Нелегал. Том 2 (СИ)

Были ботинки побитыми жизнью, но каши покуда не просили, да и подошву с каблуком, такое впечатление, обновляли не так уж давно, следов износа на них почти не отыскалось. Продавец неплохо говорил по-нашему, и торг вышел бурным, в результате мне удалось сбить цену на четверть, правда к тридцати латам добавил свою старую обувь.
Да и чёрт бы с этими башмаками! Им прямая дорога в реку!
Куда идти дальше, вопроса у меня не возникло: двинулся прямиком в общественные термы. Заплатил за вход, заодно сдал в стирку одежду, после чего, замотавшись в простынку, навестил цирюльника. Сразу и побрился, и постригся наголо. Машинкой в комиссариате иностранных дел меня обкорнали просто ужасно, а тут хоть на человека похож стал.
Дальше я отмокал, отмывался и отогревался, попутно пытался уловить близость других операторов, но никаких энергетических возмущений не почувствовал, вот и рискнул просушить возвращённую после стирки одежду — ожидаемо влажную. Ещё не удержался от соблазна заглянуть в кафе и плотно перекусить. Впервые за последние дни ощутил сытость, а вместе с той пришла и сонливость. Даже холодный воздух мозги особо не прочистил, так и зевал всю дорогу.
Шёл я не абы куда, не гулял и даже не пытался выявить возможную слежку, а целенаправленно искал рекомендованную Юлией гостиницу. Зимнее тусклое солнце едва поднялось над крышами домов и уже начало клониться к закату, самое время было озаботиться поиском жилья. Не говоря уже о том, что интересовала реакция господина Карпинского на моё внезапное появление в Ридзине.
Выйдет на связь он уже сегодня или промаринует до завтра?
Тут заранее ничего сказать было нельзя, тут полученные мной инструкции вновь ограничились пресловутым «действовать по обстоятельствам», а это нервировало.
В последнее время меня вообще слишком много всего нервировало. Я определённо не годился для подобной работы, но попала собака в колесо, пищи да беги. Пищать смысла не вижу — некому на судьбинушку жаловаться и незачем, так что продолжу бежать.
А куда деваться? Деваться некуда.
Опять же — приоритеты.
«Старая Ливония» располагалась за пределами исторического центра, но не так уж и далеко от него. На обратную сторону карточки специально для только прибывших в Ридзин эмигрантов поместили простенькую схему с указанием районов, основных улиц и расположением гостиницы, поэтому спрашивать дорогу у прохожих не возникло нужды.
Вновь выходить на продуваемый всеми ветрами мост через городской канал не хотелось просто до невозможности, поэтому на ближайшей остановке я заскочил в красно-жёлтый трамвай, честь по чести оплатил проезд и покатил сначала на другой берег, а затем и по бульвару мимо раскинувшихся вдоль обеих его обочин парков. Дальше потянулись хмурые тёмные дома. Сама трёхэтажная гостиница, выстроенная на пересечении двух узеньких улиц, оказалась столь же хмурой и тёмной. Отыскал её не сразу, для этого пришлось идти от бульвара вглубь кварталов, ладно хоть ещё не возникло нужды сворачивать во дворы. Там бы непременно заплутал.
Встав на перекрёстке, я окинул пристальным взглядом обе улочки, после чуть ослабил экранирование, прислушался к своим ощущениям и немедленно уловил энергетические возмущения. Слова Юлии Сергеевны о том, что в гостинице квартируют «все наши» определённо относились не к эмигрантам вообще, а исключительно к операторам. То, что нужно.
Но вот чего я не ожидал, так это наткнуться в тесном холле гостиницы на персонажа, общение с которым намеревался отложить на будущее. Компанию прилизанному портье в жилетке и бабочке составлял прекрасно знакомый мне молодой человек. Кеша!
В расстёгнутом пиджаке и с распущенным галстуком он стоял, небрежно облокотившись на конторку, и дымил прямо в лицо портье. Гостиничный работник натянуто улыбался, но делать замечаний постояльцу отчего-то не решался.
При виде меня у Иннокентия непритворно округлились глаза, он вдавил окурок в пепельницу и уже насквозь театральным жестом раскинул руки в стороны.
 
— Какие люди! Пётр свет Сергеевич! Вот так встреча!
