Дело о фамильном проклятии (СИ)

  
Дело о фамильном проклятии
   
Фамильное проклятие
 
— Скучно, — проговорил Джин Хо, глядя в бледно-голубое небо, где сквозь тонкую пелену облаков проглядывал белый диск солнца, маленький и незначительный, как мелкая серебряная монетка. Он устроился на балюстраде террасы в замке Лорм и уже полчаса ныл, жалуясь на свою жизнь: — Здесь ничего не происходит. Совсем… Я сплю, ем и брожу по лесам, но мне попадаются только еноты и барсуки. Даже лисы здесь мелкие и робкие, они шарахаются от меня или заискивают. И никакого интеллекта! Чем мне заняться? Я увязался за тобой в надежде развлечься. В прошлый раз здесь было куда веселее!
— Ну да, — скептически заметил Марк. Он сидел здесь же на террасе, за столом, заваленным бумагами, и иногда, оторвавшись от них, бросал взгляд в сад, где по дорожкам носился его пасынок со своим упитанным белоснежным волкодавом, а возле небольшого фонтанчика, под кустом роз сидела Мадлен с книгой и, не отрываясь от чтения, покачивала рукой резную колыбель, в которой в ворохе кружев спал маленький Арман. — Хочу тебе напомнить, — произнёс Марк, — что в прошлый раз были разбойники, косматое чудовище, которое пожирало оленей и нищих, и сумасшедшая ведьма, изничтожавшая красивых девиц в округе. Меня чуть не убили несколько раз, да и тебе досталось.
— Вот я и говорю, было весело! — воскликнул кумихо. — А теперь? Ты занимаешься делами, Мадлен — детьми, а я брошен на произвол судьбы. Жизнь стала безопасной и потому скучной! Вот почему Раймунд отпустил тебя в Лорм? Да потому что в Сен-Марко для тебя нет работы! Ни заговоров, ни загадочных убийств…
— Я считаю, что это хорошо, — перебил его Марк.
— Хорошо, но скучно… Вон идёт твой капитан Лафар, наверно доложит, что в твоих владениях всё в порядке и ты можешь спать спокойно.
— Я итак сплю спокойно, — проворчал Марк и посмотрел туда, где белела лестница из мрамора, ведущая на нижнюю площадку перед домом.
Вскоре там появился высокий рыцарь в красивых, начищенных до блеска доспехах. Он был молод, с каштановыми, чуть вьющимися волосами, обветренным смуглым лицом и карими глазами. Облик его был суров, как у многих рыцарей, участвовавших в военных походах, но всё же очень привлекателен, и Марк уже в который раз с удовольствием окинул взглядом его статную фигуру, и при этом заметил, что капитан немного смущён и даже расстроен. Поклонившись графу, он бросил взгляд на взиравшего на него с любопытством Джин Хо и произнёс:
— Простите меня, ваше сиятельство, что я побеспокоил вас, но я пришёл просить за друга, по глупости своей попавшего в неловкую ситуацию.
— И что ж это за друг? — осведомился Марк. — Что с ним случилось?
Он обернулся, услышав за спиной знакомый стук, и увидел управляющего замком господина де Невиля, который торопливо направлялся к ним, при ходьбе опираясь на свою трость.
— Вы решили действовать в обход, капитан? — недовольно проговорил он на ходу.
— Вы отказали мне в моей просьбе, господин де Невиль! — явно оправдываясь, воскликнул Лафар. — И у меня нет иного способа помочь другу, кроме как обратиться к его сиятельству…
— Мало того, что вы, являясь комендантом крепости, вместо того, чтоб обеспечить надлежащий порядок, покрываете своих разгульных друзей, так ещё и имеете наглость…
— Подождите! — остановил их перепалку Марк. — Давайте разберёмся. Что случилось, господин де Невиль?
— Вчера я поднялся на внешнюю крепостную стену, — ответил тот, — и обнаружил, что пост на западной башне пуст, там валялась алебарда, но караульного не было. Я пошёл его искать и нашёл прикорнувшим за щитом обзорной площадки. Он был пьян! Естественно, я сразу вызвал сержанта и велел ему прислать другого караульного, а этого отправить в холодный подвал. Я приказал оставить его там на десять дней и держать на хлебе и воде. Вы сами военный человек, ваше сиятельство, и понимаете, что подобное поведение в крепости недопустимо даже в мирное время! Капитан совсем распустил своих людей, пользуясь вашим расположением к нему.
 
