Разрушенный (ЛП)

Я на одиноком пути разрушения, которому нет конца. Оказывается, несчастье любит компанию, и я нашел ее в бутылке Джека и Ксана.
  
Глава 10
 
Елена
Вхожу в лифт отеля с ужином на вынос. Джакс сказал мне, что он останется в номере, пока я схожу за ужином для себя. Когда лифт останавливается на этаже нашего номера, я понимаю, что что-то не так, по музыке, звучащей в коридоре.
Мое разочарование растет по мере того, как я приближаюсь к двери, осознание того, как Джакс решил воспользоваться моими тридцатью минутами свободы.
Я вхожу в номер, обнаруживаю, что он темный и заполнен телами. Из колонок льется музыка, которой не было до моего ухода.
Прекрасно. Толпы людей веселятся, как рок-звезды. Множество тел танцуют, раскачиваясь под музыку, нарушая правила отеля. Я двигаюсь вокруг них в поисках человека, который стоит за всем этим.
Мне не требуется много времени, чтобы найти Джакса, сидящего на диване с бутылкой Джека в одной руке, в то время как женщина пытается с ним заговорить. Она наклоняется к нему, шепчет ему на ухо, проводя рукой по его бицепсу.
Я закатываю глаза при виде ее. Ярость сменяется раздражением, а Джакс не обращает внимания, пока я вырываю бутылку виски из его рук.
Джакс смотрит на меня, скучающе и отстраненно.
— Смотрите, кто это.
— Выводи всех немедленно. — Мой голос остается жутко спокойным, несмотря на гнев, грозящий вырваться наружу.
— Любимая, ты убиваешь мой кайф. Если ты не возражаешь, пожалуйста, иди в свою комнату.
Вместо того чтобы спорить с ним, я разворачиваюсь и иду в свою спальню, торопясь собраться с мыслями, прежде чем взорваться. Я захожу в ванную и подхожу к раковине, выливая янтарную жидкость в слив.
— Ты не убьешь его. Ты не убьешь его…
Кто-то кричит вдалеке о выстрелах.
— Ладно, ты точно его убьешь. — Я крепче сжимаю бутылку, вытряхивая из нее последние капли.
— Зачем ты выливаешь хорошое спиртное? — хриплый голос Джакса удивляет меня.
— Потому что сегодняшнее веселье закончилось. Меня не волнует, что ты стоял на подиум раньше, это не то, как ты должен праздновать. Я оставляю пустую бутылку на стойке.
Джакс дает мне возможность обойти его.
— У тебя глаз дергается.
— Да, я слышала, когда такое случается, людям лучше бежать. Тебе в том числе. — Я беру свой телефон и ищу лучшие клубы в Бахрейне.
После того, как найду идеальный, я звоню туда. Я повторяю хостесс данные Джакса, потому что он должен усвоить урок. В начале сезона он дал мне разрешение использовать его в делах, чтобы помочь своей репутации, и что ж, это требует этого. Я спасаю его от самого себя.
Губы Джакса складываются в букву «О», когда я кладу трубку. Я выхожу из комнаты, не дожидаясь, пока объект моих разочарований последует за мной. Без особых усилий я нахожу шнур динамика и сильно дергаю, погружая комнату в тишину.
— Сладкая, сладкая тишина. — Я пересекаю гостиную и включаю свет, что приводит к стонам со стороны тех, кто залез в номер.
Я прохожу к деревянному журнальному столику в центре комнаты и встаю на него.
— Я бы хотела пригласить всех в клуб XS в честь эпической гонки Джакса сегодня утром. Первые двадцать человек получат бесплатное обслуживание!
Комната освобождается в считанные минуты, люди едва не спотыкаются друг о друга, когда выбегают за дверь. Даже фанатки не могут устоять перед доступом в один из самых эксклюзивных клубов за чужой счет. Я бы рассмеялась, если бы не был зла.
Я осматриваю гостиничный номер. На полу валяются пластиковые стаканчики, а на стойках — наполовину наполненные бутылки с алкоголем и какое-то белое порошкообразное вещество, которое я не хочу убирать. Свернутый евро рядом кричит о разврате, ожидаемом от богатых и бесстыжих; тем временем Джакс слоняется вокруг, маячит в углу, оценивая мою реакцию.
 
