Разрушенный (ЛП)

— Елена, остановись, — зовет Джакс.
Я продолжаю идти, игнорируя его.
— Елена. — Его голос звучит ближе.
Я поворачиваю за угол, отчаянно нуждаясь в расстоянии и одновременно жаждая его комфорта. Отлично, даже мои мысли в беспорядке.
Рука Джакса обхватывает мою руку и разворачивает меня.
— Что случилось? Я думал, тебе понравятся «Голодные игры». — Он гримасничает.
Я избегаю его взгляда. — Нет.
— Тогда зачем делать татуировку? Я не хотел тебя расстраивать, клянусь. Я думал, ты будешь счастлива.
Мне требуется все, чтобы проигнорировать его взгляд.
— Я сделала татуировку в честь своего отца.
— Черт. Я продолжаю всё портить.
Я трясу головой, пытаясь смахнуть слезы.
— Нет. Это не твоя вина. Ты не мог знать. Книга… — Я выдохнула с трудом. — Книга, которую я читала в ночь, когда их убили…
— Это были «Голодные игры». Черт. — Он заканчивает за меня. Его рука обхватывает мою шею сзади, заставляя меня поднять на него глаза. — Мы можем выбрать что-нибудь другое. Мне плевать, какой фильм, лишь бы ты была не против.
Я смотрю на него. Его искренность скрепляет остатки моего сердца. Он выбрал что-то на свой день рождения, думая, что это сделает меня счастливой. Такое бескорыстие позволяет новому чувству тепла заменить холод внутри меня.
Его присутствие дает мне смелость сделать что-то глупое, но смелое. Чтобы прогнать последние плохие воспоминания, мучающие меня.
— Думаю, я хочу посмотреть его.
Большой палец Джакса прижимается к моему бьющемуся пульсу, осознание этого наводняет мое тело.
— Даже если это пугает тебя?
— Особенно потому, что это пугает меня. — Я поднимаю подбородок.
— Я буду рядом с тобой. У тебя есть я.
Я верю каждому его слову. Мы возвращаемся в кинозал рука об руку. Кто-то нажимает на кнопку, и фильм начинается снова. Джакс не отпускает мою руку все это время. Он нежно проводит кистью по моей новой татуировке, пока я тихо всхлипываю про себя, вспоминая ту часть, которую я читала в самую ужасную ночь в моей жизни. Его действия говорят мне то, что не могут сказать слова.
Я здесь для тебя. Я буду бороться с воспоминаниями вместе с тобой. Мы победим это вместе.
И я не могу не влюбиться в него еще больше в ту ночь.
— Поверить не могу, что мне удастся потусоваться в яме в день гонки. Ни хрена себе! — Калеб подпрыгивает вверх-вниз.
— Эй, язык. Тут дети в гостях. — У меня возникает искушение ударить его боковой стороной своего планшета.
— Да ладно, это же круче всего на свете. Посмотрите на Джакса в его гоночной экипировке. Подожди. — Калеб достает свой мобильный телефон и делает снимок Джакса.
Поверьте мне, я не думаю, что смогу смотреть куда-то еще, кроме как на Джакса в его гоночной экипировке.
Я выныриваю из оцепенения.
— Вот, позволь съемочной группе сфотографировать вас двоих.
— Конечно, моя принцесса Мексика. Хорошая идея. — Калеб ухмыляется.
Джакс смеется, обхватывая плечо Калеба. Пресса делает несколько снимков, на которых Калеб улыбается Джаксу.
К ним подходит мать Калеба. Я предполагаю, что если бы у Калеба были волосы, они были бы похожи на светлые волосы его матери. У них одинаковые светлые глаза и веснушки на носу.
Она обнимает меня.
— Спасибо вам за все, что вы сделали для моего сына. Это все, о чем он мог говорить в этом месяце. Это поддерживало его дух даже после очередного раунда химиотерапии. — Ее улыбка колеблется, когда она отпускает меня.
— Конечно. Это было совсем не трудно. Вы проделали такую замечательную работу по его воспитанию, потому что он единственный в своем роде.
— Во всех смыслах этого слова. У меня двое младших детей, и ни у одного из них нет его характера. — Она указывает на двух других своих детей, маленьких и светловолосых, которые завороженно смотрят на механиков, работающих над гоночными машинами.
— Я не знаю, как вы это делаете. Трое детей — это очень много.
 
— У вас их нет?
— О, нет. По крайней мере, пока нет. — Я чуть не задохнулась от этой мысли.
— Просто подожди. Я выросла единственным ребенком, и не хотела этого для своих детей. Трое может показаться много, но мне пришлось убедить себя не заводить четвертого, если вы можете в это поверить. — Она смеется про себя.
— Я уверена, что троих вполне достаточно.
— Определенно. Вот увидите. Однажды вы поймете, о чем я говорю. Эти трое не могут быть более разными, но они любят друг друга. И они готовы на все друг для друга. — Она улыбается своим детям.
Тоска, которой я никогда раньше не испытывала, занимает место в моем сердце. Тоска, которую я не должна чувствовать, но не могу отрицать.
Я не хочу чего-то временного с кем-то. Я хочу всего. Отношений. Семьи. Моменты, которые я хочу сохранить до конца жизни.
И больше всего, я думаю, что могу хотеть всего этого с Джаксом.
  
Глава 34
 
Джакс
Я вставляю наушник в уши, отключаюсь от остального мира. Механики катят мою машину ко второму месту на решетке. Двигатель урчит позади меня, нагреваясь, напоминая мне о реальности дня гонки.
Изнурительная жара. Интенсивное давление. И, что хуже всего, мой собственный дьявол на плече в виде беспокойства о гонке.
— Боже мой. Так чертовски круто, приятель. Елена уговорила инженера разрешить мне поговорить с тобой по радио! Как ты думаешь, они могут услышать меня по телевизору? — кричит Калеб в микрофон.
Микрофон улавливает, что Елена говорит ему говорить ниже, как будто она может читать мои мысли.
— Наслаждайся, малыш.
— Кого ты называешь ребенком? Я всего на десять лет младше тебя.
— Десятилетие это долгий путь, особенно, когда ты достигаешь моего возраста. — Я крепче сжимаю руль руками в перчатках.
— Хватит быть таким унылым придурком перед гонкой.
Я хмыкаю.
— Есть последние слова, прежде чем тебя отпихнут от микрофона?
— Надери им задницу, Кингстон. Покажи этим ублюдкам, каково это — быть частью династии ДНК. Твой отец может быть легендой на ринге, но ты — король трека.
Я смеюсь над его комментарием. Он еще не знает, что моя ДНК — полный отстой, как только отца убирают из уравнения. Но я обещаю себе устроить Калебу хорошее шоу, желая, чтобы он наслаждался каждой секундой, проведенной со мной.
Механики проводят последние проверки перед стартом гонки.
— Мне пора, приятель. Увидимся на подиуме.
Команда снимает подогрев шин и спешит с трассы. Один за другим пять огней вспыхивают над моим шлемом, прежде чем погаснуть.
Я нажимаю на газ, одновременно нажимая кнопки на руле. Моя машина несется вперед, визжа, пока я удерживаю свое место за Ноа, лидером гонки. Напряжение проходит через мое тело, а сердце работает, чтобы быстрее перекачивать кровь. Звук ревущих двигателей усиливает мой порыв, подпитывая демона внутри меня, жаждущего адреналина.
— Молодец, что вышел из первого поворота невредимым. Не могу сказать того же о водителе Соваж. Помни о втором повороте — именно там ты потерял время на четвертом круге, — говорит Крис в мою рацию.
Я продолжаю концентрироваться, подъезжая к Ноа на прямой, но он оттесняет меня на второе место. Размытый красный автомобиль в моих боковых зеркалах говорит мне, что Сантьяго находится слишком близко к моему заднему бамперу.
— Следите за Сантьяго позади меня. Мне не нравится, как он вел себя вчера. — Я прислушиваюсь к тому, что говорит другой инженер. Сантьяго склонен к рискованным действиям, которые обычно окупаются, но я не хочу, чтобы он испортил мою домашнюю гонку из-за аварии.
Толпа людей приветствует меня с одной из трибун, когда я проезжаю мимо них. Гордость заставляет меня приложить больше усилий, чтобы обогнать Ноа на следующем повороте. Приятно представлять свою родную гонку в первых рядах. Гран-при Великобритании всегда была одной из моих любимых гонок, болельщики со всей страны приезжают поболеть за меня.