Посланник князя тьмы [Повести. Русские хроники в одном лице]

— Семь, — блондинка положила Сергею на голову свою прохладную ладошку, — ты сегодня ночью был выше всяких похвал.
— Бред какой-то, — буркнул Николаев и уронил голову себе на грудь.
— Ты будешь вставать или нет? 
— Нет! Отстань.
— Вставай, пошли пить шампанское.
— Отстань от меня, «с меня довольно, иначе я сойду с ума».
— Серега, шампанское «новосветское».
— Больше в рот грамма не возьму.
— Я тебя понимаю. Меньше тоже. Но дело в том, что шампанское прямо из холодильника, со льдом.
— Наливай, — Николаев приподнялся со своего ложа и протянул в пространство руку.
— Уже готово, сэр.
Огромный холодный бокал лег прямо ему в ладонь. Сергей, не открывая глаз, двумя жадными глотками осушил его. На дне зазвенели кубики льда. Он вновь вытянул руку, но уже с пустым бокалом, и сказал:
— Еще.
— Да будет жизнь твоя полна, как эта полная чаша.
По руке Николаева потекли струи прохладного напитка.
Он выпил еще и наконец открыл глаза.
Лежал он в центре залы поперек какой-то широкой и низкой кушетки. Ноги его были прикрыты шкурой белого медведя. То, что упиралось Николаеву в бок и мешало спать, было головой этого страшилища.
Сергей откинул ее и сел.
— Сколько времени?
Соков посмотрел на часы и сказал:
— Семь часов.
— Так рано… Какого черта…
— Вечера, — как истинный изувер добавил Володя.
— Все шутишь, — встал со своего ложа Сергей. — Если бы ты не догадался купить шампанского, то черта с два бы поднял меня в такую рань.
Тут его взгляд упал на батарею пустых бутылок. Даже если бы следователи в милиции зарабатывали на порядок выше, они вряд ли смогли позволить себе купить с получки такое количество бутылок «новосветского» шампанского. Даже пустых.
— Серега, а кто такой Вакулов?
— Не понял? — Удивленно посмотрел на своего приятеля Николаев.
— Вы вчера с Ириной взахлеб вспоминали своего приятеля. Она еще, говорила, что достаточно ему появиться в какой-либо стране, как через две недели начинается перепорот. Вы здорово ржали по этому поводу.
— Володь, отстань, я даже не помню эту бабу.
— Это же твоя однокурсница.
— Не помню. Отцепись от меня. Где эта сволочь, с кем мы вчера пили?
— Круминьш?
— Да.
— Он с нами не поехал, бабы его не взяли, сказали, что им мужиков достаточно.
— А где Ирина?
— Так ты все-таки помнишь? Уехала со своей подружкой, просила, чтобы мы обязательно подождали их. Я тут нашел прекрасное место, где самое то — пить шампанское…
Они поднялись по лестнице и оказались в большой комнате, где вместо одной стены было огромное, от пола до потолка окно. Напротив него стоял столик на колесиках с напитками, а рядом несколько кресел.
Володька развалился в одном из них и сказал:
— Не знал, что ты знаком с такими дамами, и уж тем более и не мог представить, что буду просто так сидеть с бокалом шампанского на цэковской даче. Фантастика! И, шикарные бабы!
— Володя, у тебя есть в жизни еще что-либо, вызывающее большую или такую же страсть, как женщины?
— Только деньги.
— А как же старинные автомобили?
— Представляешь, — Соков закинул ногу на ногу и мечтательно уставился в окно, — именно для удовлетворения этой страсти мне и нужны деньги. Большие деньги.
— Знаешь, за что я люблю и не люблю свою службу? — Николаев отхлебнул из своего бокала. — Здесь за несколько лет можно узнать о людях столько и такое, о чем в обычной жизни никогда и не догадался бы.
— Это камушек в мой огород?
— Не обязательно. Да и не камушек это, а булыжник.
— Серега, — Соков взял с пола бутылку шампанского и долил себе еще, — ты неисправимый идеалист. Знаешь, о чем мечтает чуть ли не каждый второй милиционер или кэгэбэшник? Знаешь?
— Они мечтают схватить какого-нибудь жирного лоха за задницу и свалить из милиции с миллионом рябчиков.