Глаза Джакса скачут между мной и прилавком.
— Я не принимал наркотики. Я пил только до состояния легкого опьянения. Я даже не пьян, к сожалению, потому что не смог довести дело до конца.
Вместо того чтобы кричать на него, я хватаю мусорное ведро и начинаю убирать беспорядок. Мне требуется десять глубоких, очищающих вдохов, чтобы собрать несколько слов для выражения своих мыслей.
— Я не должна говорить, когда я так зла.
— Если честно, ты сказала мне, что я не могу выходить на улицу. Ты никогда не говорила, что люди не могут входить.
Дополнительные вдохи, которые я делаю, не помогают успокоить учащенное сердцебиение.
— Ты серьезно пытаешься оправдать это? — я жестом показываю на беспорядок вокруг нас. — Неделю за неделей я пытаюсь помочь тебе поднять твой имидж и создать впечатление, что у тебя все в порядке. Очевидно, что это ложь, судя по тому, как ты пытаешься разрушить все хорошее, что я сделала.
Я убираю комнату в тишине, не обращая внимания на Джакса, который помогает. Он даже убирает лекарства на стойке.
— Я думал, это поможет мне по чувствовать себя лучше. — Джакс ставит выброшенную чашку в мусорное ведро, которое я держу в руках.
— И это сработало?
— Я ничего не почувствовал. Все эти люди здесь, а я уставился на входную дверь, ожидая.
Я замираю, не понимая его признания.
— Почему?
— Почему я ничего не чувствую?
— Нет. Почему ты уставился на дверь?
Его глаза вспыхивают редкой уязвимостью, которую я не привыкла от него видеть.
— Я ждал тебя. Потому что, когда ты рядом, я что-то чувствую.
— И что же это? — мой хриплый шепот заполняет тишину. Судя по тому, как он ведет себя в последнее время, я не могу определить, хорошее или плохое у него ко мне отношение.
— Я не знаю. И я действительно не хочу знать.
Моя грудь сжимается до дискомфорта. Я не могу спросить Джакса, что он имеет в виду, потому что он удаляется в свою комнату, закрывая свою душу и, оставляя меня снова убирать за ним.
Мои глаза открываются, когда солнце пробивается сквозь занавески. Я выключаю прикроватную лампу, прежде чем растянуться на кровати. Как и каждое утро, я беру свою рамку с фотографией родителей и произношу короткую молитву. Я ставлю ее обратно на тумбочку и продолжаю утреннюю рутину — выключаю свет в своей комнате.
Мне немного стыдно признаться, что я до сих пор не сплю в темноте. Я не могу выносить тени, вкрадывающиеся ночью, напоминающие мне о воспоминаниях, которые я с трудом отпускаю. Когда-нибудь я буду спать как нормальный двадцатипятилетний человек. А до тех пор я буду продолжать спать с включенным светом, потому что это отпугивает кошмары.
Открыв дверь в свою комнату, я врезаюсь прямо в тело Джакса. Я издаю писк, когда теряю опору. Мои руки хватаются за его грудь, чтобы не упасть. Очень сильная, татуированная, без рубашки грудь, которую я не прочь исследовать. Та самая грудь, принадлежащая мужчине, который злит меня больше, чем отвергнутая женщина на шоу Джерри Спрингера.
— О, я как раз собиралась пойти проверить, жив ли ты еще. Какая жалость. Я почти подумала, что ты задохнулся во сне, но понимаю, что мне не так повезло.
Каким-то образом две функционирующие клетки мозга, работавшие до моего утреннего кофе, собирают вместе несколько слов, когда я убираю руки с его груди. — Боже правый. Ты каждое утро принимаешь таблетки для мудаков вместо витаминов? — Мои глаза пробегают вверх и вниз по его телу, прежде чем остановиться на его лице.
Почему он ждал у моей двери? Почему он без рубашки? И почему, черт возьми, он должен выглядеть так чертовски хорошо? Никто не должен выглядеть так, как он, в семь утра. Это позор.
Его губа подергивается. — Нет. Такое отношение не требует добавки. Я собирался разбудить тебя, потому что не хочу, чтобы мы опоздали на рейс. — Он шумно вдыхает, когда я протягиваю руку и провожу пальцами по татуировке с незнакомым созвездием.