"Фантастика 2023-156". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Да, конечно, совпадение в высшей степени странное. Тот самый мыслящий, который совсем недавно пытался меня убить, оказывается, скорее всего, еще и присутствовал при смерти федерального агента.
Причем я употребляю термин «присутствовал» лишь потому, что у меня нет доказательств того, что он не служил ее причиной. Но где-то в глубине души я в этом почти уверен.
Каким именно образом ирмурянин умудрился сделать так, что Александр Хозда саданул себе в грудь из собственного оружия, у меня не было ни малейшего понятия, но зато существовала интуитивная уверенность, что рано или поздно это выяснится.
Как говорит Мараск, нет ничего тайного, что бы с течением времени не стало явным.
А пока... А пока, памятуя об отсутствии каких бы то ни было доказательств, я всего лишь приму кое-какие меры предосторожности. Конечно, не выходя из рамок закона планеты Бриллиантовой.
— Мне хотелось бы с ним поговорить, — сообщил я хозяину гостиницы.
— С ирмурянином? — уточнил тот.
— С кем же еще?
— Мне кажется, он покинул свой номер. Хотя не мешало бы проверить.
Не дожидаясь, когда Улсан-второй с четвертью раскочегарится, я прошел к двери номера ирмурянина и громко в нее постучал.
Никакого эффекта.
Постучав еще раз и получив тот же результат, я подумал, что отсутствие ирмурянина, возможно, дает мне кое-какие возможности. Да, действительно, я не смогу ему прямо сейчас задать несколько весьма серьезно меня интересующих вопросов. Но, с другой стороны, кто мешает мне устроить осмотр его комнаты в отсутствие хозяина? Иногда подобные действия приносят совершенно неожиданные результаты. Вот только удастся ли мне уговорить хозяина гостиницы?
Я взглянул на Улсана-второго с четвертью, как раз в этот момент сократившего расстояние между нами до пары шагов. На то, что он разрешит совершить обыск номера в отсутствие его жильца, надежда была не очень большая. Однако попробовать все-таки стоило.
— Очевидно, — промолвил я, — твоего постояльца нет в номере.
— Очевидно, — словно эхо повторил Улсан-второй с четвертью.
— А может, он в номере и не отзывается потому, что ему стало плохо?
— Нет, это не может быть.
— Почему?
— Потому что я сам видел, как он уходил. И до сих пор еще не вернулся.
— А что, если...
— У тебя есть для этого законные основания?
— Ни малейших, — решив идти напролом, заявил я.
— Тогда в чем дело? Неужели ты рассчитываешь, что я пойду на прямое нарушение закона и тем самым поставлю на карту благополучие своего заведения? Кто из мыслящих рискнет остановиться в гостинице, хозяин которой запросто разрешает любому желающему проинспектировать принадлежащий ему номер?
Я ухмыльнулся.
Ну вот, тут он и попался. Сейчас, стоит мне только прицепиться к словам «любой желающий», сделать вид, будто я ими обижен, и для того, чтобы окончательно не испортить со мной отношения, хозяин гостиницы вынужден будет вручить мне ключ от комнаты ирмурянина. После чего я ее осмотрю и, возможно, обнаружу в ней какие-то доказательства причастности подозреваемого к смерти федерального агента... Однако, скорее всего, ничего особенного я в ней не увижу. А хозяин гостиницы сделает вывод, что лично для меня тот самый закон, соблюдение которого я должен контролировать, не имеет никакого значения. И вот тут... Ну да, совершенно ясно, что вот тут и будет начало моего падения в бездну беззакония. Первый в нее шаг.
Нет, этим путем мы не пойдем.
Может, и зря. Кажется, во вверенном моему попечению районе назревают кое-какие события, и, пока все не приняло совсем уж скверный оборот, необходимо во всем разобраться и принять надлежащие меры. Экстренные, чрезвычайные меры.
Я покачал головой.
Экстренные меры? Скверный оборот? Очевидно, так. Что может быть хуже мертвого федерального агента? Особенно если учесть, что нет стопроцентной уверенности в его самоубийстве. Что-то с его смертью нечисто, и даже очень. И лучше бы мне с этим разобраться именно сейчас, не отходя от кассы. Тут можно пойти и на некое нарушение принципов. Совсем крохотное. В порядке исключения.
