Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Каким-то чудом сумевший не только подняться на ноги, но и, шатаясь, пройтись да нагнуться, чтобы подобрать откатившуюся осветительную палку, Аламез пребывал в полнейшей растерянности. Бежать от махаканцев было бессмысленно, ведь дальше ворот он уйти не смог бы. Оставаться же или идти навстречу было равносильно издевательству над самим собой. Гномы не любили чужаков, да еще спустившихся под землю без приглашения. В начале боя им было не до него, он являлся всего лишь помехой, которую коротышки сочли целесообразным сперва сшибить, а затем потоптать, теперь же его вполне могли и убить.
Не решаясь повернуться к идущему прямо на него отряду бородачей спиной и бежать, Дарк медленно пятился, пока ему в спину не уткнулось что-то холодное и жесткое, как оказалось впоследствии, защищенный стальной перчаткой кулак одного из троих незаметно подошедших сзади гномов. Внезапно натолкнувшись на буквально выросшее за спиной препятствие, моррон отпрыгнул вперед и, развернувшись в воздухе лицом к противнику, собирался приготовиться к отражению атаки, однако не рассчитал сил. Его совсем недавно пострадавший организм (в частности, вестибулярный аппарат) пока еще не был готов к таким изощренным боевым «танцам». Голова Аламеза закружилась, ноги подкосились, и он упал, к счастью, успев вовремя подставить руки и не удариться о плиту под ногами лбом.
– Слышь, болезный, хватит поклоны отвешивать! Лоб зашибешь! – пробасил гном со смешком, притом на почти безупречном филанийском. – Мы, конечно, того, хозяева тута, но не к чему гостю так уж унижаться-то… Подымайся, с нами пойдешь! Лапы те не повяжем, так уж и быть, только и ты тож того… ими особливо не дрыгай!
Неизвестно, что больше потрясло быстро поднявшегося Аламеза: смысл слов неожиданно проявивших дружелюбие махаканцев или то, как были они почти безупречно произнесены на чужом для гномов языке?
– Ходить вместе с мы! Ногами топ-топ! – раза в два громче и изрядно коверкая слова герканского языка, повторил приказ гном, неправильно истолковав молчание моррона и решив перейти на гораздо хуже известный ему человеческий язык. – Руки при себе! Ничего не трогать, резким взмахам нет! Всегда на виду!
– По-филанийски куда лучше получалось… – наконец-то ответил Дарк, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, ведь гном-полиглот сопровождал свои изъяснения на герканском активной жестикуляцией, и не только рук, – как будто лет двадцать в Альмире прожил!
– А я и прожил, только не двадцать, а тридцать, – огорошил Дарка неожиданным ответом махаканец, снявший перчатку и протиравший широкой ладонью взопревший от напряжения лоб. – На том и лады, хватит трёпа! Тя ужо ждут! И учти, коль артачиться станешь, коль не пойдешь, так силком потащим! На то приказ старшого имеется!
– Да пойду я, пойду! Ты сам не стой, а веди! – интенсивно закивал в знак согласия Дарк, быстро сообразивший, для чего товарищи говорившего обступили его с обеих сторон и обмеряют взглядами.
Лишние увечья были Аламезу ни к чему, тем более от тех, кто вроде бы пока не проявил недружелюбных намерений. То же, что его неделикатно сбили с ног и изрядно помяли, было не в счет. Кстати, в этом происшествии моррон винил больше себя, нежели бородачей; винил в том, что был недостаточно внимателен и позволил так близко подойти к себе целому отряду, тем более вовсе не подкравшемуся тайком, а двигавшемуся громко, шумно и быстро, как всегда бывает во время тревоги или на марше.
– Лады! – кивнул бывший житель Альмиры, снова надевая на примятую шевелюру густых рыжих волос шлем. – Парк и Лик позади пойдут, но ты их не пужайся, не тронут, коль глупить не бушь!
Махаканец отвернулся и, не дожидаясь приближения идущего с берега на стоянку отряда, быстро пошел в сторону то ли колодца, то ли казармы. Аламез последовал за ним, притом стараясь двигаться столь же поспешно. Парочка вооруженных до зубов гномов, шедших буквально по пятам и проевших настороженными взглядами его спину, была весьма убедительным аргументом, чтобы на время позабыть об ушибах и не медлить.
