65 метров (СИ)

Смартфон снова тренькнул. Я скользнула взглядом по ровным строчкам с одинаковыми красными пометками и решительно свернула в сторону бара, потому как спасти ситуацию все равно могло только чудо.
Но в баре сидело вовсе не оно.
— Прохлаждаетесь? — мрачно поинтересовался капитан Соколов, невесть как узнав меня в дымном полумраке бара, и опрокинул стопку.
Бармен проследил за стаканом глазами, посмотрел на меня и, видимо, прочёл на моем лице что-то такое, что молча выставил полную на две трети бутыль перед капитаном и ушел на другой конец стойки, где, судя по выкрикам на русском, уже собралась большая часть команды «Фалкона».
— А вы? — вернула я любезность и, подпрыгнув, перегнулась через стойку: бутылка воды с электролитами, пожалуй, все же была куда актуальнее самогонки, чего бы там ни просила исстрадавшаяся душа.
Кто знает, вдруг придётся бежать в технический отсек и вдохновлять людей на подвиги?
— А я напиваюсь, — невозмутимо сознался капитан Соколов и звонко чпокнул пробкой. Судя по точности движений, первую треть бутылки он приговорил в одиночку, но пропить опыт было не так-то просто. — Кажется, это единственное, что я сейчас могу сделать.
— Вот и я тоже, — пробормотала я и так и замерла — животом поперек стойки, не дотягивалась ногами до пола. — Постойте, вы что, уже подали жалобу в реестр?!
Капитан Соколов мрачно отсалютовал мне бокалом.
Я подавилась возмущением и заставила себя выдохнуть.
Козел.
Но авария «Королевны» не его вина. Он и так помог — уже тем, что одолжил и шаттл, и пилота (хоть и без лицензии, зато с очень длинными руками). А «Морская ступень» почти целый день не могла обеспечить «Фалкона» пресной водой, хотя в реестре напротив строки со временем заправки цистерн красовалась гордая цифра в два часа.
Жалоба снимала с Соколова ответственность за задержку вылета «Фалкона» и перекладывала ее на станцию. На меня.
Формально это и были проблемы станции, а не его. Но чисто по-человечески я этого принять не могла — а потому достала из-за стойки бутылку с водой, неграциозно встала обратно на пол и развернулась к выходу. Молча, поскольку искушение нажаловаться на дефицит шаттлов и ранение лучшей подруги (чтоб Соколову, козлу, хоть немного совестно стало!) было слишком велико.
— Вы что, уходите? — удивился Соколов и попытался поймать меня за локоть. Не преуспел, но уйти, когда к тебе обращаются, воспитание все-таки не позволило.
— У меня сложилось впечатление, что вы не скучаете и без моей компании, — хмуро заметила я.
— Не скучаю, — согласился капитан, опрокинул еще одну стопку и замер, прислушиваясь к ощущениям.
Пауза затянулась, и я уже сочла момент подходящим, чтобы откланяться, но тут Соколов посчитал свои ощущения недостаточно острыми, а потому сгреб бутылку и приговорил ее прямо из горла. Я застыла, с некоторой долей уважительного ужаса наблюдая, как движется туда-сюда острый кадык на непробритой капитанской шее и стремительно убывает уровень жидкости в бутыли.
С другого конца стойки капитана поддержали коллективным нетрезвым воплем, плавно перешедшим в хоровой отсчёт времени. Бармен невозмутимо прошел, чтобы забрать ненужную уже стопку.
На счёт «восемь» Соколов хрястнул о стойку пустой бутылкой и пошатнулся, но усидел на барном стуле. Команда разразилась одобрительными возгласами.
Я посмотрела на бармена и выразительно провела ладонью поперек шеи, но он, кажется, и так догадывался, что ребятам с «Фалкона» уже хватит.
— Эй, — окликнул Соколов. Я напряглась, морально готовясь к отвратительному пьяному скандалу, но он, к моему удивлению, и не собирался возмущаться из-за выпивки. — Ваша помощница… — он икнул и отставил бутылку подальше. — Как у нее дела?
— Не очень хорошо, — честно ответила я, — но благодаря вашей помощи врачи успели к ней вовремя. Спасибо. Выставьте счёт за аренду шаттла и услуги пилота на мое имя.
Капитан раздражённо отмахнулся и заявил, что за помощь ему ничего не нужно. Я предположила, что щедрость проявил не столько Соколов, сколько проглоченная им самогонка, и решила отложить спор хотя бы на несколько часов.
 
