Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
Не найдя в себе сил наблюдать, как девице предстояло помучиться в процессе подготовки обеда, Аламез перевернулся на другой бок и, закрыв глаза, попытался ненадолго заснуть. Его уставшее тело настолько истосковалось по настоящему отдыху, что почти сразу погрузилось в крепкий, хоть и не очень продолжительный сон, отрешившись от всех мешавших расслабиться звуков и от приятно будоражащего ноздри запаха жарящегося мяса. Сколько бы Ринва ни кричала и ни ругалась, когда сперва обожгла пальцы горячим жиром, а затем не удержала на весу и перевернула в костер самодельную сковороду, но отдавшийся чарам сна моррон не слышал ее резковатого и отнюдь не женственного голоса. Вернуть Дарка в реальный мир не смогло даже действие, притом довольно грубое и настырное.
– Дитрих, вставай, жрачка готова! – прокричал Крамберг прямо в ухо своему бывшему командиру, с силой толкая его расслабленное, податливое плечо. – Подъем, засада! Враги наступают!
– А может, его того… пару разков пнуть? Я с удовольствием… – предложила свою помощь Ринва, не отвлекаясь от нанесения на обожженные жиром пальчики тонкого слоя какого-то пахнущего хвоей крема. – Могу даже и не легонько.
– Нет, не поможет, – покачал головой разведчик, убрав ладонь с плеча спящего и отойдя к костру. – Обычный сон столь крепким не бывает. Поди, видение какое нагрянуло. С ними это бывает… Дружки его уж больно мастаки в башки чужие влезать, что в забытье, что наяву, – прошептал Крамберг и почему-то настороженно заозирался по сторонам, как будто кто-то мог прятаться за деревьями в глубокой лесной глуши; там, где уже минимум десяток лет не ступала нога человека. – Вон тогда в корчме близ Удбиша…
– Хватит! – резко перебила Ринва коллегу и больно ударила его по плечу острыми костяшками пальцев. – Историю ту знаю, отчет читала… Так что не утруждайся и панику не нагнетай! Видение так видение! Дрыхнет так дрыхнет! Жрать лучше давай, зря, что ли, я мучилась?!
– Ему б оставить надо, – мгновенно выбросив из головы навевающие страх воспоминания, произнес скороговоркой Крамберг, быстро подсев к костру и в предвкушении лакомства причмокивая.
– Обойдется! – вынесла безжалостный вердикт Ринва, ловко насадив на нож первый кусок еще шкворчащего и дымящегося мяса. – Я ему в кухарки не нанималась. Сам проспал, сам и готовить будет. Вторая ляжка есть… есть от чего кусок отрезать. И вообще, пусть спасибо скажет, что мы ему вина чуток оставим. Кстати, достань-ка бутылку, только не того сомнительно керейского. Сам эту гадость пей, меня с нее пучит…
* * *Дарк видывал разные сны: одни ни о чем, другие извлекали из памяти картинки и образы прошлого, третьи были видениями-обращениями, в которых ему сообщали ценные сведения или сам почти всемогущий Коллективный разум, или немного проникший в отдельные таинства бытия Мартин Гентар. Сон, явившийся ему теперь, был новым, еще не встречавшимся видом. Совсем не ощущая веса собственного тела и не имея возможности пошевелить ни рукой, ни ногой, Дарк парил в темноте; парил на одном месте без малейшего намека на движение. Все органы чувств моррона бездействовали, только кожа лица ощущала приятный холодок, время от времени пробегавший от подбородка ко лбу и бесследно исчезающий где-то в области макушки. Вокруг никого и ничего не было; вокруг царила полнейшая пустота, однако она была не мертвой, а очень даже живой. Дарк ровным счетом ничего не чувствовал, но знал, просто знал, что кто-то копошится у него в голове, словно путник в вещевом мешке – плотнее укладывая старые пожитки, чтобы влезли новые. Наверное, Аламезу стоило испугаться такого вероломного вмешательства, но почему-то его успокаивал тот факт, что проникший без спроса в его голову Некто ничего не уничтожал, ничего не выбрасывал. Он лишь сжимал, как будто сдавливал прессом, малозначащие, эпизодические воспоминания и освобождал уголок мозга, предназначенный для раздумий, от сора незначительных, уже давно потерявших актуальность мыслей, мыслишек и недоработанных до конца идей. Затем произошло то, что Дарка сильно напугало и заставило злиться от бессилия. Закончив «уборку» в его голове, хозяйничающий без спроса Некто впихнул в нее целый сундук запертых на крепкий замок знаний, а затем, не посчитав нужным оставить изумленному моррону «ключик», взял да и удалился, громко хлопнув за собой напоследок дверью более чем странного сна.
