Андервуд. Том 1 (СИ)
Факт наличия такой способности интересен. Всё можно было объяснить магией. Точные цифры тут не рулят. Хватит и того, что это крайне удобно в походе.
Снова тёмное утро, слякоть и дорога обратно. С каждым днём его мешок становился легче, и он стал экономить запасы еды. К сожалению, разжечь огонь так и не получилось, даже с использованием руды.
Что-то не так с ним. Вроде бы впитал сильную душу, а магии по-прежнему ноль, как ни старался экспериментировать. Он в ней мало шарил, а самостоятельно убивать даже слабейших монстров не мог — слишком опасно, да и снаряжения нормального не было. Как вернётся в Андервуд, найдёт себе учителя за бабки и разберётся во всём. Да, так и поступит.
Через месяц ему попался первый отряд людей. Слово за слово и разговорились. Он представился липовым именем и поделился информацией, где ходить безопасно. Само собой, в том месте, откуда он пришёл, водилось много тварей и все они кровожадные до жути. Лучше туда не идти.
Пять парней жевали растительный аналог табака — жижу. Тут тоже имелись свои вредные привычки. Эта дрянь вызывала привыкание и сжигала слизистую желудка, но дураки всё равно её жевали и сцеживали харчками тёмно-бурую слюну на пол.
Ударили по рукам, и каждый пошёл своей дорогой. Ник не дичился людей, но при возможности старался не болтать лишнего. В одиночестве он видел слишком много плюсов, чтобы бездарно его разменивать на пустой трёп.
Спустя ещё пять дней Андервуд был совсем рядом. Ник уже прошёл мимо парочки ферм с емировой рудой, привлекая к себе пристальные взгляды. Авантюристы, что отправлялись за кордон, считались тут местными героями, сумасшедшими, звёздами, прощелыгами и отбитыми на голову идиотами в одном флаконе. Потому всегда были источником сплетен.
На них даже делали ставки — выживет/не выживет, найдёт ли оазис или снова вернётся ни с чем, сколько человек погибнет в походе. Да, да, вы не ослышались, такой цинизм в местных тотализаторах в порядке вещей.
Ник понимал, что всё это цвело и пахло по одной причине — никто не любил рисковать своей жизнью и многие боялись признаться себе в том, что они обыкновенные трусы, запертые в подземной клетке. А вот наблюдать, как рискуют другие, и смаковать страшные детали для них было крайне увлекательно.
Ник не мог сдерживать отвращения от этой радости в глазах, когда всякая шваль упивалась смертью авантюриста, словно оправдывая свою никчёмность.
«Я же говорил», — радостно брызгал слюной такой умник, познавший дзен. — «Всё это до добра не доводит, а вот сидел бы дома, был бы цел. Всё им денег мало, нажраться никак не могут», — истекал желчью плебей.
Слухи в Андервуде разлетались, как горячие пирожки и Ник понимал, что весть о его возвращении быстро дойдёт до Глока. А ещё он осознавал, что не может войти в город с таким количеством руды — её просто отберут.
За восемнадцать лет пацаном он успел облазить весь пригород и знал хорошие нычки. На расфасовку кладок с рудой по разным местам ушло шесть часов. Ник порвал на себе остатки тонкой рубашки и изолировал камни от контакта с землёй — иначе в этих местах чрезмерно «заколосится» жизнь. А ему не нужно такого палева.
Себе оставил лишь два камня — один для Глока, а второй на житьё бытьё. Заночевал по-походному и на следующий день уже ступал через монументальную андервудскую арку, испещрённую архитектурными изысками. Обвивающая столпы всякая дрянь в виде монстров ползла далеко вверх, а на месте пересечения по центру сиял зелёным светом огроменных размеров камень жизни.
Этот самородок емировой руды, словно топливо в стержнях атомного реактора, питал весь мегаполис. Таких камней всего было четыре, но Ник слышал, что из-за расширения границ, планируется установка пятого.
Само собой, минералы поменьше тоже были разбросаны по периметру. Их тщательно охраняла стража.
Первое, что бросается в глаза при входе в Андервуд — это потолок. Так как сейчас был подземный день, он весь был усеян гирляндой бледно-жёлтого цвета. Освещение в мегаполисе было почти как на поверхности.