— Это не так! — запротестовал Лафар. — Ваше расположение ко мне, мой сеньор, я считаю поводом ещё более ревностно исполнять свои обязанности! Вам известно, что я постоянно муштрую солдат гарнизона и заставляю рыцарей упражняться с мечом, копьём и алебардой. Я никому никогда не спускал нарушение устава крепости, и мои люди исправно несут свою службу. Однако это — особый случай. Дамьен де Олонд, действительно, напился перед тем, как заступить в караул, и покинул пост, но это вовсе не обычное для него поведение. Я знаю его с детства, он прошёл со мной под знамёнами короля Ричарда до Восточных скал и оттуда до стен луара. У меня никогда не было нареканий к нему. Но недавно его постигло несчастье, потом другое. Беды сыплются на него и его семью как из мешка. Он впал в тяжёлую тоску и начал глушить её вином, потому я и отправил его в караул, как обычного стражника, в качестве наказания за попойки. Он безропотно подчинился и до этого случая не позволял себе пить перед выполнением своих обязанностей…
— Какими бы тяжёлыми не были обстоятельства, это не оправдание подобному проступку! — раздражённо вставил де Невиль, но Марк жестом остановил его.
— Чего ж вы хотите, капитан? — спросил он. — Наказание, назначенное вашему подчиненному господином де Невилем, вполне соответствует тяжести его проступка. Оно не чрезмерно и вполне оправдано. Десять дней — не такой уж большой срок, чтоб это как-то отразилось на его здоровье, и, отбыв его под арестом, он выйдет на свободу и продолжит службу, надеюсь, не повторяя прежних ошибок.
— Я вовсе не прошу освободить его от наказания! — воскликнул капитан. — Я прошу отсрочить его и отпустить Дамьена на несколько дней домой. То, что там происходит, ужасно, и он должен быть там, чтоб поддержать свою семью. Он молил господина де Невиля об этой милости, но тот, будучи закалённым и суровым воином, не счёл его просьбу заслуживающей внимания. Однако я тоже прошу об этом. Я прошу позволить мне сопровождать его в Олонд и обещаю вернуть его в Лорм и лично препроводить в ту же камеру, где он находится сейчас.
— То есть, вы просите отпуск для своего друга и для себя? — с сарказмом уточнил де Невиль.
— Давайте выслушаем кавалера де Олонда, — примирительно проговорил Марк. — Приведите его капитан.
Тот поспешно кивнул и едва не бегом кинулся к лестнице, а де Невиль, проводив его мрачным взглядом, заметил, не скрывая упрёка:
— Вы слишком снисходительны к ним, господин граф, — и, повинуясь жесту графа, присел на стул, стоявший возле стола.
— Я ещё не согласился, — улыбнулся Марк. — Я знаю, что в жизни бывают разные обстоятельства, а для решения всякого спора необходимо выслушать все стороны.
Вскоре Лафар вернулся с другим рыцарем. Тот был так же высок и статен, примерно одного с ним возраста, но обладал белокурыми с лёгкой рыжинкой кудрями, его черты были резкими, но именно благодаря им он наверно пользовался вниманием дам. Впрочем, в Лорме таковых было немного, и им явно было не до его прекрасных голубых глаз, осенённых длинными ресницами.
Он был без доспехов, в стёганной куртке серого цвета, подпоясанной широким суконным кушаком. Представ перед графом, он не смел и взгляда поднять на него, просто молча рухнул на колени и опустил голову, всем своим видом выражая раскаяние, мольбу и готовность принять любое решение своего сеньора.
— Ну, де Олонд, что случилось? — спросил Марк, придав своему голосу больше строгости. — Я знаю вас, как опытного и дисциплинированного воина, и вдруг такой позорный поступок!
— Я виноват, — выдохнул молодой человек, склонившись ещё ниже. — И мне так стыдно, ваше сиятельство, что я не решился бы предстать перед вами, если б не отчаянные обстоятельства!
— Поднимайтесь и объясните, в чём дело.
Де Олонд поднялся и нерешительно взглянул на Лафара, а тот ободряюще кивнул.
— Я расскажу вам всё с самого начала и без утайки, мой сеньор, — он, наконец, взглянул на Марка и тот заметил, что его глаза воспалены и очень печальны. — Я пребываю в смятении и отчаянии и не знаю, что ждёт меня и мою семью в будущем. Это страшное проклятие, которое нависло над нами, оно угрожает самому существованию славного рода де Олондов, и я не вижу ни одной возможности предотвратить грядущие беды, могу только постараться утешить в скорби моего несчастного отца и проститься с умирающим другом.