 
Я пристально посмотрел на Улсана-второго с четвертью и задумчиво сказал:
— Значит, «любому желающему»? Не думал, что центурион, выполняющий свой долг, подходит под определение «любого».
Хозяин гостиницы сократил количество псевдоконечностей до четырех и принялся выделывать ими какие-то странные знаки. Очевидно, это означает, что он смущен.
Ну-ну...
— Менее всего я хотел бы испортить отношения со стражем порядка этой планеты, — наконец сказал он. — Однако, ради своих будущих детей, я вынужден отказать, и будь что будет.
— При чем тут дети? — спросил я.
— Ну... после того как я их отделю, им придется стоять у входа в гостиницу и объяснять каждому вознамерившемуся у меня остановиться мыслящему, что хозяин гостиницы позволяет себе нарушать права постояльцев. Благодаря этому моя гостиница быстро прогорит, и дети мои вынуждены будут...
Я покачал головой.
Дети.
Да, вот тут он уложил меня на обе лопатки. И это следовало признать. Мог бы я подумать всего лишь пару лет назад, что из меня получится такой законник?
— Хорошо, — промолвил я. — Подождем того момента, когда законные основания появятся.
Некое шестое чувство подсказывало мне, что ждать этого придется недолго. И еще: ирмурянин, скорее всего, от меня никуда не денется. Инопланетный район не так уж огромен, и наверняка в самом ближайшем времени мне представится случай задать этому любителю размахивать черным клинком кое-какие вопросы. Хотя не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, каковы будут ответы.
Я вытащил из кармана бормоталку и набрал номер Дагай Каача.
Настала пора сообщить великому банкиру и главе совета мыслящих, что убитый оказался федеральным агентом. И похоже, это означает действительно большие неприятности, не идущие ни в какое сравнение с тривиальной ресторанной дракой.
Выслушав мое сообщение, во время которого я, конечно, умолчал о кое-каких своих пока не доказуемых подозрениях, назарунец разразился было серией писклявых восклицаний на родном языке, но, очень быстро овладев собой, спросил:
— Ты не ошибся?
— В чем? — спросил я.
— Ну, это точно федеральный агент?
— Судя по найденным у него документам — точно. И конечно, вернувшись в свою хибару, я это обязательно проверю, но мне кажется...
— Я не то имею в виду. Вполне возможно, этот самоубийца прилетел на нашу планету не выполнять служебный долг, а всего лишь в качестве туриста. Учти, завтра день большого аукциона. Кто знает, может быть, наш любитель дырявить собственное тело в гостиницах чужих планет прилетел сюда лишь для того, чтобы купить себе или своей супруге личинку бриллиантового муравья?
— И мысль совершить самоубийство возникла у него тогда, когда он узнал, сколько у нас стоят личинки?
— Не иронизируй. Такой вариант возможен.
Ну да, примерно с такой вероятностью, с которой существует возможность того, что я в один прекрасный день проснусь в постели королевы всех песенных див Моники-пятнадцатой.
Вслух я этого, конечно, не сказал.
— Ты слышишь меня? — поинтересовался назарунец.
— Еще бы, — промолвил я. — И конечно, необходимо проверить все возможности.
— Вот и проверяй.
— Куда я денусь? — буркнул я. — А ты займись телом федерального агента. Место его смерти я уже осмотрел. Так что теперь осталось только его подготовить к транспортировке на родную планету. Если, конечно, наследники или родственники не пожелают, чтобы он упокоился здесь, на Бриллиантовой.
Пробурчав что-то на своем родном языке, иазарунец отключился.
Я подумал, что у него и в самом деле полон рот хлопот, связанных с грядущим большим аукционом, а тут еще и труп федерального агента. Хотя мне не легче. Я тоже не возлежу на розах.
Теперь надо было сделать еще один звонок в космопорт. Вполне возможно, подозреваемый в ближайшее время попытается покинуть планету. А мне бы этого не хотелось. По крайней мере до того, как я увижусь с ним лично.