Администрация города позаботилась о пропорциях гирлянд. Дневных было больше чем синих ночных, чтобы не отвлекать жителей чрезмерным светом. Но на улицах имелись и стандартные столбы с фонарями вдоль дорожек. Центр был очень хорошо освещён в ночное время, а вот окраины таили в себе опасность.
Ник медленно спускался по широченной лестнице и думал, как бы смыть этот чёртов въевшийся запах рыбы. Окружающие морщили с него нос. Да и сам он порядком загрязнился — не помешает сходить в баню откиснуть, но сейчас главное…
— Ник? — раздалось сзади то, чего он боялся больше всего — голос Глока.
Звали мужика как пистолет в старом мире, и характер у него был ни к чёрту — мог взорваться на ровном месте. Сейчас главное — вырулить.
— Какими судьбами? — Ник обернулся к нему, будто не должен тонну денег, а просто разговаривает с соседом по лестничной клетке.
— Что ты сказал?
Глок был вормлингом. Это пограничная раса между людьми и червями. Да и такое есть в Андервуде, а ещё крысолюды — но те совсем отбитые, к ним лучше не соваться.
Позади заёмщика стояли ещё шесть парней того же племени. У всех морды как у бульдогов и это не в переносном смысле. Кожа вормлингов толстая, свисает складками будто гармошка, на ней никогда не растут волосы, лишь жёсткая кабанья щетина на подбородке.
Ник не стал убегать и подошёл к ним, держа меч на плече — это не ускользнуло от бешеных зрачков Глока. Он сморщился, когда запах рыбы достиг ноздрей и тут же выпалил.
— Рыбачок, когда деньги отдашь?
Свита постепенно обходила с боков, пока что был полукруг, но скоро возьмут в кольцо.
— Я достал всю сумму. Нужно только обменять.
— Вот как? — с любопытством наклонил голову вбок предводитель вормлингов. — А там ещё проценты, проценты, дружище.
Ник сжал зубы и решил, что хрен с ним — пускай забирает и катится восвояси.
— Будут тебе проценты. Скажи своим лбам, я не люблю, когда мне в спину дышат. Не убегу я, — после обернулся к крайнему, что позволил себе сделать ещё один шаг в сторону тыла, и угрожающе снял меч с плеча.
Глок поджал жирную нижнюю губу, прикидывая, верить должнику, или нет, но потом кивнул парням, и те прекратили свой манёвр. Кажется, ситуация его даже немного повеселила.
Ник с ним иногда пересекался ещё в детстве — тот мальчишек сам не нанимал, приходил его человек и платил старшему. Ну а дальше они выполняли задание за свои копейки.
Однако вышло так, что пришлось отмудохать одного зазнавшегося червячка, и это оказался жополиз Глока. Свидетели подтвердили его неправоту, и тогда этот поступок сошёл с рук, но матёрый вормлинг всё запомнил. С тех пор при каждой встрече он с хитрецой подмигивал, будто у них есть общая тайна, и проходил мимо.
Но жизнь так сложилась, что неожиданно понадобились деньги. Ни один честный кредитор не выдал бы их восемнадцатилетнему мальчишке, но Глок не относился к честным. Ещё и страху наводил на окраины. Местный, мать его, дон Червиконе.
— Хорошо, идём, сразу отдашь.
Он положил тяжёлую руку на плечо Ника, и вся компания двинулась в сторону скупщика емировой руды. Он не говорил, что добыл именно её, но коммерческий, а вместе с ним и криминальный нюх Глока сразу же обо всём догадался.
— Много нарыл? — дружески спросил он его.
— Да так, одна пустая порода, — небрежно обронил Ник. — Есть сносный кусок, вот шёл как раз к тебе.
— Это хорошо, хорошо, — обсасывал губу Глок. — Я знал, что ты честный малый, да парни?
Сзади раздался гогот. Один из них, заигравшись, ударил носком в пятку при ходьбе. Поднырнув под руку Глока, Ник прописал с ноги в пах зазнавшемуся уроду и замахнулся мечом.
— Никки, — грозно раздалось сзади.
Сплюнув, развернулся обратно, и все снова продолжили путь по дорожке, полной колдобин. Тот парень сам нарвался, поэтому Глок всë спустил на тормозах, но в глазах на миг блеснуло раздражение. Ник знал, что вормлингу любопытно, как были добыты деньги, потому раньше времени его не трогали.