Пробуждение было достойно сна – такое же нелепое, необъяснимое и немного страшное, причем не только для моррона, но и для тех, кто стал невольными свидетелями его эксцентричного возвращения из мира грез. Открыв глаза, Дарк увидел, что он вовсе не лежал, а стоял возле самого костра, одной рукой крепко сжимая вдруг жутко заболевший лоб, а другой интенсивно растирая ужасно чешущийся затылок. Кроме того, он с удивлением услышал, что надсадно рычит, причем, судя по сухости в горле, уже довольно долго.
Сидевшие возле огня спутники взирали на него с изумлением. Пораженный поведением рыцаря Крамберг даже широко открыл рот, совсем позабыв, что тот заполнен слюной, вином и кусками пережевываемой пищи. Правая рука разведчика замерла в поднятом состоянии. Она несла ко рту хозяина бутылку вина, но остановилась, так и не достигнув цели. Ринва восприняла необычное пробуждение более спокойно, хотя ее взор был полон тревоги, а застывшее без движения лицо побелело, как полотно. Глазами красавица пыталась просверлить дыру во лбу моррона, но во взгляде её вовсе не было враждебности и даже имелось некое сочувствие, впрочем, Аламезу это могло и показаться.
– И часто он так чудит? – спросила Ринва у Вильсета, продолжая рассматривать моррона.
– Чтоб так, впервые вижу, – ответил отошедший от шока разведчик, наконец-то сомкнув челюсти и поспешно стряхивая вывалившиеся изо рта куски с одежды. – Ты не подумай, он не полоумный, просто что-то, видать, нашло…
– Не обращай внимания, у нас, у нежити, такое после дневного сна иногда бывает, – одарив настороженно взиравшую девушку премилой улыбкой, вмешался в разговор спутников Аламез. – А вам что, други мои, фон Кервиц о том не рассказывал?
Повторно повергнув соратников в изумление, но только на этот раз улыбчивостью и напускным спокойствием, моррон взял из застывшей на пути ко рту руки Крамберга бутылку и, как ни в чем не бывало, сел у костра. Рыцарь-шпион наверняка предупредил своих подручных, с кем именно он направляет их на опасное задание, так что таиться и притворяться человеком вряд ли имело смысл. Что же касается Крамберга, то скорее всего он знал, что Дарк не совсем человек, еще до того, как примкнул к его лесному отряду. Осведомленность спутников была явным минусом, однако и в ней крылись некие плюсы, например, на свою причастность к «нежити» можно было безнаказанно списать любые странности, в том числе и эту. Раз Вильсет и Ринва мирились с тем, что путешествуют в компании «живого мертвеца», то и терпеть все чудачества были потенциально готовы.
Первый же глоток чересчур приторного, но выдержанного и, как ни странно, вовсе не разбавленного вина окончательно разбудил Аламеза, хоть совсем отрешиться от последствий дурного сна (а может, вовсе и не сна) не удалось. Дарк ощущал у себя в голове неприятную тяжесть, как будто кто-то взаправду покопался у него в черепной коробке: слегка подвинул мозги и всунул в неё инородный предмет.
– Коль бывает, так ночью дрыхни! – с запозданием на пару секунд ответила Ринва и, решив вернуться к прерванной трапезе, насадила на густо покрывшееся остывшим жиром лезвие ножа новый кусок мяса, притом последний. – Не советую впредь нас так пужать. Гляди, как бы не отреагировали неадекватно! Мы, конечно, фон Кервицу слово дали кровь те без особой нужды не пущать, но коль юродства твои богомерзкие еще повторятся…
– Это угроза? – спросил Дарк без злости и по-прежнему мило улыбаясь.
– Это предупреждение, – ответила девушка, немного приподнявшись и взяв из рук спутника еще далеко не пустую бутылку. – Не про твою честь винцо! Вильсет, подай-ка припадочному твоего пойла.