Владимир Высоцкий

А Козел себе все скакал козлом,
Но пошаливать он стал втихомолочку:
Как-то бороду завязал узлом —
Из кустов назвал Волка сволочью.
А когда очередное отпущенье получал —
Всё за то, что волки лишку откусили, —
Он, как будто бы случайно, по-медвежьи
зарычал, —
Но внимания тогда не обратили.
Пока хищники меж собой дрались,
В заповеднике крепло мнение,
Что дороже всех медведей и лис —
Дорогой Козел отпущения!
Услыхал Козел — да и стал таков:
«Эй вы, бурые, — кричит, — эй вы, пегие!
Отниму у вас рацион волков
И медвежие привилегии!
Покажу вам «козью морду» настоящую в лесу,
Распишу туда-сюда по трафарету, —
Всех на роги намотаю и по кочкам разнесу,
И ославлю по всему по белу свету!
Не один из вас будет землю жрать,
Все подохнете без прощения, —
Отпускать грехи кому — это мне решать:
Это я — Козел отпущения!»
…В заповеднике (вот в каком — забыл)
Правит бал Козел не по-прежнему:
Он с волками жил — и по-волчьи взвыл, —
И рычит теперь по-медвежьему.
 
1973
 
  
Смотрины
 
 
 
В. Золотухину и В. Можаеву
 
 
 
Там у соседа — пир горой,
 
И гость — солидный, налитой, Ну а хозяйка — хвост трубой —
 
Идет к подвалам, —
 
В замок врезаются ключи,
 
И вынимаются харчи;
 
И с тягой ладится в печи,
 
И с поддувалом.
 
 
 
А у меня — сплошные передряги:
 
То в огороде недород, то скот падет,
 
То печь чадит от нехорошей тяги,
 
А то щеку на сторону ведет.
 
 
 
Там у соседа мясо в щах—
 
На всю деревню хруст в хрящах,
 
И дочь — невеста, вся в прыщах, —
 
Дозрела, значит.
 
Смотрины, стало быть, у них —
 
На сто рублей гостей одних,
 
И даже тощенький жених
 
Поет и скачет.
 
 
 
А у меня цепные псы взбесились —
 
Средь ночи с лая перешли на вой,
 
Да на ногах моих мозоли прохудились
 
От топотни по комнате пустой.
 
 
 
Ох, у соседа быстро пьют!
 
А что не пить, когда дают?
 
А что не петь, когда уют
 
И не накладно?
 
А тут, вон, баба на сносях.
 
Гусей некормленых косяк…
 
Да дело даже не в гусях, —
 
А все неладно.
 
 
 
Тут у меня постены появились,
 
Я их гоню и так и сяк — они опять.
 
Да в неудобном месте чирей вылез —
 
Пора пахать, а тут — ни сесть ни встать.
 
 
 
Сосед малёночка прислал —
 
Он от щедрот меня позвал, —
 
Ну, я, понятно, отказал,
 
А он — сначала.
 
Должно, литровую огрел —
 
Ну и, конечно, подобрел…
 
И я пошел — попил, поел, —
 
Не полегчало.
 
 
 
И посредине этого разгула
 
Я пошептал на ухо жениху—
 
И жениха как будто ветром сдуло, —
 
Невеста, вон, рыдает наверху.
 
 
 
Сосед орет, что он — народ.
 
Что основной закон блюдет:
 
Что — кто не ест, тот и не пьет, —
 
И выпил, кстати.
 
Все сразу повскакали с мест,
 
Но тут малец с поправкой влез:
 
«Кто не работает — не ест, —
 
Ты спутал, батя!»
 
 
 
А я сидел с засаленною трешкой,
 
Чтоб завтра гнать похмелие мое,
 
В обнимочку с обшарпанной гармошкой —
 
Меня и пригласили за нее.
 
 
 
Сосед другую литру съел —
 
И осовел, и опсовел.
 
Он захотел, чтоб я попел, —
 
Зря, что ль, поили?!
 
Меня схватили за бока
 
Два здоровенных мужика:
 
«Играй, паскуда, пой, пока
 
Не удавили!»
 
 
 
Уже дошло веселие до точки,
 
Уже невесту тискали тайком —
 
И я запел про светлые денечки,
 
«Когда служил на почте ямщиком».
 
 
 
Потом у них была уха
 
И заливные потроха,
 
Потом поймали жениха
 
И долго били.
 
Потом пошли плясать в избе,
 
Потом дрались не по злобе —
 
И всё хорошее в себе
 
Доистребили.
 
 
 
А я стонал в углу болотной выпью,
 
Набычась, а потом и подбочась, —
 
И думал я: а с кем я завтра выпью
 
Из тех, с которыми я пью сейчас?!
 
 
 
Наутро там всегда покой,
 
И хлебный мякиш за щекой,
 
И без похмелья перепой,
 
Еды навалом,
 
Никто не лается в сердцах,
 
Собачка мается в сенцах,
 
И печка — в синих изразцах
 
И с поддувалом.
 
 
 
А у меня — ив ясную погоду
 
Хмарь на душе, которая горит, —
 
Хлебаю я колодезную воду,
 
Чиню гармошку, и жена корит.
 
 
 
1973
 
  
Баллада о короткой шее
  
 
 
 
Полководец — с шеею короткой
 
олжен быть в любые времена:
 
Чтобы грудь — почти от подбородка.
 
От затылка — сразу чтоб спина.
 
 
 
На короткой незаметной шее
 
Голове удобнее сидеть, —
 
И душить значительно труднее,
 
И арканом не за что задеть.
 
 
 
А они вытягивают шеи
 
И встают на кончики носков:
 
Чтобы видеть дальше и вернее —
 
Нужно посмотреть поверх голов.
 
 
 
Все, теперь ты — темная лошадка,
 
Даже если видел свет вдали, —
 
Поза — неустойчива и шатка,
 
И открыта шея для петли.
 
 
 
И любая подлая ехидна
 
Сосчитает позвонки на ней, —
 
Дальше видно, но — недальновидно
 
Жить с открытой шеей меж людей.
 
 
 
Вот какую притчу о Востоке
 
Рассказал мне старый аксакал.
 
«Даже сказки здесь — и те жестоки», —
 
Думал я — и шею измерял.