Холодное блюдо

Я опустил второе полотенце с головы на плечи и осмотрел свои пальцы. Первый слой кожи практически стерся, а второй был розовым и чувствительным. Ухо болело, и я не снял повязку, чтобы не повредить его, но в основном мне просто было приятно помыться первый раз за несколько дней.
– Почему ты ей просто не позвонил?
– Я пытался.
Я подумывал вернуться в душевую и утопиться.
– Где ты видел его последний раз?
– В палате, минут пять назад.
Я протянул ему рацию, которая каким-то образом все еще держалась за мою покрытую грязью куртку.
– Здание не такое уж и большое. Пусть кто-нибудь встанет у северо-восточного выхода больницы, а ты – у юго-западного; если кто-то из вас заметит, что он уходит, позвоните. Воспользуйся рацией в своей машине.
Я посмотрел на Ферга и подумал о том, что он на ногах большую часть ночи, вероятно, не ел ничего нормального уже несколько дней и наверняка хотел позвонить жене и сообщить, что жив. Донна работала в страховой компании. Они были женаты уже тридцать лет и все еще безумно любили друг друга. По воскресеньям они гуляли за ручку в парке у Клир-Крик.
– Он и от меня сбежал, не изводи себя. – Я поднял шляпу, пытаясь отвлечь Ферга от переживаний. – Кажется, мне нужна новая шляпа. Что думаешь?
Он осмотрел меня своими карими глазами, в которых уже не читалось самобичевание, и направился к юго-западному углу больницы.
– Определенно.
Я положил шляпу обратно на полированную поверхность деревянной скамьи, которая крепилась к полу десятисантиметровой трубой. Судя по всему, администраторы решили, что врачи и медсестры недостаточно зарабатывают и могут сбежать с мебелью. Я с тревогой заглянул в пакет на свою новую одежду. Если она покупала их уже в плохом настроении, то мне не хотелось смотреть на размер, но джинсы подошли идеально, как и куртка, рубашка, носки, нижнее белье и майка.
Одевшись, я застегнул пояс с оружием и внимательно поправил куртку так, чтобы она его закрывала. Затем засунул грязную одежду в пакет, чтобы потом постирать или сжечь, положил сверху шляпу и понес все это в коридор. Пятница, позднее утро, в больнице очень мало народу – значит, Джорджу будет сложнее скрыться. И все же, несмотря на небольшое здание и рассеянный по больнице персонал, у Джорджа была сотня мест для укрытия. Я решил оставить одежду в палате Генри, если к нему не наведалась еще какая-нибудь женщина, и использовать палату в качестве оперативной базы для повторной охоты на Джорджа Эспера.
Уже у двери Генри я остановился, чтобы прислушаться и проверить, не было ли там посетителей. Оттуда доносились голоса, но, что бы они ни говорили, это не было похоже на что-то интимное, поэтому я толкнул дверь и обнаружил Джорджа Эспера на стуле рядом с Генри. Когда я подошел к кровати напротив Джорджа, то заметил, что он плакал.
– Тебе не приходило в голову сказать что-нибудь моему заместителю перед тем как уйти, Джордж? – Он выглядел крайне смущенным и вытер слезы свободной рукой. – Ну, чтобы мы не клеили объявления и не сообщали о пропаже в ФБР?
– Прстит…
– Джордж, теперь будем действовать так: когда я оставляю тебя хоть где-то, тебе надо сидеть там до тех пор, пока я тебя не заберу. Ты понимаешь? – Он кивнул. – Отлично, а теперь возвращайся в палату.
Джордж встал и заковылял к двери, и я бросил ему: «И оставайся там» до того, как он успел выйти. Дверь тихо закрылась.
– Думаю, Джордж слегка растерян.
– Правда? Я думаю, Джордж офигеть как растерян, – я опустил взгляд на Генри.
– Серьезно. С ним будто что-то не так.
– Помимо синдрома бегства?
Генри немного помолчал, а потом сложил простыню и разгладил концы. Его руки странно смотрелись в этой обстановке, как дикие птицы, запертые в комнате.
– У его родственников не было психических заболеваний?
– Я не слышал.
– Он был рассеянным, – покачал головой Генри, – и не мог сконцентрироваться.
– Сотрясение?
– Возможно, – Генри посмотрел на пустой стул, где сидел Джордж. – Он спрашивал, как ему переехать в резервацию. Думал, что там ему будет безопаснее.
