Разрушенный (ЛП)

— Именно так. — Я протягиваю Алану руку, и он приступает к работе с переводной бумагой.
Он подготавливает кожу. Жужжащий звук отражается от стен. Я вздрагиваю, когда игла касается моей кожи, шипя от неожиданной боли.
Алан хмурится.
— Извини. Будет больно.
— Калеб даже не поморщился. Как это возможно? — мой взгляд скачет между всеми мужчинами в комнате.
— Меня все время колют иголками. — Калеб пожимает плечами.
Джакс сжимает плечо Калеба в самом милом жесте. То, как Джакс смотрит на Калеба, заставляет меня на секунду забыть о боли.
— Именно это делает тебя самым крутым парнем из всех, кого я встречал.
Калеб смеется, как будто Джакс сказал самую смешную вещь на свете. Когда Джакс не смеется в ответ, брови Калеба сходятся вместе.
— О, ты серьезно? — его голос отражает его замешательство.
— Конечно. Любой человек, который справился с таким дерьмом, как у тебя, и все равно улыбается каждый день, — крутой в моей книге. — Джакс отпускает плечо Калеба.
— Вау. У меня от тебя все чувства. — Калеб поправляет очки.
Джакс качает головой.
— Я серьезно. В каком-то смысле я на тебя равняюсь.
Мое сердце грозит вырваться из груди. Я не ожидала, что визит Калеба так сильно повлияет на Джакса, но я благодарна Джаксу за то, что он общается с человеком, который изо дня в день борется с собственными трудностями. Калеб несет в себе силу и позитивность, и это то, чему, я думаю, Джакс сможет научиться со временем.
— Ну, спасибо. — Щеки Калеба раскраснелись, когда он посмотрел на свою новую татуировку.
Джакс подтаскивает свой стул к краю скамейки и хватается за мою незанятую руку.
— Татуировки на пальцах болят сильнее, чем некоторые другие. Сжимай мою руку всякий раз, когда тебе больно. Все пройдет быстрее.
Мои мысли сосредоточены на его прикосновениях, а не на ощущении жжения.
— Ух ты. Как ты покрыл ими все тело?
— Боль — это временно. — Джакс натянуто улыбается.
Алан возвращается к работе. Я цепляюсь за руку Джакса как за спасательный круг, концентрируясь на том, что его большой палец успокаивающе трется о мою кожу. Калеб болтает с Аланом, а я не отрываюсь от Джакса.
Я смотрю ему в глаза и замечаю, что он смотрит на меня. Борясь с желанием отвернуться, я позволяю себе поддаться моменту. Его глаза темнеют, блуждая по моему телу, задерживаются на моей груди, а затем снова встречаются с моими.
Поймите, я выбрала зеленое платье сегодня вечером. Судя по его взгляду, бюстгальтер без бретелек стоит того.
— Черт. Ты действительно другая. Красивая, внутри и снаружи, что, конечно, очень пошловато. — Он подносит мою руку к своему лицу и прижимается губами к хрупким косточкам. Мое тело горит от желания, и я сосредотачиваюсь на своей реакции на него, а не на игле, пронзающей мою кожу.
Я сморщила нос в насмешливом отвращении.
— Кто бы мог подумать, что у тебя нет навыков флирта?
— Это потому, что ему обычно не приходится работать над этим, так как женщины сами падают ему на колени. Уж он-то знает толк в этом, — говорит Калеб над жужжанием иглы.
— Этот парень вообще знает, когда нужно заткнуться? — Джакс бормочет себе под нос.
— Нет. Я начал говорить в годовалом возрасте и никогда не останавливался. Мама грозилась купить мне намордник.
Алан дает мне добро на то, чтобы я отошла от скамейки, закончив разговор с Джаксом.
— У меня еще не было просьб из этого фильма.
Мое зрение становится нечетким, когда я оцениваю насмешливую сойку, прикрывающую шрам от ночи смерти моих родителей. Я пытаюсь скрыть свои эмоции, но Джакс берет мою руку и оценивает изящную татуировку.
— Интересный выбор для первой татуировки.
— Большая фанатка Кэтнисс Эвердин, я так понимаю? — Калеб ударяется своим плечом о мое.
— Хм. — Совсем наоборот. Но я не могу игнорировать связь с этой историей, поскольку это одно из последних воспоминаний о моем отце.
Джакс помогает мне подняться со скамейки.
— Есть что-нибудь для тебя, приятель? — Алан направляет иглу на Джакса.
Тот качает головой.
— Нет. Я сегодня в порядке.
 
