Холодное блюдо
Голова сильно разболелась.
– У меня нет на это времени, я уже не говорю об энергии.
Генри нашел открывашку и занялся несколькими маленькими баночками.
– Сейчас мы говорим не о времени, энергии и деньгах, это будет другой этап. Сейчас мы говорим о желании. У меня на примете есть два молодых человека…
– Ну нет. Я не пущу сюда краснокожих воришек в мое отсутствие.
Он подавился смехом, широко расставив руки, чтобы охватить все помещение.
– И что они могут здесь украсть? – В этом был смысл. – Эти ребята только открыли свою фирму, они хотят работать, мало берут, и они хороши. Я могу попросить их прийти сюда завтра в восемь.
Я оглядел комнату с ее голыми стенами, торчащими проводами и грязным полом и вздохнул.
– Ладно. А какой второй этап?
– Мы приведем тебя в форму.
Я сделал очередной глоток кофе; он уже начал остывать.
– О, меня уже не спасти.
– А ты думай о третьем этапе, – улыбнулся Генри. – Думай о нем, пока мы работаем над первым и вторым.
Он пихнул меня плечом, и я разлил немного кофе. Еще брызги. Генри повернулся и опрокинул маленькую банку зеленого перца чили в сковородку.
– Вряд ли весь этот план родился после твоих возможных разговоров с Кади, Руби и Вик.
Он готовил мясо, и запах зеленого перца становился опьяняющим.
– Я говорю со многими людьми на многие темы.
– А почему ты не сказал мне о последнем обеде Коди Притчарда в «Пони»?
Генри прислонил лопаточку железной стороной к сковородке, чтобы она не расплавилась, и уперся бедром в стойку. Я слушал его дыхание и осознал, как сильно он постарел за последние двадцать лет или две секунды. Через полминуты он потянулся через стойку и твердой рукой налил мне еще кофе.
– Я не думал, что это важно. Вечером в пятницу ты убежал оттуда и ничего никому не сказал, и я знал, что мы сегодня увидимся. Нам было о чем поговорить и помимо этого. – Генри налил себе кофе и вернул чайник на место. Он посмотрел мне в глаза, чтобы разрядить обстановку. – Итак, шериф… двадцать восьмого сентября примерно в 18:02 вышеупомянутый некий Притчард, Коди, зашел в заведение под названием «Рыжий пони». Свидетели сего действа – господа Чарли Маленькая Лошадь, Клел Филлипс и допрашиваемый Генри Стоящий Медведь. На тот момент мистер Притчард был в состоянии сильного опьянения, из-за чего ему отказали в алкогольном напитке и подали один мексиканский чизбургер делюкс, картошку и колу. Двадцать пять минут спустя между мистером Притчардом и мистером Маленькой Лошадью произошла словесная перепалка, в результате которой мистера Притчарда сопроводили к выходу и попросили удалиться. В последний раз, когда я видел Коди, он развернул свой сраный огромный фургон на моей парковке, раскидал повсюду гравий и направился на восток в самое лучше место на земле. Ну что, запишешь все или пойдешь помоешься? – Генри глотнул кофе.
– Ты как будто защищаешься.
– Да ладно? Просто хочу сохранить свою репутацию и дать точный отчет. – Он улыбнулся немного натянуто. – Что-то еще?
– Нет, ты все рассказал. Наверное, мне надо помыться. – Я встал и прошел мимо него в ванную. По дороге я захватил чашку кофе, потому что тот начал мне нравиться. Я надеялся, что Генри что-нибудь скажет – хоть что-то, лишь бы я обернулся.
– Не пойми меня неправильно, Уолт, мне не нравился этот парень, но я не знаю ни одного человека, которому бы он нравился. Если ты ищешь подозреваемого, просто открой телефонную книгу. – Он наблюдал за шкворчащими сосисками. – Есть какие-то зацепки?
Я вздохнул и наклонился к холодильнику.
– Анализы показали высокое содержание пивоваренного ячменного солода, злаковых, хмеля и дрожжей…
– В народе это называют светлым нефильтрованным.
– Говяжий фарш, халапеньо и американский сыр.
– Мексиканский чизбургер. Что-то еще?
– Из лаборатории – все. Из баллистики сказали, что на теле нет никаких следов, а деформация при ударе о грудину значительно затрудняет идентификацию оружия.
