Холодное блюдо

– Они другие.
У гильзы Омара была закругленная линия на конце, которая заканчивалась двумя маленькими звездочками и надписью на другой стороне: «45–70 GOVT.», а на мистических гильзах не было ничего. И края гильзы не были такими острыми, будто их обрабатывали в спешке и в трудные времена. Я взял кончиком ручки одну из стреляных гильз с открытого конца, поднес ее к носу и понюхал. Кварцита не было, но черным порошком пахло очень сильно.
– Это оригинал, – я не удивился, когда этот баритон ворвался в наш диалог. Я видел, как Генри зашел и прислонился к дверному проему, но Вик – нет, и было даже забавно наблюдать, как напряглась ее спина.
– Почему ты не в больнице?
Генри подошел к нам и сел на стул напротив моего стола.
– Я смотрю, тебе оставили ухо.
Я положил гильзу обратно на промокашку и сунул ручку в кружку.
– Да, но я убрал из офиса все ножницы и впредь не буду спать с Люцианом в одном здании. – Я кивнул в сторону гильз на столе. – Что ты о них знаешь?
Вик сложила руки на груди и посмотрела на Генри, и в ее взгляде профессиональный интерес отражался больше, чем мне бы хотелось. Генри просто ей улыбнулся.
– Привет.
– Привет, – улыбнулась она в ответ.
Какое-то время я переводил взгляд с одной на другого.
– Так, пока вы не начали соревноваться, кто круче, может, мы разберемся с гильзами?
Генри продолжал смотреть на Вик с улыбкой в глазах дольше, чем следовало бы, но потом повернулся ко мне.
– Откуда они у тебя?
– Лежали на сиденье моей запертой машины, как и винтовка.
– Интересно. – Он немного помолчал. – Это оригинал.
– Откуда ты знаешь?
– Это я их натер и зарядил, но не для себя.
Генри сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и отвернулся к окну.
– Для Лонни. – Я посмотрел на Вик, но потом снова повернулся к Генри и ждал продолжения. – Лонни сказал, что хочет пострелять из винтовки, и я переживал, что он воспользуется современными ковбойскими патронами. Я взял у него сорок оригинальных патронов и зарядил их сам, чтобы не повредить винтовку.
Я вздохнул и поднял взгляд на Вик.
– Сделай предварительный анализ гильз, а потом пошли парочку разведке. – Она кивнула, и я встал. – Как думаешь, сколько мы сможем выяснить, учитывая наши технические ограничения?
– Чертовски много. – Вик смотрела на меня, пока я брал винтовку. – А ты куда пойдешь?
Я взглянул на Генри, который смотрел на меня.
– Мне надо поговорить с Лонни Маленькой Птичкой и снять отпечатки пальцев.
– И никого с собой не возьмешь?
– Возьму, – снова повернулся я к Генри.
Тепло дня начало растапливать оставшийся снег, а облака только стали рассеиваться перед мягким осенним днем в Вайоминге. Пока мы выезжали из города, я посмотрел в зеркало заднего вида на Бигхорн. Свежий слой снега пошел горам на пользу, хоть такого и нельзя сказать о нас. Мы ехали молча. Моя куртка из овчины была накинута на плечи Генри; Дена Большой Лагерь забыла принести ему пальто, как и свежую одежду. Он не казался раздраженным, скорее озабоченным, поэтому я не стал мешать его раздумьям. Я взял набор для снятия отпечатков пальцев из нашей мини-лаборатории и сообщил Руби, куда мы направляемся, а также попросил ее передать любую новую информацию от Дэйва из спортивного магазина, Эсперов или Джима Келлера. Люциан все еще спал в офисе, и я сказал Руби разбудить его, если что-нибудь случится. Она смерила меня взглядом, но воздержалась от комментариев.
У меня на уме был один вопрос, и он касался старой коробки с гильзами 45–70, которая лежала на сиденье моей машины. Я нарушил тишину вопросом:
– Почему он их оставил?
– Не знаю, – Генри не повернулся, но слегка прислонился к двери, винтовка мертвых шайеннов лежала между его колен. – Если только это не была удача.
– Для кого?
– Для тебя. – Он все еще смотрел на солнечный день через окно. – Лонни сильно к тебе прикипел за последние два года. Помнишь наш последний визит? Он спросил у меня, можно ли ему отдать тебе винтовку.