Джакс игнорирует мою просьбу заплатить за татуировку. Он покрывает все расходы и ведет нас к выходу. Мы все останавливаемся, смотрим на проливной дождь, не обнаруживая в поле зрения нашу городскую машину.
— Черт. Дай-ка я проверю водителя. — Джакс достает свой мобильный телефон и возвращается внутрь, оставляя нас под навесом.
— Эй, Калеб, ты когда-нибудь танцевал под дождем?
Он качает головой.
— Нет.
— Все будет хорошо, если ты побудешь под дождем несколько минут?
— Мне нравится ход твоих мыслей. К тому же, я никогда не отказываю дамам. — Он улыбается.
Я хватаю его за руку и тащу в бурю. Дождь бьется о нашу кожу, пока я включаю случайную песню на своем телефоне. Калеб хватает меня за руку и кружит.
Безрассудно ли со стороны Калеба так выставлять себя напоказ? Да.
Заслуживает ли он своего собственного момента в снежном шаре? Безусловно.
  
Глава 28
 
Джакс
Я не могу оторвать глаз от Елены, которая улыбается, несмотря на мокрые волосы, прилипшие к лицу. Она не должна быть привлекательной для меня в этот момент, поскольку она больше похожа на утонувшую кошку, чем на человека. Калеб и Елена танцуют под дождем, смеясь, несмотря на гром, грохочущий в окне рядом со мной.
Ее улыбка отбирает у меня кислород. Я хочу украсть ее для себя, владея ее губами, ее улыбками и всем, что между ними.
Елена смеется в темное небо, пока Калеб кружит ее по кругу. Они не обращают внимания на все вокруг, танцуя ужасный танец посреди бури.
Что-то во мне щелкает. Я хочу больше времени с Еленой. Больше украденных моментов и крепких поцелуев. Больше того, как она пытается закончить головоломку, а я молча помогаю ей.
Держаться от нее подальше невозможно, как бы я ни старался. Не только из-за нашей неоспоримой химии. Глупо отрицать тягу, которую я испытываю к ней, эту бесконечную войну между здравомыслием и желанием. Я хочу быть другим — изменить свой жизненный путь ради нее.
Но больше всего я хочу быть с ней нормальным.
Дело не в нашем влечении друг к другу, а в чем-то более глубоком. То, на что я больше не могу закрывать глаза.
Я хочу Елену, и мне надоело притворяться, что это не так.
После часа ворочания в постели я направился на кухню, желая выпить стакан воды.
Легкий звук играющего пианино направляет меня в гостиную. Мама сейчас редко играет на пианино, и мне хотелось бы застать ее за игрой рядом с папой, как в детстве. Вместо этого я с удивлением обнаруживаю Елену в тускло освещенной гостиной.
Елена сидит за пианино одна, спиной ко мне. Я узнаю «Река течет в тебе» Йирумы, но звук выключен.
Елена проводит рукавом по лицу, всхлипывая из-за музыки.
Я делаю нерешительный шаг к ней.
— Я не знал, что ты играешь на пианино.
Она вздрагивает. Я сокращаю расстояние между нами и обнаруживаю, что ее телефон лежит на музыкальной стойке, проигрывая мелодию с YouTube.
— Зачем сидеть за пианино и не играть? — я машу рукой, чтобы она подошла.
Она слабо улыбается.
— Я не умею.
У меня возникает искушение узнать причину ее слез, но я решаю не делать этого, когда она отворачивается, чтобы вытереть лицо рукавом своего джемпера.
— Почему именно эта песня?
— Моя мама любила ее. Она играла, но не могла убедить меня попробовать, потому что я хотела сосредоточиться на балете вместо ее дневных уроков. Хотя я бы хотела.
Я не пропускаю ее использование прошедшего времени. Вместо того чтобы вытягивать из нее больше информации, я ставлю видео на паузу. Я провожу пальцами по клавишам, прежде чем начать песню заново.