Радуга для друга

Так меня ещё никто не называл. Спасибо тебе, сестрица. Приятно, до кончика хвоста.
Женщина мыла меня, отскребала пальцами приставшие куски то ли мела, то ли извёстки, а я покорно стоял и, зажмурив глаза, просто балдел. Да, всё в этой жизни познаётся в сравнении.
Вышли мы на берег и увидели люди, что я действительно золотой пёс. Помните, я говорил вам, как выхожу из душа преображённым. Так вот из реки я вышел писанным красавцем, все просто ахнули. В лучах ещё не закатившегося солнца моя шерсть переливалась всеми цветами радуги, но преобладало всё-таки золотое сияние моей добротной шерсти.
— Посмотрите на эту прелесть, — сказала сестрица, промокая мои уши ватным тампоном.
Дети вновь обступили меня, наблюдая за умелыми действиями моей заботливой сестрицы. И где она всему этому мастерству обучилась? Ты смотри, даже знает, что уши нужно промокать. Умница. Просто умница.
— И что мы с этой прелестью будем делать? — наконец-то заговорил худой мужчина.
— Как что? — удивилась пожилая женщина. — Отвезём домой, дадим объявление, мне кажется, хозяин быстро найдётся. Таких собак в Москве не так уж и много. Раз два и обчёлся.
— А если не найдётся? — спросил толстяк.
— Ну, пусть пока у нас поживёт, а там видно будет, — ответила пожилая дама.
— А Мурзика нашего он не обидит? — вдруг нахмурил брови толстяк.
Это ещё кто такой? Судя по кличке, наверное, кот. И моё предположение тут же подтвердилось.
— Насколько мне известно, лабрадоры, тем более поводыри, не трогают котов, — сказала молодая женщина.
— Да кто его знает, — усомнился толстый. — Накинется, перекусит его напополам.
Нет, вы посмотрите на него, точно дурачок какой-то. То за палку хватается, то я у него заразный, теперь в котоедстве меня подозревает. Ты что, мужик? Опомнись. Если не знаешь, зачем молоть всякую чушь?
Эх, ребята-ребята, гигиена, конечно, это замечательно. А как там насчёт того, чтобы подкрепиться? Вы прислушайтесь, у меня же кишки уже сороковую симфонию Моцарта играют. Не слышите, что ли? Я даже языком из стороны в сторону поводил.
Вот, что значит, умная женщина! Сестрица моя и тут отличилась.
— Господи, да что же мы стоим? — спохватилась она. — Он же, наверное, проголодался.
— Ав! — радостно, но не громко сказал я, ну, чтобы народ не подумал, что гавкаю.
— Кушать хочешь? — спрашивает моя спасительница.
— Ав! Ав! — уже два раза отвечаю, чтобы вконец развеять сомнения.
— Пойдём, братец. Пойдём, угощу тебя чем-нибудь.
Да иду сестрица, иду. Я и бежать готов за тобой, только позолоти лапку, вернее, язык мой, а то я тут и помру у вас прямо на поляне.
Люди, вам везло когда-нибудь по-крупному? Вы помните, как вы вели себя в тот момент? Ну, допустим, сорвали Джек-пот или выиграли машину? Или дядя из Канады прислал на день рождения пару миллионов долларов. Или, может, вас ни с того ни сего зачислили без экзаменов в МГУ или МГИМО? Вот как бы вы радовались? Можете представить? Представьте и вдумайтесь, что я вам сейчас скажу.
Эти добрые и милые «дикари» не съели и половины своего шашлыка. Толстый, на моё счастье, не очень хорошо его прожарил. Экономные и бережливые женщины решили дожарить мясо дома, в духовке. Это мне сестрица рассказала, пока я за обе щёки уплетал свой «подарок из Канады».
После пира я упал в траву и, закрыв глаза, мысленно обратился к оскорблённому толстяку: слово номер десять тебе, добрый человек. Прости меня, Жора…
Глава 9
Методом открытого голосования компания определила, что я поеду именно к Жоре и его пожилой супруге. Девочка, которая в самом начале нашего знакомства озвучила мой портрет на краю поляны, оказалась внучкой этой пары. Перед посадкой в машину, я сбегал в лесок, за что Жора меня похвалил, но опять-таки своеобразным способом:
— Кобель, и вправду не такой уж тупой, — сказал он, отворяя дверь и приглашая нас с Любашей в салон автомобиля. Какой ты, Жора, всё-таки красноречивый и галантный.