 
– Странно. На горе́ он был не таким невменяемым. – Мы замолчали и задумались.
– Он знает о своем брате, – Генри твердо встретил мой взгляд. Мне захотелось сесть.
– Что он сказал? И откуда узнал?
– Он ничего не сказал, – пожал плечами Генри, – я просто чувствую. Он знает.
Я изучал полированную решетку сбоку кровати.
– Думаешь, он был с Джейкобом в день смерти?
– Не знаю, – улыбнулся Генри. – Прости, что ничем не помогаю, но мне просто так кажется. Они же близнецы.
Я прислонился к изножью кровати и оторвал кусок кожи с тыльной стороны руки.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Сам как?
– У меня рассыпаются руки и болит ухо.
– Могло быть хуже, – кивнул Генри, – у тебя могло рассыпаться ухо.
– В офисе держат пари, отрежут мне его или нет.
– Будет обидно. Уши – твоя лучшая черта.
Я отвернулся вместе с ним к окну.
– Вот и я так думаю. Но без боя они не уйдут.
Генри улыбнулся и опять кивнул.
– Ставлю полтинник, что ухо оставят.
– Ты споришь с Люцианом.
Генри не отворачивался от окна.
– Он до сих пор зовет меня Плывущей Сельдью?
– Ага.
– Тогда ставлю сто.
Я рассмеялся.
– Ладно, пойду отзову охотников за головами и поговорю с Джорджем. – Я снова опустил на него взгляд; он действительно быстро поправлялся и выглядел так, будто уже сейчас мог встать и пойти за мной. – Как там дела у Дены Большой Лагерь?
– Она чудесная и заботливая девушка.
– Джордж не упоминал, в какой он палате? – замер я у двери.
– Нет, – Генри все еще выглядывал в окно, и я задумался, сколько его смогут здесь держать. – Наверное, боялся, что я за ним приду.
Я понаблюдал за ним еще мгновение, а затем вышел в холл. Врачи и медсестры – люди, а люди любят привычки, поэтому я пересек коридор и открыл дверь своей старой палаты. Джордж сидел на краю кровати и смотрел в окно на парковку.
– Джордж, не возражаешь, если я войду?
Он не ответил, а просто продолжал выглядывать в окно. Снег заметал асфальт, скапливаясь в тех местах, где бетонные перегородки разделяли участок. Никто не хотел лежать в больнице, поэтому все смотрели в окна. Я отодвинул стул от стены и сел в поле зрения Джорджа, а потом повернул голову и тоже посмотрел в окно.
– Я рад, что не на улице, а ты?
Он кивнул, но не отворачивался от стоянки. Отсюда была видна Пуля; наверное, Джордж пытался понять, как ее угнать.
– Пожалуй, зима уже началась… Джордж? – Наконец он повернул ко мне лицо. Я внимательно посмотрел на него и заметил, что он дрожит. – Джордж, с тобой все в порядке?
– Жейкбмр.
Я прямо чувствовал, как заледенел мой взгляд, пока я смотрел на парня.
– С чего ты взял, Джордж?
– Йвидл, – его губы продолжали двигаться, но слова не выходили.
– Ты его видел? – Он кивнул. – Где ты видел его, Джордж?
– Нгре…
– Ты видел его у озера Далл-Найф? – Джордж так сильно помотал головой, как только позволяла его разбитая челюсть. – А где тогда?
Дрожь продолжала сотрясать его тело, включая обнаженные ноги, свисающие с кровати, ближайшее ко мне бедро было обернуто толстым слоем бинтов. Не знаю, ввели ли ему какие-то препараты, но с травмой головы это не распространено.
– Джордж, что-нибудь знаешь? Мне нужно, чтобы ты мне все рассказал. Я пытаюсь остановить виновного, но первым делом надо выяснить, кто это.
– Вмх ностнвть.
Я кивнул.
– Кого не остановить, Джордж?
Он медленно вытянул палец и показал на окно.
– Йх.
Я почувствовал разряд тока на позвоночнике, когда повернул голову и снова выглянул в окно, мое отражение было всего в нескольких сантиметрах от носа. В конце парковки стоял минивэн, но я мог поклясться, что Джордж Эспер показывал на Пулю.
– Джордж, там только моя машина.
Он продолжал смотреть, но убрал палец в кулак. Я снова проверил парковку и увидел за ней городское поле для гольфа. Может, за ним гнались гольфисты?