Это сразу заинтересовало Генри.
– Гладкоствольный?
– Кто знает? – пожал я плечами. – Но если так, то поиск сужается до десяти метров.
– А значит, стрелял какой-то знакомый этого недоноска. – Он снова натянуто улыбнулся. – По крайней мере, тот подпустил его близко с ружьем.
Генри нагнул сковородку за ручку так, чтобы жир стек на ближайшую к нему сторону.
– Это должен быть хороший знакомый.
– Да.
– С ним никого не было, никаких следов?
– Нет.
– Ему было где прятаться?
Пришла моя очередь улыбаться.
– В городе Паудер за каждым деревом прячется красотка… – Остальное мы сказали вместе: – Вот только там нет деревьев.
– Значит, возвращаемся к началу. Следы распыления?
– Нет. Как и пороха.
– Может, патроны?
– Ферг и его ребята ничего не нашли.
– Хм-м-м… – прокряхтел Генри. – Я воздержусь от комментария по поводу того факта, смогут ли Ферг и его ребята найти свою же задницу.
Он нахмурился в сковородку, налил скопившийся жир в мерный стаканчик, которым, видимо, распределял томатную пасту, и вылил большую часть содержимого.
– Метеорит?
– Чем больше людей я встречаю, тем сильнее убеждаюсь, что это могло быть деяние Бога, – улыбнулся я против воли.
– Не хотелось бы, чтобы Всевышнего за это наказали.
– Он отвечает даже за смерть маленького воробья.
– И даже тот был бы лучше погибшего, но разве не все должны чтить закон?
– Может быть. – Атмосфера стала легче, и я не мог упустить такой случай. – Кстати.
– М-м? – Генри посмотрел на меня, и его лицо выражало искреннюю заботу о друге, который практически обвинил его в препятствовании расследованию убийства. Я не хотел задавать этот вопрос, но не мог иначе. – Ты знаешь, о чем говорят в резервации?
– А что, ты переживаешь за голоса индейцев? – Он улыбнулся, чтобы я посмеялся его шутке, но мне было не до этого. – Что?
– Дело по изнасилованию Маленькой Птички…
– Мелиссы.
– Мелиссы. – Мне становилось все хуже. – Что о нем говорят в резервации?
На лице Генри проступило раздражение, когда он откинул волосы назад, вытащил из заднего кармана джинсов маленькую полоску из кожи и собрал то, что вполне бы сошло за густой конский хвост.
– Там говорят, – выделил он эту фразу, чтобы мне стало еще более неловко, – что ты мог бы поработать и лучше.
– И в чем причина моей неудачи?
Генри повернулся и уставился вдаль – то есть в деревянную стену всего в двух метрах.
– Два года условного, два года досрочного.
– Там не считают, что к этому были причастны Верн Селби и присяжные?
– В резервации всем плевать на судью и присяжных, потому что никто из них не был… индейцем, а на тебя – не плевать. – Он замолчал. – Считай это серьезным комплиментом.
Медведь открыл пакетик на молнии с тертым сыром и протянул мне. Я взял немного и засыпал себе в рот. Сыр с перцем.
– В любом случае добрая часть этих людей никак тебе не поможет. Только один человек мог бы отпустить тебе все грехи, и с ним тяжело иметь дело… он прощает всех, кроме себя, и ничего не забывает. – Мы молча смотрели друг на друга, пока жевали. – Тебе надо помыться. Третий этап сказала, что придет сюда в два к началу игры.
Генри открыл духовку, чтобы проверить печенье. Запах был восхитительным.
– Третий этап?
– Вонни Хайес изъявила желание участвовать сегодня в ритуале социального сближения. Я подумал, что к вечеру это может привести к более желанному ритуалу.
Я немного помолчал перед тем, как ответить.
– Я видел ее вчера утром. Она ничего не сказала.
– Похоже, женщины любят тебя удивлять. Наверное, потому, что это так просто.
Я окинул взглядом кипы книг, засохшую грязь на полу, стены и полоток.
– Вот черт…
Генри проследил за моим взглядом и покачал головой.
– Да, все очень плохо, но мы ей скажем, что у тебя ремонт. Фирма «Ред Роуд», те ребята, о которых я говорил, приедут завтра утром. – Он достал печенье из духовки и поставил его на одну из передних конфорок. – Иди помойся.