— Да кому они сейчас нужны. Долларами надо брать, и если сваливать так уж за бугор.
— Не смейся, ты слышал, что Соловьев ушел из прокуратуры? Говорят, взял какого-то миллионщика, за рога и пока не выдоил, его, и тот пулю себе в лоб не пустил, не слез. Теперь он может отдыхать… Вот бы мне такой попался.
 
— Что же его свои спокойно отпустили?
— Свидетелей не осталось. Да он и сам не придурок, чтобы светиться. Всех старых милицейских и прокурорских дружков повыкидывал из дома. Справку по здоровью получил. Кооператив открыл. Все путем, не подкопаешься.
Дверь распахнулась и на пороге появилась хозяйка дачи.
— Ну что, мальчики, загрустили? Володя выйди, тебя ждет твоя дама, приехал один очень большой человек и хочет поговорить с Сергеем.
Соков, прихватив бутылку, вышел из комнаты.
— Что за человек хочет со мной поговорить?
— Очень влиятельный, из ЦК партии республики. Только не руби сразу с плеча, выслушай его сначала.
— Хорошо, — пожал плечами Николаев, — тащи его сюда.
— Я уже здесь, — из-за спины Ирины вышел низенький, плотного сложения человек в больших роговых очках с затемненными стеклами. — Будем знакомы, меня зовут Александр Федорович.
Говорил он с заметным прибалтийским акцентом, что никак не вязалось с его именем-отчеством.
— Как меня зовут, вы, похоже, знаете, — пожал протянутую руку Сергей. — Извините, что не встаю.
— Ничего, я вас понимаю, — сказал Александр Федорович и сел в кресло, в котором только что сидел Соков. — Сергей Анатольевич, не буду тянуть кота за хвост, у меня есть к вам деловое предложение.
— Если вас не затруднит, — Сергей повернулся в кресле, чтобы лучше видеть собеседника, — вы не подскажете, как вы узнали, что я здесь.
— Ну, это дело техники, а, кроме того, у нас есть с вами общие знакомые. Дело в том, что группа очень высокопоставленных товарищей хотела, чтобы вы прекратили дело о комиссионном магазине. По-моему, вам об этом дал понять и ваш непосредственный начальник.
— Да там два убийства, не считая ограблений. Как вы себе это представляете? — криво усмехнулся Николаев.
— Сергей Анатольевич, если не ошибаюсь, вам сделали неплохое предложение по поводу работы. Почему бы не принять его? Естественно, вы можете назначить себе вознаграждение, компенсацию за моральный ущерб. Речь в данном случае может идти об очень значительной сумме. Остальное за нами.
— А если я не соглашусь?
— Скажу, что не понимаю вас. Преступность в стране растет с катастрофической прогрессией. Зачем держаться за место, где каждый день можно пасть жертвой бандитской пули, если вам предлагают более безопасное и высокооплачиваемое место. Плюс — квартира. Уже одно это в вашем возрасте должно было бы перевесить и заставить принять положительное решение.
— Извините, — Сергей встал, — мне неприятен этот разговор. Разрешите откланяться.
— Что ж, — благосклонно улыбнувшись, развел руками Александр Федорович, — насильно мил не будешь.
Николаев успел заметить, как за темными стеклами очков зло блеснули прищуренные глазки.
«Да пошел ты!..» — подумал про себя Сергей и, резко повернувшись, вышел из комнаты.
— Зря ты с ними так, — сказал Соков, расплачиваясь с водителем.
Николаев молча открыл дверцу и вышел из такси. Несмотря на позднее время, возле памятника Ленину, напротив интуристовской гостиницы, стояло несколько десятков демонстрантов и, размахивая плакатами и национальными флагами, скандировали:
— Оккупанты, вон отсюда! Езжайте к себе домой!
Несколько милиционеров безучастно взирали на демонстрацию. Их начальство играло в демократию. Поговаривали, что Горбачев должен был получить Нобелевскую премию, поэтому всякие преследования диссидентов официально были запрещены. По правде говоря, у первого в мире социалистического государства рабочих и крестьян за более чем семидесятилетнюю историю существования и без этого было наработано достаточное количество всевозможных способов воздействия на инакомыслящих.