В жилом отсеке было непривычно тихо. Я зашла в комнату и остановилась на пороге.
На «Морской ступени» места тоже катастрофически не хватало. Весь вахтовый персонал жил в комнатах по двое-трое. Для себя я не стала делать исключений, хотя сама почти не покидала платформу.
Но со мной жила Лусине, которая одним своим существованием умудрялась делать типовой жилой блок уютнее и будто бы светлее, и сейчас ее отсутствие ощущалось особенно остро.
В комнате было темно и тихо. Только через приоткрытое окно врывался соленый ветер и стучал жалюзи об откос.
Я ещё никогда не ночевала одна. Даже когда Лусине летала на «Новую Кубань», я знала, что она вернётся чуть позже полуночи и неслышно проберется на соседнюю койку, а наутро, отчаянно зевая, сварит такой крепкий кофе, что на его запах сбежится пол-отсека…
Пакет с зернами стоял на месте. Надорванный верх пачки аккуратно прижимала деревянная прищепка. Чайник тоже обнаружился где обычно, в ближайшем шкафчике над плитой, но я так и не поставила его кипятиться.
Во всем этом было что-то чудовищно неправильное.
Я закрыла шкафчик и побарабанила пальцами по дверце. Та отозвалась тревожным бряцаньем, и на руке зажегся экран смартфона. Нужный номер стоял у меня на быстром наборе, но вызов шел чудовищно долго.
— Диспетчер, — произнесла я, глядя перед собой, — а Мита так и не нашлась?
  
Глава 5.3
 
Найти кого-то на стартовой платформе, которую невозможно покинуть, не засветившись на камерах видеонаблюдения в доках, — это только звучит просто. И даже несколько десятков человек, вызвавшихся помочь с поисками, не слишком облегчали задачу.
«Морская ступень» строилась почти двенадцать лет вокруг старой нефтяной платформы. Обрастала подпорками, камерами гашения, кладовыми, галереями и целыми постройками вроде той же гостиницы — с таким фееричным размахом, что согласованные чертежи за полетом человеческой фантазии не поспевали. Фактически существовало четыре плана станции, и каждый из них в чем-то да врал.
Я в который раз поклялась себе вызвать бригаду обмерщиков и заказать, наконец, нормальные чертежи, пока весь этот монстр из заплаток не начал сыпаться от старости и сырости, потому что тогда заказывать все придётся уже с доплатой за срочность. А сейчас я могла разве что приблизительно обозначить квадраты поиска и пожелать группам удачи. Учитывая, что в результате стройки по-русски «Морская ступень» представляла из себя совокупность укромных уголочков и неожиданностей на сваях, удача бы точно не помешала — что поисковым бригадам, что самой Мите.
Ее телефон был выключен. Никто не видел Миту со вчерашнего дня. Даже ее соседка по комнате до моего звонка думала, что инженер-механик приспособила одну из кладовок под условно-романтические встречи с женихом, а потом ушла напрямую на смену — это был бы не первый раз. И даже не первый жених.
Но спешно найденный парень искренне полагал, что Мита умаялась с заменой компенсаторов «Королевны» и ни на какую романтику не настроена, а потому пошла отсыпаться. Это тоже было бы не впервые.
А на камерах Мита мелькнула один-единственный раз, когда с озабоченным видом пробежала по техническому коридору из вспомогательных помещений гостиницы к лестнице на нижний этаж платформы, откуда можно было спуститься к креплениям свай. На обратном пути ее уже не видели, и я безапелляционно возглавила поисковую бригаду, которая собиралась вниз.
 
Среди моих людей каким-то образом затесался Ростислав — причем шарахаться от него уже перестали, из чего я заключила, что выпить в теплой компании он уже тоже успел — связался, так сказать, с общественностью. При виде меня он попытался вскинуть руку в приветствии и чуть не отвесил леща давешнему младшему инженеру-механику, который в отсутствие Миты готовил «Королевну» самостоятельно.