 
Как ни странно, но стоянка вовсе не была пустой. Рядом с завалами трупов, да и возле самих строений лениво прохаживались еще несколько десятков гномов, правда, не облаченных в латы, а позволивших себе снять тяжелые шлемы да нагрудники. Не были пустыми и сами здания: казарма, куда проводник скорее всего держал путь, и склад были заполнены гномами; отдыхавшими, непринужденно и громко болтавшими, кашеварящими, но держащими оружие и доспехи под рукой.
Шествуя по лагерю махаканцев, Дарк ощущал на себе множество взглядов; настороженных, любопытствующих, недоверчивых, насмешливых, не было только недружелюбных. Хозяева подземелий почему-то не считали его, тайком прокравшегося в их владения чужака, врагом, и это было в высшей степени странно. Этот парадокс настолько отвлек мысли Дарка, что он даже позабыл тот самый навязчивый вопрос, который не давал ему покоя с того момента, как только он увидел «выросшие» на берегу орудия: «Откуда они здесь взялись, да еще в таком количестве?»
Логичней всего было бы предположить, что лагерь отряда находился где-то поблизости от заброшенной караванной стоянки. Возможно, как раз по этой причине поселившиеся в голове моррона голоса и не позволили ему выйти за ворота. Однако у этой вполне правдоподобной с первого взгляда версии имелись два больших изъяна. Во-первых, зачем махаканским воинам понадобилось устраивать лагерь где-то еще, когда в их распоряжении имелась когда-то построенная их предками-караванщиками стоянка. Им нужно было лишь немного отремонтировать обветшавшие со временем строения и не устраивать на площади возле костровища омерзительную свалку человеческих трупов.
Еще до того, как это предположение было окончательно отвергнуто, в голове Дарка появилась новая идея, кажущаяся ему более правдоподобной. Видимо, чужаки в этих местах появлялись довольно часто, поэтому защищавшие пограничный рубеж махаканцы опасались пользоваться прежней стоянкой и устроили свой лагерь под ней, а каменные плиты на самом деле были не столько наземным покрытием возвышенности и береговой полосы, сколько крышей их подземного убежища. Раз гномы прятали свои орудия под землей, то почему бы и им самим было там не укрыться?
Аламезу оставалось только понять, где же располагался вход в тайное жилище воинов-гномов. Сперва он подумал на колодец, который мог оказаться замаскированной шахтой подъемника, но, увидев, как махаканцы черпают из него воду, понял, что ошибся. Вход, а может, и несколько входов располагались где-то еще и были не узенькими щелочками, а довольно просторными дверьми или воротами, через которые мог быстро пройти целый отряд. Конечно же, подозрение пало на склад, внутри которого троица путников так и не побывала, но проверить его не представлялось возможным, ведь проявлявшие уважение к арестанту конвоиры подвели его к казарме, где, собственно, и нашелся ответ.
Первый же шаг внутрь уже знакомого помещения преподнес Дарку сюрприз, непонятно, приятный или нет, но уж точно неожиданный. Внутри практически пустого барака вроде бы ничего не изменилось: стены были на месте, мебели не прибавилось и не убавилось, но эта иллюзия продлилась лишь до тех пор, пока Аламез не посмотрел себе под ноги. Пола не было, точнее он был, но далеко не везде. В каменном покрытии зияла огромная дыра, размером с половину, если не две трети всего помещения. Из пугающей чернотой пустоты, начинающейся буквально у моррона под ногами, приятно веяло теплом и тянуло готовящейся едой. Тайный ход в подземное жилище махаканцев начинался с широких каменных ступеней. Четыре первых было видно, ну а все остальные терялись во мраке. Яркости осветительной палки явно не хватало, чтобы рассмотреть, что там таилось вдали, но зато её было вполне достаточно, чтобы разглядеть, что происходило в остальной, не ушедшей под землю части казармы.
Оставленный морроном без присмотра костер, конечно, уже погас, на его месте даже не дымились головешки. Его попутчики по-прежнему лежали на кроватях, причем вроде бы в тех же самых позах, в каких они пребывали, когда он уходил. Их тела мерно вздымались при дыхании, значит, оба просто спали, а не были мертвы, но уж каким-то подозрительно крепким казался их сон. Он не прервался, хоть рядом с кроватями находилось пятеро гномов: двое бесцеремонно хозяйничали, копаясь в походных мешках, а трое сердито ворчали, видимо, по поводу порубленных на дрова кроватей и со злобой поглядывали на мирно посапывающего и пускавшего слюнку во сне Крамберга.