Расположились мы с девчонкой на заднем сиденье. Машина у Жоры хорошая, просторная. Люба обняла меня, как старинного друга и, заглядывая в глаза, шёпотом спросила:
 
— Тебя как зовут, собачка?
— У-у, — ответил я, хотя это слово означает «нет». Но в данной ситуации я имел в виду: «извини, не могу назвать своего имени» по причине неумения разговаривать вообще.
Но Любашу мой ответ нисколько не смутил, и она, обращаясь к деду с бабкой, радостно объявила:
— Бабушка, бабушка! Я спросила у собачки, как её зовут, и она мне горивит…
— Любашенька, — поправила бабушка, — ну сколько раз тебе напоминать: не «горивит», а «говорит».
— Ну, гор…гов…говорит, — нахмурилась девочка, видимо, из-за бестактности бабушки.
— И что же она говорит? — улыбнулась бабушка.
— Горивит, — пропустив мимо ушей замечание бабушки, продолжила девочка, — что её зовут Умка, как у Петьки из пятого подъезда кота. Будем называть его Умкой?
— Хорошо-хорошо, пусть будет Умкой, — согласилась бабушка.
Дожился, уже кошачье имя заполучил. Впрочем, ладно. Они же не виноваты. Я вот еду и думаю, почему ни Иван Савельевич, ни Сашка не догадались мне на шлейку прикрепить табличку с моим именем и с их мобильным телефоном. Уважаемые друзья, если у вас есть знакомые, сопровождаемые поводырями, подскажите им, чтобы они не допускали такой оплошности. На всякий случай. Вы же видите, что случилось со мной. Кто думал, что я окажусь в чужом багажнике, и мне придётся скитаться по лесам да полям, выпрашивая недожаренное мясо? То-то и оно. Вот познакомился я с добрыми людьми. Если бы на моей шлейке была исчерпывающая информация, да они бы прямо с поляны позвонили, и, возможно, я сейчас ехал бы не в Жорином «холодильнике», а с Елизаветой Максимовной или Светланой Сергеевной в электричке.
И ещё! Внимание, уважаемые производители мобильных телефонов. У меня есть потрясающая идея. Даже название придумал «Зоофон». Изготавливаете такой приборчик, типа крошечного мобильника, который будет крепиться к ошейнику собаки… Да почему собаки? Можно даже и на кошку прикрепить моё изобретение. Да хоть на жирафа. Какая разница. В общем, на любого, кто не может ваших слов произносить. Потерялся зверёк, вы набираете номер телефона, и у вашего друга на ошейнике включается громкоговорящее устройство. Вы спрашиваете: господа, если кто-то видит мою собаку (кошку, пони, жирафа, поросёнка), ответьте, пожалуйста, и назовите адрес. Вам отвечают, мол, так и так, ваш зверёныш находится у станции метро, допустим, «Охотный ряд». Вы просите задержать блудного питомца, называете его кличку. Поверьте, мир не без добрых людей, вам обязательно помогут. На крайний случай, незадачливого путешественника возьмут к себе домой и сообщат вам адрес. А если вы ещё и вознаграждение пообещаете (скажите, вы же готовы выложить подарок за спасение своего друга?), да ещё и щедрое, то вашего зверька и накормят, и спать уложат.
Как вам идея? Если приступите к производству, не забудьте через моего Сашку передать пару мешочков качественного корма. Предупреждаю: больше всего люблю подушечки с курочкой. Да вы, уже, наверное, и сами догадались. На то, что я нахваливал свинину, не обращайте внимания. С голодухи и сухари могут показаться деликатесом.
Не рано ли я о Сашке заговорил? Ведь его ещё нужно найти. Пока Любкины дед с бабкой дадут объявление, пока кто-то из взрослых его прочитает, пока… Хотя, думаю, Светлана Сергеевна и Елизавета Максимовна тоже не сидят на месте. Наверное, предпринимают какие-то шаги по розыску заложника Трисона. Скорее всего, в милицию обратятся. Хотя, мне кажется, милиция собаку искать не станет. Вы как думаете? У людей машины пропадают, и то их никто не ищет. Нет, вид, конечно, сделают, что приступили к розыску, но искать по-настоящему не станут. Сдалась им какая-то собака. В общем, посмотрим, не будем загадывать…
Квартира у Жоры неплохая. Места много. Есть где поваляться, попрыгать, поскакать. Но я веду себя скромно, тихо. Сел в уголочке и наблюдаю. Бабушка по просьбе Любашки соорудила мне в прихожей подобие постели, а рядом поставила миску с водой. Вот молодец. Это не я Умка, а ты Умница. Жора стал в дверях и говорит бабушке: