Холодное блюдо

Коди Притчард повернулся к своим друзьям в углу зала суда, игриво подбросил шляпу в воздух и улыбнулся. При хорошем поведении Коди, Джейкоб и Джордж могли получить менее двух лет нестрогого заключения. А Брайан Келлер мог получить два года условно и сто часов общественных работ. Молодых людей снова освободили без залога, и Верн молча кивнул в своем кабинете, когда я лично вызвался отвезти этих троих в Каспер.
Когда я добрался до «Занятой пчелы», то заглянул в окно. Терк сгорбился на стуле и вжался в стену как можно глубже. Люциан едва шевелил губами и наклонялся все ближе, сверля Терка взглядом. Любой намек на голод пропал, и я продолжил идти по тротуару в спортивный магазин. Когда я зашел, Дэвид вводил что-то в компьютере за стойкой, а его жена, Сью, помогала полной женщине средних лет в отделе обуви. Я подошел к прилавку и оперся о него бедром.
Он посмотрел на меня через свои бифокальные очки.
– Привет, Уолт.
– Какая самая популярная марка горной обуви?
– Здесь? – задумался он. – Васк или Асоло.
– А самый распространенный размер?
– Девятый или десятый.
– Можно как-то выяснить, сколько Васк девятого ты продал за последний год?
Дэйв посмотрел на меня и вздохнул.
– Тебе повезло, что Сью здесь. У меня нет времени на…
– Выдели, – я встретился с ним взглядом, чтобы усилить просьбу.
– Я могу попросить Сью распечатать спецзаказы и проверить склад, но на твоем месте я бы не надеялся на список имен. Если платили наличными…
– Сделай это сейчас же.
Он вытащил ручку из-за уха и бросил ее на прилавок в знак поражения.
– Ладно.
– И еще вопрос. Ты помнишь, чтобы Джейкоб или Джордж приходили сюда покупать наживу?
Дэйв скрестил руки и выдал длинный, медленный выдох.
– Может, полторы-две недели назад.
– Может, они говорили кому-то, куда отправляются? – Это вряд ли, но попытаться стоило.
– Понятия не имею, – покачал он головой.
– Но ты повспоминаешь?
– Конечно.
– Я серьезно.
– Конечно, – повторил он и продолжил, не успел я отойти от прилавка: – Классная одежда.
Я замер и опустил взгляд на мои модные шмотки.
– Ты помог ей выбрать размер?
– Нет, все сама, – улыбнулся Дэйв. – Круто, да?
– Ага, – я продолжил идти к двери и взялся за ручку.
– Гордись собой, она удивительная.
– Ага, – я открыл дверь и вышел. – Позвони.
К тому времени, как я вернулся в «Пчелу», Люциан и Терк ушли, и там никого не было, даже Дороти. Я зашел и сел в углу, у кассы. Через какое-то время на мое пластиковое меню легла тень.
– Что будешь?
– Только не «как обычно», – я закрыл меню и протянул его ей. – Прости, что вчера был таким резким.
Она взяла меню и посмотрела на мои пальцы. С ней уже точно кто-то говорил, потому что она почти сразу перевела взгляд на ухо.
– Хочешь поэкспериментировать, да?
Дороти наклонилась и бросила две мясные котлеты из маленького контейнера на гриль, а затем отправила корзину с нарезанным вручную картофелем во фритюрницу. Видимо, сегодня бургеры и картошка фри были чем-то необычным. Я спросил ее о Люциане и Терке. Она вздернула бровь.
– Думаю, тебе надо официально извиниться. А еще думаю, что бывший, но все еще работающий шериф хочет отправиться на ночь в клетку. – Но потом ее голос стал мягче. – Как там Медведь?
– Готов поспорить, что он уйдет сегодня же днем, – поднял я взгляд.
– Хороших людей тяжело сдерживать.
– Ты и не представляешь, – ответил я и потянулся к уху, но она шлепнула меня по руке.
– Хватит. – Дороти повернулась и перевернула шипящие котлеты. – Ну что, как продвигается дело?
– Сейчас все расскажу, инспектор Лестрейд…
Так я и сделал. Я не стал упоминать о подозрениях Джима Келлера, но больше ничего не утаил. Я неумолимо приближался к поражению, и совсем скоро округ будет обращаться только к следователям и федералам. И я честно не верил, что те продвинутся в расследовании дальше меня. Но я в любом случае сказал, что рассматриваю карьеру в телемаркетинге.
Дороти насыпала в стакан льда и налила чай из кувшина, который стоял на разделочной доске.
 
– Ты бы много заработал.
Она положила пару ломтиков сыра на котлеты, приготовила булочки на тарелке овальной формы и вытащила свежую корзину с картофелем фри из фритюрницы на решетку, чтобы слить масло. Мой желудок заурчал в ответ на все эти действия, и я был рад, что Дороти пожарила две котлеты.
– Ну, только не на гаданиях…
Я сделал большой глоток чая.
– И не говори.
Она взяла котлеты, с профессиональной легкостью положила на булочки и засыпала оставшееся место картошкой.
– Все настолько плохо? – поставила она передо мной тарелку. – Осторожно, горячее.
– Знаешь, раньше я считал, что хорош в отношениях…
Дороти вытерла руки о фартук.
– О Уолтер, – покачала она головой. – Ты же знаешь, у нее была тяжелая жизнь.
– Да, знаю. А теперь ей тяжело покупать недвижимость в Аризоне.
Еда была великолепной, как и всегда. Может, когда меня попрут, я буду подрабатывать у Дороти. Она продолжала на меня смотреть, и тогда мне показалось, что придется все же искать работу в другом месте.
– Что?
– Когда ее отец убил себя, – поставила она кувшин на стойку, потому что скоро нужно будет подливать чай, – там все было не так гладко.
Карий взгляд оставался твердым под полуседой челкой.
– А это что еще значит?
– Просто говорю. Мне кажется, у нее был несчастливый брак, – пожала Дороти плечами и посмотрела, как быстро я уплетаю обед. – Как еда?
– Выйдешь за меня? – умудрился я выдавить между жеванием.
– Настолько вкусно?
Я поднял голову, чтобы проверить, но на небе не было ни облачка. Ветер все еще ревел, поэтому я решил, что вальсирующие над моей головой снежинки просто не успевали опадать. Их переменчивость напоминала мне поляну в горах. Я снова подумал о своих видениях и списал их на напряжение и усталость.
Терк сидел на стуле в приемной и встал, когда я пришел. Руби сидела за столом, а перед ней лежал ее обед – сэндвич с кресс-салатом на низкокалорийном зерновом хлебе, морковка и порезанное яблоко. Все это выглядело свежим и здоровым, но абсолютно неаппетитным.
– Как дела?
Терк посмотрел на Руби, а та смотрела на него.
– Мы можем поговорить, шериф? – Он все еще говорил в нос из-за бинтов и повязок.
– Конечно. Пойдем в мой кабинет?
Терк кивнул и вошел за мной. Я сел за стол и жестом попросил Терка сесть напротив, но он покачал головой и остался стоять. Терк выглядел так, словно вышел из ада – синяки под глазами растеклись аж до висков. На него больно было смотреть.
– Чем могу помочь?
– Дядя Люциан сказал, что сейчас не самое подходящее время обсуждать это, но вы должны знать о моих намерениях. Я подал заявление на работу в дорожный патруль.
Я не мог не рассмеяться – даже Терк от меня сбегал.
– Правда?
– Да, сэр, – он сморщил лицо, чтобы остановить зуд, который наверняка пройдет не скоро. – Дядя Люциан сказал, что так будет лучше.
Я кивнул и скрестил руки.
– Он умный, этот твой одноногий бандит.
– Да, сэр, – Терк снова поднял на меня взгляд. – А еще он сказал, что если я захочу стать шерифом, вы будете избираться сами, выиграете, проработаете половину срока и уйдете в отставку, и тогда за два года она покажет себя.
– Он прав, так бы я и сделал. – Скоро я останусь в этом отделе один. – А еще что он сказал?
Мне показалось, что из-под обвисших усов уголки рта приподнялись в улыбке, но из-за бинтов трудно было судить.
– Сказал, что на работе можно снимать стресс мастурбацией и что весной у I-80 прекрасные полевые цветы.
Я протянул ему облезлую руку. Терк посмотрел на нее, а затем на меня. Мы были той еще парочкой красавцев: он со своим носом, а я с рукой и ухом.
– Я напишу тебе хорошее рекомендательное письмо.
– Спасибо, – он осторожно взял мою руку.