– Шайеннскую винтовку мертвых? Спасибо, но нет уж. – Генри не ответил, и я был почти уверен, что обидел его. – Если вы с Лонни не против, я бы еще немного побыл в лагере живых.
 
– Он не поэтому хотел ее отдать, – он первый раз повернулся и взглянул на меня. – Так Лонни хотел тебя защитить.
– От чего?
Генри пожал плечами и снова отвернулся к лобовому стеклу.
– Он сказал, что тебе нужна защита от чего-то очень могущественного и плохого. – Остальное прозвучало монотонно. – Сказал, что ты хороший человек и многие хотели бы помочь тебе. Они говорили с ним и, если ты им позволишь, они окажут помощь.
– Какую помощь?
Генри молчал, и я уже начал беспокоиться, что он слишком рано вышел из больницы, но тут он ответил:
– Чтобы выжить.
Когда мы проезжали поворот на Паудер-Ривер-роуд, я подумал о словах Вонни – она сделала все, чтобы ей не пришлось иметь дело с переживаниями, которые я вернул в ее жизнь. Интересно, каково это – так сильно о ком-то заботиться. Оглядываясь назад, я был почти уверен, что Марта любила меня не так. Я действительно был ей дорог, но из-за меня ей пришлось осесть, и Марта делала все, что могла. Она осталась из-за Кади, и я любил нашу дочь едва ли не больше. Я просто не мог себе представить другой жизни. Пожалуй, стоит пойти вечером к Вонни и все с ней обсудить. Мы могли бы отложить все до тех пор, пока дело не разрешится. Тот вечер, когда я держал ее длинные пальцы ног, обхватывал ладонями высокие своды ступней и вез ее домой в темноте ночи, казался уже далеким и зыбким.
Генри задремал, пока я уезжал от солнца, и его прерывистое дыхание стало ровнее после поворота в резервацию. Я видел, как Брэндон Белый Бизон смотрел нам вслед, когда мы проезжали перекресток. Он стоял за своим прилавком. Его трудно не заметить у рекламы газировки, чипсов и конфет. Я поднял руку в знак приветствия, и Бизон наблюдал, как мы проехали мимо, не сбавляя скорости. Он тоже поднял руку и прижал ее к тяжелому двойному стеклу витрины круглосуточного магазина. Брэндон Белый Бизон стоял посреди водоворота современного консьюмеризма как часовой, сигнал в мистическом подводном течении. Я оглянулся через заднее стекло грузовика, чтобы бросить последний взгляд; Брэндон все еще стоял там, вытянув ладонь и растопырив пальцы, словно к стеклу прижалась садовая корзина. Он смотрел нам вслед до конца, и я подумал о Мелиссе в Литтл-Бигхорн.
Я расправил плечи, сосредоточился на дороге и оценил мои поредевшие ряды. Терк уйдет к январю, Вик может уйти еще раньше, и вряд ли мне удастся уговорить Ферга вернуться на полную ставку. Наверное, он просто уйдет на пенсию. Мне и самому этого хотелось. Я взял рацию с приборной панели.
– База, это первая линия, прием.
Через мгновение послышались помехи, а потом голос Руби:
– Отстань, у меня много дел.
– Дэйв из магазина не объявлялся?
Помехи.
– Звонила его жена. Она сделала почти половину и отправит всю информацию, как закончит. Хватит мне мешать.
Я повесил рацию обратно и стал смотреть, как проплывают деревья вдоль оросительной канавы. Мне казалось, что среди тополей вот-вот появятся древние шайенны. Но там никого не было, и это было еще хуже; может, даже они меня бросили. Я задумался о том, куда мы направляемся, – о Лонни. Да, так и есть… Вряд ли Лонни убил Коди и Джейкоба, но все равно нужно поговорить с ним напрямую и выяснить, знал ли он что-то еще кроме того, что рассказал мне Генри. Я посмотрел на своего друга. Его дыхание вроде бы стало более отрывистым, но он все еще спал, его тело пыталось восстановиться, пока он не мешал.
На подъездной дорожке Лонни стоял темно-бордовый минивэн с наклейкой на бампере с надписью «СИЛА ЖАРЕНОГО ХЛЕБА», и на пассажирской стороне кто-то сидел. Даже с такого расстояния и под таким углом было понятно, что это Мелисса. Я остановил Пулю рядом с фургоном. Генри проснулся и положил руку на приборную панель, пока приходил в себя.