываться. После них всё будет выглядеть так, словно обдиратели прошлись по корабельным коридорам. Нам же останется прикрывать их тылы и периодически обходить врагов, если вдруг атака штурмовиков затормозится. Всё в теории, конечно, а ведь ещё ни одна теория не прошла проверку практикой — то есть боем. Однако лучшей тактики сейчас придумать было нельзя.
Третье собрание было куда более многолюдным. Присутствовали все, кого включили в списки Миллер с Оцелотти. Так что компания вокруг стола собралась весьма пёстрая. Чёрный Змей, Серая Лисица и штурмовики во главе с Зелёным Медведем выглядели вполне привычно, а вот сопровождавшие Оцелотти Чёрные коты в сравнении с одетыми в военную форму без знаков различия наёмниками казались настоящим балаганом на выезде. Блэки были родом откуда-то из Аришалии, и одевались оба в том же стиле, что и Оцелотти. Плащи-пыльники, рабочего вида брюки, остроносые туфли, оружейные пояса. И если Джосайя походил на старшего товарища Адама — тёмный плащ с красным шейным платком, синяя рубашка, галстук-верёвочка с серебряным кольцом, — то его сын, Билли, казалось, сошёл прямиком с арены «Аришалийского пастушьего шоу». Он носил зелёный пыльник с пелериной, щёгольские гусарские сапоги из жёлтой кожи, вместо шейного платка он повязал светло-зелёный бант со святым символом. Билли не был священником, а носил чин пониже — исповедник — и имел право проводить лишь некоторые обряды. Это не останавливало особенно верующих наёмников (а таких было на удивление много), и они обращались к нему за многими вещами, выходящими за пределы его обязанностей. Но Билли никому не отказывал, а доносить в церковь мои бойцы не спешили.
 
Внешность Чёрных котов была примечательной не только из-за манеры одеваться. Вопреки фамилии и позывному волосы у них обоих были светлыми, в густой шевелюре Джосайи почти не заметна ранняя седина. Обветренное, загорелое лицо старшего Блэка уродовал страшный шрам. Кто-то выжег на левой стороне его святой символ, перечеркнувший щеку, тянущийся от виска до скулы и от уха почти до переносицы. Из-за него казалось, что Джосайя всё время сардонически усмехается. Билли же выглядел как мальчишка, не только из-за невысокого роста, но и потому, что, как и Оцелотти, был полуэльфом и сохранил юные черты лица, несмотря на прожитые годы. Стоя среди опытных, закалённых в боях наёмников вроде Зелёного Медведя или собственного отца, он казался мальчуганом, подражающим взрослым, который прибежал поглядеть, о чём они беседуют. Я несколько раз брал Билли с собой на переговоры, его с первого взгляда никто всерьёз не воспринимал, пока дело не доходило до стрельбы. Мало кто, кроме Оцелотти, умел так обращаться с револьверами, как Билли Ли Блэк.
Матерью Билли была эльфийка-альвари, однако в тех местах, где жила их семья, далеко не все относятся к межрасовым бракам так легко, как жители Аурелии. Джосайя сам рассказал мне историю о том, что дом его сожгли фанатики, подогреваемые местным священником, а самого Джосайю заклеймили, прежде чем вышвырнуть из города. Юного Билли же хотели и вовсе отправить на костёр. Спасло лишь то, что вынести приговор мог один только епископ, и пока его ждали, держали мальчика-полуэльфа в приюте для малолетних преступников. За то время, что письмо от горожан шло к епископу, пока тот собирал трибунал и катил в городок, Джосайя успел проехать по фермам, собрав людей, не поддавшихся истерии и веривших ему, а не священнику, и вернуться во главе приличных размеров отряда. Бой был короткий и кровопролитный, как сказал мне сам Джосайя; итогом его стало то, что на карте Аришалии добавился ещё один мёртвый город. Джосайя забрал с собой сына и навсегда покинул родные края, чтобы спустя много лет присоединиться к отряду сорвиголов, набранных полковником Конрадом для одного весьма сомнительного дела. О судьбе своей жены, эльфийки-альвари, он никогда не распространялся. Знаю, что Серая Лисица сумела вытянуть из него правду, но расспрашивать её не стал.
Я потёр переносицу, выкинув из головы лишние мысли. Времени до начала операции было не так уж много, нужно сосредоточиться на насущных проблемах. А их, увы, оставалось предостаточно.
— Что делать внутри — понятно, — озвучил главный нерешённый вопрос Миллер, — осталось понять, как вы попадёте внутрь эльфийского небесного корабля.
На столе перед нами был расстелен план корабля, который мы будем брать на абордаж. Его вместе с более чем внушительной суммой аванса передал наниматель. Рядом с ним лежала карта прибрежных вод Розалии близ урба Марний, которую пересекала почти ровная красная линия — путь чудовища, шагающего по дну океана, на самой границе нейтральных вод, и небесного корабля, сопровождающего его. По всей его протяжённости были написаны цифры, обозначающие примерную скорость перемещения. Вначале и в конце также указывалась дата входа в указанный участок водного пространства и выхода из него. Карту, само собой, нам также передал заказчик, снабдив всем необходимым для операции.
 
И всё же на главный вопрос у нас не было ответа. Как взять на абордаж этот проклятый небесный корабль?
Казалось бы, ничего сверхсложного — враг почти не вооружён. Воздушный корабль нёс на борту лишь пару авиапушек да пулемёты. Всё оружие будет в чехлах — время такое, готовыми к бою никто не летает — и приводить его в боевую готовность слишком долго. Брони на вражеском корабле тоже нет, он рассчитан на длительные перелёты, а потому ради уменьшения веса и повышения маневренности пожертвовали защитой. План атаки был незамысловат и вполне мог бы сработать. К обоим бортам вражеского корабля подлетает пара винтокрылов с самым мощным вооружением, что у нас имеется, пробивает бреши в его корпусе, куда тут же устремляются абордажные команды. Но всё портило главное возражение, озвученное Серой Лисицей.