Но обниматься мы не стали, ограничились рукопожатием.
— Ты чего разорался? — негромко сказал я. — И Пьер я, не Пётр.
Явно слегка подвыпивший Кеша и бровью не повёл.
— Как тебе будет угодно, Пьер! — улыбнулся он, ухватил меня под локоть и развернул от конторки к лестнице в подвал, откуда время от времени доносился костяной перестук бильярдных шаров. — Прошу пожаловать в клуб!
Портье глянул с откровенным сочувствием, но вновь промолчал.
Мы начали спускаться по лестнице, и Кеша спросил:
— Как старик?
— Был жив, когда видел его последний раз, — сказал я, не став углубляться в детали.
Дальнейших расспросов не последовало, мы прошли в подвал с каменной кладкой стен, колоннами и сводчатым потолком. Посетителей там не оказалось вовсе, только протирал тряпицей полированную стойку дородный буфетчик. Стук бильярдных шаров долетал из соседнего зала.
— Кельнер, пива на круг! — объявил Кеша. — Пьер угощает! — Он посмотрел на меня и уточнил: — Ты ведь при деньгах?
Я поколебался немного, но всё же запустил руку в карман и выудил из него серебряную монету в пять лат с изображением девицы в национальном головном уборе на реверсе.
— Хватит?
— Мильды-то? Ещё и останется! — уверил меня Кеша и указал кельнеру. — Да не бренчи сдачей, на депозит внеси!
Тот кивнул, взял пузатую кружку и принялся накачивать в неё тёмное, почти чёрное пиво.
— Светлое не бери, оно здесь так себе. Кислятина! — предупредил меня Иннокентий. — А вот кормят хорошо, и выходит недорого. Остановиться тут собираешься? Ну вот и пригодится депозит. Не бойся, всё не пропьём. Мы и сами при деньгах.
Я оглядел немудрёную обстановку пивной и спросил:
— Чего-то народу немного.
— Рано ещё. Вечером здесь не протолкнуться. Но если мест не будет, ужин можно в номер заказать.
Мы взяли по две кружки тёмного пива и двинулись в дальний зал, где играли на бильярде два крепкого сложения паренька. Оба они были операторами, но орудовали, насколько мне удалось разобрать, исключительно киями и шары с помощью сверхспособностей в лузы не подправляли.
— Серж! Влад! У нас пополнение! — громогласно объявил Кеша. — Прошу любить и жаловать: Пьер!
Игроки отвернулись от затянутого зелёным сукном стола, и я немедленно узнал одного из них. Серж оказался тем самым русоволосым крепышом из обоймы Горского, с которым меня свела судьба в «Астории». Вот уж не думал, что он уцелел, когда нашу автоколонну монархисты расстреляли!
Влад, лицо которого обрамляла короткая и редкая светлая бородка, крепостью телосложения Сержу нисколько не уступал, ладонь у него оказалась жёсткой, хватка цепкой, а костяшки — сбитыми. Иннокентий на фоне этой парочки смотрелся сущей тростинкой, но верховодил в компашке определённо именно он. Если раньше мальчиком на побегушках при Романе и Анатоле был, то сейчас я будто другого человека наблюдал. Надрыв в нём какой-то появился. Резкость.
— Знакомы! — улыбнулся Серж, лицо которого от скулы до правого уха располосовал неровный рубец шрама. — Каким ветром к нам занесло?
— Обстоятельства так сложились, — ушёл я от конкретного ответа. — А ты тогда убёг, получается?
— Как видишь, — хмыкнул крепыш. — Но ты не ответил!
Пришлось вкратце изложить свою легенду и, к моему несказанному облегчению, парней она целиком и полностью удовлетворила. Вроде как.
Мы уселись за столик, разобрали кружки с пивом, легонько стукнулись ими, и Кеша объявил:
— За встречу!
Тёмное пиво оказалось превосходным, было густым и отличалось глубоким мощным вкусом — для такой вот собачьей погоды именно то, что надо.
Влад хитро глянул на меня и вдруг сказал:
— Ну, излагай!
Я недоумённо уставился на крепыша, который своей грубоватой физиономией на человека благородного происхождения нисколько не походил, и уточнил:
— Что именно?
— План сказочного обогащения, конечно! — рассмеялся Влад. — Все с этого начинают!