Ее темные крылья (ЛП)

Горло горит, и я сглатываю.
Макияж гробовщика хорош, но ее щеки лишились пор, наверное, из-за праймера, а основа или корректор только сильнее выделили пятна на ее подбородке, засохнув на них. Они были у нее каждый месяц перед месячными, и меня потрясает, что она умерла с ними, потому что это означает, что мы все еще были синхронизированы, хотя так уже не должно быть.
На ее губах монета для Лодочника.
До этого я не знала, что часть меня считала это фальшивкой. Переправа мертвых казалась шуткой в конце всех шуток, способ отвлечь всех от того, что она сделала со мной. Я не верила, что она была мертва и ждала следующей части истории. Но монета — доказательство. Монета и одеяло. Она мертва.
О, Бри.
И, раз никто не узнает, я беру крохотный перерыв в ненависти к ней ради прошлого, опускаю ладонь на ее руку.
Ее ладонь холодная, восковая, и я отдёргиваю руку, а потом набираюсь смелости и пробую снова. Я делаю это ради двух девушек, которые звали себя Невестами Артемиды, чьи месячные совпадали. До того, как она стала худшей, кого я встречала, когда любить ее было просто, как дышать.
Я стою долго, и когда я не хочу уже стоять, я сажусь, отклоняюсь к подставке гроба. Я уйду домой через минуту. Еще минуту.
6
ТЕРПИМОСТЬ
Мои глаза открываются, когда кто-то касается моего плеча.
Жрица Логан сидит передо мной на корточках, все еще в обычной одежде, ее шок от вида меня заметен на лице.
И не в свете сотни электрических свеч, понимаю я, а в свете слабого зимнего солнца.
Рассвет.
— Кори? Что ты тут делаешь? Кто тебя впустил?
Я вскакиваю и бегу.
Я добираюсь до вершины холма за храмом, падаю на землю, тяжело дыша, ноги дрожат от подъёма. Я обвиваю руками колени, гляжу на море.
Звук колоколов доносится до холма, и я считаю их. Шесть. Папа и Мерри скоро проснутся. Мне нужно добраться домой до этого.
Я поднимаюсь и выглядываю наш дом, проверяю на свет. Его легко найти, он на краю Дэли, недалеко от полей, где проводят Фесмофорию. Мой взгляд движется к озеру, и я резко отворачиваюсь.
Я не была там какое-то время. Мы приходили в дни праздников, на выходных, бросали вызов оглянуться на запад. По легенде можно было заметить вход в Подземный мир. Родители говорили не делать так, даже не думать об этом, и потому мы это делали. Бри всегда бросала вызов первой, но и первой смотрела. Ее тут уже нет, и я бросаю вызов. Я смотрю.
За моим левым плечом, на западе. Я не жду, что это будет там.
Но оно там.
Каждый дюйм моей кожи покалывает от вида островка, где миг назад был просто океан.
Я не шевелюсь, словно могу это спугнуть, но остров, появившийся из ниоткуда, не тает, не опускается в море. Он остается плотным, будто всегда был там. Я медленно поворачиваюсь к нему, боясь моргать.
Это настоящее. Настоящее.
Не может быть.
Я закрываю глаза, считаю до трех, открываю их, ожидая, что это пройдёт, надеясь на это.
 
Но он еще там. Я вижу теперь даже четче, словно смотрю в бинокль.
Я смотрю, как молочные пузыри моря набегают с волнами на берег, вижу, как водоросли танцуют от соленой воды. Пляж в гальке, ведет в густой лес. Я даже вижу отдельные деревья, все вечнозеленые, так детально, словно они в паре футов от меня, а не в милях от меня.
Я ищу телефон в кармане — нужно сделать фотографии или видео, нужны доказательства — и вспоминаю, что он все еще заряжается дома. Тихо ругаясь, я смотрю туда, пытаясь запомнить все детали. Я больше всего хочу сбежать с холма в храм и сказать Бри, что видела это, а она нет…
А потом она там.
Она выходит из леса в том же наряде, что и на Фесмофории: плащ в клетку, сапоги на каблуках, новая стрижка — сияющие каштановые волны. Я смотрю, во рту пересохло, а она идет к линии воды, опускается на гальку, загребает горсти влажной гальки, волны набегает на ее колени.
Сначала я не понимаю, как она может лежать в храме и быть тут. Как она может быть в двух местах сразу? А потом я понимаю: это Подземный мир. Я вижу не Бри, а ее тень. Я смотрю на то, что происходит дальше.
Я жду, сердце колотится. Я жду, что она оглянется, увидит меня. Я хочу кричать, привлечь ее внимание. Я отчаянно желаю этого, но не могу пошевелиться. Я не могу говорить. Я — статуя на вершине холма, как Ниоба, запертая со своими печалями.
Движение в тенях леса за Бри, и мое сердце замирает, фигура появляется из-за деревьев.
Мужчина. Он медлит, глядя на нее, скрестив руки. Он в чёрном, футболка с длинным рукавами или джемпер — смертная одежда, его тёмные волосы треплет ветер из моря. Он не такой старый, как я думала, понимаю я, на пару лет старше меня. Парень, а не мужчина.
Когда парень идет к ней, двигаясь плавно, как змея, по каменистому пляжу, тени текут из него как масло, накрывают камни.
А потом я знаю, кто он, невозможно ужасный.
Аид.
Я смотрю на настоящего бога. Худшего из богов.
Я смотрю, как он подходит к ней, его тени обивают ее, и я хочу предупредить ее, что он там, что ей нужно бежать. В тот миг не важно, что она сделала со мной, я спасла бы от него всех, если бы могла.
А потом Бри поднимается на ноги лицом к нему. Они смотрят друг на друга, его лицо нежное, печальное. Что-то сжимается в моей груди. Почему она не кричит? Почему он так на нее смотрит?
Он протягивает руку, и она поворачивается и бросает на Остров последний взгляд, но не видит меня. Когда они касаются друг друга, то, что держит меня в плену, пропадает, мое сердце безумно бьется об ребра, и я кричу:
— Бри!
Мой голос обрывается над морем, но не долетает до Бри.
Он слышит.
Он ведет Бри перед собой, хотя поворачивается, ищет источник крика.
Я бросаюсь на землю, делая себя плоской, чувство внутри говорит, что он не должен видеть меня, не может знать, что я его видела, что я там. Мое сердце колотится у холодной влажной траве, я лежу, считая секунды, желая узнать, обманула ли я смерть.
— Что ты делаешь?
Я думаю минуту, что это он. А потом я понимаю, что это Али.
Я сажусь, повернувшись к воде.
Подземный мир пропал.
Я оглядываюсь, проверяю со всех сторон, но его уже нет. Он пропал.
— Кори? Ты в порядке? — он окидывает меня взглядом, смотрит на мои джинсы, грязную обувь, пока я поднимаюсь на ноги.
— Как ты сюда попал? — говорю я, ошеломлённая его неожиданным появлением.
— Я иду в храм наполнить лекитос для миссис Давмуа, но я увидел, что ты… что-то делаешь.
Я разворачиваюсь снова и снова, но остров не появляется снова, оставляя мне неприятное ощущение, что мне привиделся Подземный мир, Аид и моя бывшая лучшая мертвая подруга. Может, дело в нехватке сна или таблетке снотворного. Может, у меня срыв, и папа был прав.
— Ты идешь на экфору? — говорит Али. — Потому что, без обид, но тебе стоит переодеться. И, может, принять душ.